love killa

Чан снова прячется на крыше. Свежий воздух после недавнего дождя приятно холодит кожу Чанбина, когда он поднимается сюда после недолгих поисков старшего. Бан выглядит так, словно прожил, по меньшей мере, уже сотню лет, а не 27. Для Чанбина Бан Чан всегда был образцом собранности и невозмутимости. Но в последнее время тот был злее и раздражительнее, часто закрывался в своём кабинете, никого к себе не подпуская. - Сколько это будет продолжаться? Парни беспокоятся. Чанбин садится рядом и смотрит на нежный персиковый закат. - Всё в норме, - коротко и по сути отвечает Бан, но на губах появляется слабый намек на улыбку. И Со расценивает это, как знак, что всё-таки ещё не всё потеряно. Он предлагает Чану отдохнуть одному. Слетать куда-то, набраться новых ощущений и забить на все проблемы. Бан Чан смотрит на него с интересом и улыбкой, и даже обещает подумать. - Мы сами разберемся с подземными. Завтра же сяду за план, а ты поезжай. - Вот разберемся, тогда и поеду. Бан поднимается на ноги и сжимает плечо друга, тем самым давая понять, что разговор закончен, и эту тему он больше не намерен поднимать. Когда Чан доходит до двери, Чанбин спрашивает: - Ты переживаешь из-за то, что он любит Хенджина или из-за то, что сам его любишь? Вопрос заставляет его замереть на месте. - И не хочешь намылить шею Хенджину за то, что он кошмарит мелкого? - Они уже не дети, сами разберутся, - вздыхает Чан, чувствуя, как в груди неприятно скребется ревность. Но Чанбин прав – это действительно его беспокоит. И за столько лет, он привык справляться с этим самостоятельно. Но, видимо, в какой-то момент прокололся, раз кто-то заметил. - Кто ещё знает? – Чан поворачивается к Со – тот сидит как ни в чем не бывало спиной к нему. - Я хоть и в очках, но не слепой, - смеется Чанбин. - Младшие вопросов не задавали, значит, либо знают и молчат, либо – нет. Других вариантов у меня пока нет. - Спасибо.

***

Феликс выбрасывает отсыревшую пачку сигарет в урну и выходит из своего укрытия в тени автобусной остановки. Идти до ближайшего круглосуточного магазинчика несколько минут, и он успевает продрогнуть и пожалеть, что выбежал на улицу в наспех наброшенной толстовке, совсем не по плечу. Схватил первое попавшееся с вешалки и рванул, куда глаза глядели, а пришел в себя, когда дыхания не хватало, а в боку нещадно кололо после длительного бега. Новая пачка сигарет невесомо ложится в ладонь, а продавец за прилавком шелестит мятыми купюрами, сетуя на непогоду, что всю торговлю сводит на нет. Феликсу нужно минут пять, чтобы понять, где он и в какую сторону ему идти, чтобы попасть домой. Дорога назад занимает кое-какое время, парень петляет проулками, выкуривая две сигареты подряд, прекрасно понимая, что никто не остановит - сосущая пустота изнутри никуда не девается, продолжая разъедать и отравлять реальностью – Хенджин его не заметит ни за что. Но собирать себя из кусочков снова он не сможет, поэтому делает три глубоких вдоха, тушит сигарету и сжимает пачку в кулаке, обещая, что остальные спустит в унитаз, как только окажется дома. Острота боли притупляется с каждым новым шагом по отполированному полу, прямиком к тренировочному залу, где он сможет выпустить злость: на себя, на Хенджина (на последнего, особенно). В зале темно и свежо, кто-то оставил окно открытым, и этому неизвестному Феликс сейчас очень благодарен. Ли сбрасывает толстовку на пол, подхватывая баскетбольные мячи, оставленные ребятами после обеденной игры. С оглушающим звуком он отправляет их в стену – сил слишком много, они ощущаются внутри, копятся и ждут своего выхода. - Предатель, - шепчет парень и опускается на колени, сжимает кулаки, чтобы что есть силы ударить по полу, разбить костяшки правой руки до крови и сжать зубы от пришедшей боли. В кармане толстовки Феликс находит платок и туго завязывает разбитую руку. На эту ночь приключений ему достаточно, и он плетется в комнату, чтобы рухнуть на кровать и снова просмотреть всю ночь в потолок, так и не сомкнув глаз до утра. Хван опять где-то тусуется и веселиться. - Далеко бегал? – Бан окликает его возле двери спортзала, появляясь из темноты коридора. Сложенные на груди руки, нахмуренный лоб и никакого сна на лице. - Ждал меня? – грубит Феликс, понимая, что явно и открыто нарывается на взбучку с утра или же на дополнительный круг во время утренней тренировки. - Кто-то носит чужое, - Чан кивает на толстовку в его руках. – Некрасиво, Феликс. - И правда нехорошо, - криво улыбается Ли, расправляя одежду и встряхивая её. – Платок отдам потом, когда сведу пятна. Он вручает толстовку старшему, забирая из кармана пачку сигарет, ожидая действий Чана на открытую провокацию – курение тот не одобрял. В его глазах он отчетливо видит неодобрение, и это подогревает бунт внутри и желание поскандалить, лишь бы не так быстро вернуться в комнату. Он не хочет оставаться снова один на один со своими кошмарами. Глаза Бан Чана недобро сверкают, но насильственные методы – это не совсем то, что ему свойственно, поэтому Феликс предчувствует трепку с утра на тренировке. - Твоё право, но больше не кури в моей одежде, - с нажимом на последнем слове говорит тот. Его тон, спокойный и ровный, в темном коридоре звучит как-то зловеще и пугающе. А ещё Феликс различает запах виски. - Уф, если бы кто-то стал свидетелем этой сцены, умер бы от ужаса. От комического и детского «бу» Феликс еле удерживается, чтобы не до конца оправдать статус «ребенка» в глазах Бан Чана. Он разворачивается и идет в сторону своей комнаты, сдерживая злость из последних сил, чтобы только не напороться на наказание. - Когда ты в последний раз нормально спал? – Бан хватает его за тонкое запястье правой руки, что болью отзывается во всем теле. Он разворачивает парня к себе и что-то высматривает в злом лице. - Пару дней назад… - отчего-то сдается Феликс, только сейчас чувствуя сквозь боль, что действительно устал. Смертельно и до чертиков. Он хочет, чтобы только отболело. Перестало осколками колотиться внутри. Но признаться в этом перед кем-то - это для него подобно самоубийству. Хотя, возможно, Бан Чан бы понял. Стыд некстати вспыхивает внутри. И понимание того, что он вел себя со старшим, как последняя скотина. Эта ночь определенно войдет в список самых худших по версии Феликса. - Поговори с Сынмином, он посоветует тебя снотворное и успокоительное. Виноватая улыбка Бан Чану отчего-то идет, и Феликс засматривается на его губы, шумно выдыхая. - Я пойду, - он чувствует, как слабеет хватка старшего на его запястье. - Да, конечно. Феликс бросается на кровати, судорожно сжимая и разжимая простынь напряженными пальцами, что та чуть ли не рвется. Он ошалело вертит головой вокруг себя, шаря глазами по углам в поисках скрытой угрозы, но предрассветный сумрак ничего зловещего не таит. Ли смотрит на часы и понимает, что уснуть получилось только на несколько часов, а ведь это ничтожно мало, если сравнить с тем, сколько он нормально не спал до этого. Всё тело ноет и болит, и Феликс понимает, что переусердствовала с тренировками в попытке угнаться за облегчением. Легче не стало. Он, тот, кто может подарить возможность забыться видениями, себе ничем помочь не может. От собственно бессилия хочется кричать. На очередное выслеживание банды подземных мутантов, что держат в страхе город, едет только Бан Чан и он. Остальные остаются на базе, на подхвате. В прокуренном помещении бара, где-то на окраине Сеула, Феликс чувствует себя настолько уверенно, что и сам не осознает, откуда берется это чувство легкости и удовлетворенности. Они с Баном сидят в разных углах вонючей, дешевой забегаловки и неотрывно смотрят вокруг. - Я видел его, - он слышит у себя в голове голос Чана. – Возле бармена, со шрамом. Феликс это понимает, как сигнал к действию – наконец-то он сможет попрактиковаться после длительного перерыва. Возможность быть полезным и нужным, как никогда хочется использовать на полную. Нужно было отвлечь его, пока Чан будет копаться в его голове, чтобы узнать о их планах и нынешнем местоположении. Феликс со всей дури налетает на мужчину, начиная громко извиняться на английском. Он делает вид, что совершенно не понимает ничего из того, что тот ему говорит, когда подвыпивший мутант, с самыми длинными ногтями, что Ли когда либо видел в своей жизни, начинает трясти его, прижимая спиной к барной стойке. От того несет канализацией, под ногтями виднеется грязь. Феликсу становится противно. - Эй, приятель, прости! – сбоку от них появляется Бан и сует бармену деньги. – Выпивка за мой счет. Мутант хмыкает и сплевывает на пол. - Держи свою сучку при себе крепче, - гогочет тот и убирает руки от парня. - Конечно, - отвечает Чан и тянет Феликса за собой. Когда они оказываются на улице, Феликс отплевывается и достает влажные салфетки из машины, чтобы хоть немного вытереться и приглушить вонь. - Какая хрень, хен! – Возмущенно тянет Феликс и морщится. – В следующий раз возьми кого-то другого. Ну и вонь. Бан улыбается и набирает Чанбина, давая указания о полной готовности на завтра. Сынмин всё ещё возится с переломами Хенджина, когда они возвращаются после задания. Феликс торчит под лазаретом целый час, не понимая, чем может помочь. После двух попыток войти и хоть что-то сделать, Сынмин его выставляет и закрывает дверь, чтобы не мешал. Феликс прикладывает ухо к двери, пытаясь уловить хоть какие-то звуки, но по ту сторону стояла непроницаемая тишина. - Ты пострадал, нужно обработать порезы, - Бан Чан появляется, как всегда, бесшумно. - Со мной всё в порядке, - отмахивается Феликс, обеспокоенно косясь на закрытую дверь. - Это же Хенджин. С ним всё будет в порядке. Заживет, как на собаке. Старший складывает руки на груди и внимательным взглядом изучает лицо Ли – на левой щеке начинал наливаться лиловый синяк. - Пошли. Феликс устало выдыхает и сдается, молча идет за Чаном. Они заходят на кухню, и Ли садится на стул, подставляя лицо под пальцы Бана. Старший долго роется в аптечке, доставая необходимое, а потом внимательно осматривает Феликса. - Сначала нужно обработать антисептиком, - зачем-то говорит Чан и аккуратно касается порезов на щеках и виску. От вида пострадавшего Феликса в груди поднимается такое негодование, что он бы вернулся и ещё раз отмудохал тех психов. Младший шипит, когда Чан ещё раз проходится по порезам антисептиком и поднимает на него недовольный взгляд. У него самый длинные ресницы из всех, думает Чан, откидывая челку Феликса назад. Он ещё раз пробегает глазами по россыпи веснушек, следах от когтей и падения на его лице. Внезапное желание сцеловать всю боль Феликса бьет под дых. Чан чувствует, что грань его выдержки слишком близка к разрушению. Ещё один взгляд Феликса на него из-под прикрытых век, и его терпение полетит к чертям. - Порез неглубокий, но чтобы зажил быстрее нужно соединить края. Бан отводит глаза, сосредотачиваясь на клейке пластыря, надеясь, что Ли не слышит, как грохочет его собственной сердце. - Спасибо. На кухню заходит уставший Сынмин, потирая шею. - Хенджин спит. Всё в порядке. Бан слышит, как облегченно выдыхает Феликс, заметно расслабляюсь на стуле. В груди щемит. Он должен оставить всё, как есть. Бан Чан отступает, убирает всё обратно в аптечку и идет к шкафу, чтобы поставить на место. Сынмин смотрит внимательно, слегка склонив голову набок. - Как твои ребра? - Мне не сильно досталось, - смеется Чан, но улыбка тут же исчезает, и он закашливается от внезапной волны боли. Сынмин лишь мотает головой, добавляя: - Выпей обезболивающие, которые я дал тебе. Когда боль немного отступает, Чан расправляется – герой из него получается так себе. - Тебе помочь дойти к комнате? Феликс подходит и вытирает пот со лба Бана. Он аккуратно убирает салфетку и нерешительно застывает напротив. - Прости, за то, как я вел себя тогда. - Все нормально. Чан опирается на подставленное плечо младшего, когда они идут к его кабинету. - Спасибо за помощь. Бан Чан улыбается, но в груди кипит от ревности и раздражения, но он не имеет права это показывать. - Можно, я посижу у тебя? – Феликс внезапно хватает его за руку. – Я не буду мешать, просто тихо почитаю. - Конечно.