Полный Пиздец, по фамилии Тотальный и прозвищу Лютый

      Бедный Минами Рицу ныкался по всей своей школе. Ну, кто мог знать, что его верного ученика Соби, его нежную бабочку переклинит на Сеймее, и после его смерти этот художник вознамерится уничтожить своего учителя? Никто! Никто не мог этого предугадать.       Ментальные силы заканчивались. У нашего учителя заплетались ноги, и от страха и долгого бега ходила ходуном грудная клетка. «Боже… если ты можешь простить такого безбашенного учёного как я, то умоляю – сделай это!» - молился атеист.       Гневная аура чистого бойца, чистая ярость, с которой не могла справиться ни одна жертва. Именные бойцы щерились на него, выпускали махонькие клычки, прижимали ушки, стараясь закрыть своих жертв от стихийного бедствия по имени: «слетевшийскатушек Агацума Соби».       Мощная волна силы бойца снесла стену вместе с директором, швырнув его на улицу. Прокатившись по траве до самого барьера, агнец, который давным-давно остался без пары, едва мог подняться. Оков не было. То что осталось от Соби не удосужилось даже открыть систему.       Они встретились взглядами. Наконец-то Минами смог разглядеть: из знакомой глубины бескрайнего неба на него смотрел кто угодно, но только не Соби. Его верный пёс Агацума не мог так на него смотреть. С обожанием, с любовью, с отчаянием, с покорностью – естественно. Но он не мог смотреть на него с такой безграничной ненавистью и не мог обладать такой жаждой крови. В его глазах не должно быть сумасшествия. Он вытравил любые зачатки данных чувств. Его ментальное программирование никогда не давало сбоев. Его идеальный боец, его лучший ученик не мог быть таким. Это ведь самое совершенное оружие. Почему же оно предаёт своего создателя. Неужели эта мелкая жестокая жертва настолько похерила его заводские настройки, что бедному «Чистому солдату» пришёл конец?       Минами собирается с силами. Заклинания жертв существуют, но требуют просто запредельной концентрации и настолько большого объёма сил, что недоступны абсолютному большинству. Что ж он не хотел этого. Он никогда не думал о том, что ему придётся убить этого ребёнка. Тут же всплыли не прошенное воспоминание: вот он маленький бежит к нему чтобы подарить рисунок, на белом листе Рицу держит на ладони маленькую бабочку-индиго. Соби уже тогда вручил ему себя, сам того не понимая и не осознавая. И теперь он обязан уничтожить эту бабочку, стереть с лица земли всё, что осталось от его пары… А ведь он любил их, правда любил. Почему всё должно закончится так!?       Агнец тряхнул головой, решительно взглянул на своё лучшее творение и начал плести смертоносное заклинание, заклинание, которое убьёт их обоих. Больно, безумно больно, сердце не выдерживает атаки его горя, он чувствует, что ещё чуть-чуть и заклинание, придётся договаривать уже трупу.       Однако он должен, он обязан. Ради Нагисы, ради «Семи Лун», ради маленького Рицки, что пытается остановить своего бойца, загораживая Минами…       Блять! Рицка!                            POW Ло Бинхе       Итак… Я – трижды бессмертный главный герой, который небесный демон с золотым ядром, дарующим дополнительное бессмертие – умер.       В Диюе мне ласково улыбались, настолько ласково и сладко, что у меня прям глаз начал дёргаться. Это что же они такого задумали, что даже слова плохого в мой адрес не говорят.       Это черезчур подозрительно, это слишком подозрительно.       Издеваться над повелителем трёх миров – непростительно.       Но исправить сей неудобный для меня момент мне не дали. Угадайте кто? Правильно, те, кто сослали меня в мир бойцов и жертв…       Одно название уже напрягает, интересно насколько сложно его будет поработить?       Ого… такой подлянки ваш главный герой не ожидал. Мало того, что мне пришлось пережить худшую часть своей жизни заново, так меня ещё и убедили, что это в принципе нормально и так и должно быть.       Хотя будь я ребёнком и дай мне учитель надежду стать его личным бойцом – наверно я бы всё же повёлся. Но не сейчас, когда я точно знаю, что в понятие норма издевательства над детьми под любым предлогом не вписывается, это оправдывать нельзя.       Самым обидным было то, что боль то я чувствовал, а вот сделать ничего не мог. У меня не было возможности контролировать это тело. Разум этого ребёнка мне также не был доступен. Я не мог даже проникнуть в его сны и просто поговорить с ним.       Это ужасно. Видеть, как над тобой издеваются, унижают, подавляют твою личность, даже если эта личность по факту тебе не принадлежит. Всё было настолько кошмарным, что хотелось здохнуть ещё раз. Надо отдать Минами должное, он намного хуже Шень Цинцю.       Мой бывший изверг-извращенец, никогда не лишал меня воли, если так посмотреть, то в сравнении с ментальными пытками Рицу-сенсея, педагогические перегибы шифу были простым подбадриванием, своеобразным конечно, но всё же. Шень Цинцю наказывал. Именно, что наказывал, всегда с чётко обозначенной причиной, которая, сука, была прописана в бесконечных свитках, которые мне приходилось переписывать бессчетное количество раз. Этот же садист приравнивал издевательства к тренировкам. А наказывал лишениями. Причём лишал самого дорого – единственного хобби. Это слишком жестоко! У мальчишки, в теле которого я оказался, был явный талант. Да Цинцю бы из него такого художника бы сделал, что на весь мир бы прославился! Хотяяя, зная моего учителя, возможно и нет…       Короче, мальчишке, с которым я временно проводил своё время в одном теле, не везло конкретно.       С родителями, которые умерли слишком рано, с учителем-опекуном, с ушками, с талантом ни к селу ни к городу, с жертвой наконец.       Вот тут и наступил наш переломный момент!       Маленький Рицка! Божечки какое солнышко. Я готов пересмотреть свою ориентацию, ты мне так нравишься…       В общем он нас разморозил. И когда Рицу попытался забрать младшего Аояги…       Свободу над телом обрёл я. Мстить учителям, видимо, моя судьба!       Вот только Соби… что-то затыкаться не хочет.       «Имей совесть, в конце-то концов, я в твоём теле без намёка на существование просидел более 20 лет! Дай мне оторваться!       Ах, он дорог тебе. Ну ты даёшь! Он искалечил твоё детство, лишил тебя собственного мнения, собственной воли, предал тебя, отдав другому человеку, жестокой сволочи, которая издевалась над тобой всё своё свободное время, которого у него почему-то было слишком много. Не рассказывай мне о том, какие они все хорошие! Это ложь. Тебя заставили так думать! Я был там, я это знаю. Что значит, я не понимаю!?       Рицка?... Да, Рицка хороший. Кто сказал, что я и его покалечу? В смысле он нас возненавидит? Да он бы сам их убил, если б мог. Что значит: нет?!       Послушать, что он говорит? А, ой, он тут… Плачет. Я действительно его так напугал? Ну ладно, ладно, возвращаю тебе контроль. Ты с ним лучше ладишь. Всё же, ощущения у нас одни и те же. Но смотри: ещё раз его упустишь, к управлению телом больше не подпущу. Ясно?!"       The end POW Ло Бинхе.              - Соби! Приди в себя! Хватит, остановись, ты же убьёшь его! Я приказываю! Хватит!       - Хорошо – говорит боец своим обычным тихим голосом, дурманящая взгляд ненависть исчезает. Льдинки голубых глаз рассыпаются пылью. В них снова плавно шумит океан нежности и безмолвной покорности. Рицка, его маленькая жертва снова его спасает. Милый маленький взъерошенный котёнок. Как же он не хотел его пугать.       - Ч-что? – не веря, молвит котёнок, забавно дёргая ушком. Поняв, что боец пришёл в норму, младший Аояги решил закрепить результат, похвалив бойца за послушание и отчитав за опасные деяния. – Хорошо, отлично, больше так никогда не делай!       - Я люблю тебя Рицка. – вот умеет же он одной фразой выбить почву под ногами.       - Это-то здесь причём? – спросил котёнок, за раздражением пряча своё смущение. – Я тебя тоже, но так делать всё равно нельзя!       - Накажешь?       - Соообии! – взыли Рицка и Бинхе в его голове.                     Тем временем в Минами прилетела сковородка Нагисы, заклинание рассеялось, так и не успев сорваться в бой. Рицу свалился в траву без сознания.       Боевая пара спешно ретировалась к себе домой, чтобы не оплачивать счёт за разрушенную школу.