Сокровища нагов

Наги наводнили их лес, словно осиный рой. Коё запрещала Чуе лишний раз выходить из храма, и сама беспокойно выглядывала из окна, прежде чем выйти на улицу, недовольно мела хвостами и чуть ли не щёлкала зубами с досады. — Мерзкие ползучие твари, — она держала уши востро и клялась, что стоит хотя бы одному из них приблизиться к их храму, она сожжёт их дотла, оставив лишь горстку пепла. Чуя во всём соглашался с сестрой, был очень напуган и отчаянно пытался бороться с приступами любопытства. Про нагов ходило так много слухов и легенд, что голова пухла. Король нагов был чуть ли не демоном во плоти, стоило ему ударить своим гигантским хвостом, как тут же могло начаться землятресение, своим ядом он мог отравить целое море и держал в страхе всех своих подданных, а неугодных обращал в камень одним лишь взглядом. Его единственный сын, принц, наследник, прогрызший себе путь к трону в буквальном смысле, по коварству и опасности мог сравниться только со своим отцом. Говорили, что он съел своих младших братьев и сестёр сразу после рождения, ещё в колыбельке. И продолжал пожирать всех детей короля от многочисленных наложников и наложниц, чтобы избавиться от конкурентов, — Это всё глупости, Чуя, — Коё гладила его по голове и целовала в лоб перед сном, обещая, что не уйдёт, пока он не уснёт, потому что лисёнка не покидало чувство, будто за стенами храма ползают наги. — Может и глупости, но слухов на пустом месте не бывает, — его девять рыжих хвостов метались туда-сюда под одеялом, — вдруг этот принц действительно питается своими братьями и сестрами? — Ну и отлично, — засмеялась Коё, — значит лисята по имени Чуя его не интересуют. И давай больше не будем об этом, скоро зима, они уползут в своё подземное царство, и мы сможем вздохнуть спокойно. Да, это единственное, что успокаивало. Выпадет снег, они снова пойдут гулять вместе по лесу, играть в снежки. И разоренные птичьи гнёзда не будут напоминать о жутком змеином народе. Долго тянулось время, очень долго. Коё уходила в лес и возвращалась очень уставшей и обеспокоенной. Нагов становилось всё больше, а вчера, пока она наблюдала за ними, ей показалось, что она видела… Нет, конечно, это не мог быть он. И к тому же, она никогда не видела змеиного принца вживую. Только по сплетням, одни хуже других. Больше всего Коё тревожило то, что в гареме принца были не только наги. И боялась. Сама не знала чего, но боялась, наверное, самого худшего. Чуя проводил время возле окна, подставляя рыжие лисьи ушки под ласковые солнечные лучи. Сейчас бы на поляну, к ручью, искупаться в прохладной воде и разлечься на нагретом солнцем камне. Но старшая сестра была непреклонна, от нагов можно было ожидать чего угодно. Как бы он ни уговаривал, как бы ни обещал быть осторожным, как мышонок, ничего не работало. Коё старалась из-за всех сил заглушить в себе рвущийся наружу крик. Нельзянельзянельзя. Услышит и прибежит. Надо терпеть. Чуя останется жив, а её не жалко. Без неё он сможет, а она без него — нет. Вереница колец сжималась всё сильнее. И шипение, так похожее на хихикание, щекотало уши. «Что такое?», — Чуя подскочил на месте. Кажется, он слышал чей-то задушенный вскрик. «Сестра!» Беспомощный скулеж кицунэ, угодившей в ловушку, разлетелся над лесом, словно ледяная метель. Бежать через лес. Быстреебыстреебыстрее. «Я успею, успею, успею!» — ветки задевали полы юкаты, цеплялись за волосы. Змеиный дух ударил в нос, словно ядовитые пары. Шипение, шорох и свист. Чуя остановился на краю поляны, глядя на целое множество нагов и одного, самого жуткого и огромного, который держал в кольцах своего хвоста его сестру, тявкающую и скулящую кицунэ. Холод лизнул позвоночник, ужас прокатился по всему телу, и уши предательски прижались к голове, выдавая в нём маленького испуганного лисёнка. — О, — змей повернулся к нему лицом. Его тёмные глаза загорелись расплавленным золотом, когда он посмотрел на Чую, покачивая головой, словно кобра. Кицунэ был так заворожён, это точно гипноз, что не заметил, как наги подбираются к нему всё ближе, пока змей ни шикнул им что-то, и они ни отпрянули, испуганно и быстро. — Отпустите сестру, — прохрипел Чуя, — пожалуйста. Коё уже была почти без сознания, когда наг скользнул к Чуе ближе, возвышаясь над ним и мотыляя его сестрой, как безвольной куклой. Лицо незнакомца, идеальное, даже симпатичное, словно выточенное из камня, исказила кривая ухмылка. Только сейчас Чуя заметил, как в шапке его темно-русых волос поблескивал королевский венец с бирюзовым камнем. И даже одежда неизвестного нага, один шёлк да золото. — Именно такого украшения не хватает моей коллекции, — словно строчку из песни прошипел наг. Чуя сначала не понял, посмотрел на свою старенькую застиранную юкату, не понимая, о каком украшении идёт речь. — Не смей трогать его, — прошептала Коё и тут же всхлипнула, потому что змеиная хватка усилилась. — Прошу, отпустите сестру, я отдам вам любое украшение, только… — Чуя беспомощно оглянулся. — Я не понимаю, что вы имели в виду, если вы про наш храм, забирайте, но отпустите Коё, молю. Бледная рука с вереницей блестящих чёрных чешуек на запястье и тыльной стороне ладони скользнула к его лицу. Чуя испуганно зажмурился и почувствовал только прикосновение острых ногтей, почесавших его за ухом. — Прости мне мою грубость, сокровище, — он взял в руки крохотную ладошку Чуи, чтобы, наклонившись, прижаться к ней губами, — моё имя Осаму Дазай, принц королевства нагов, единственный наследник змеиного короля Мори Огая, к твоим услугам. «…съел своих братьев и сестёр сразу после рождения, ещё в колыбельке» — Я… — Чуя проглотил испуганный возглас, — вы… Воспользовавшись чужим замешательством, Коё больно вцепилась зубами в змеиный хвост. Принц коротко взвыл и выпустил её из своих объятий. Кицунэ упала на землю и уже хотела бежать, но гигантский змеиный хвост больно придавил её к земле. Из-под чёрной чешуи сочились капли крови. но Осаму Дазай лишь злобно шикнул на своих слуг, чтобы они следили за каждым движением Коё и снова повернулся к Чуе. — У твоей сестры очень вредный характер, — склонил голову набок, — плохое качество для женщины. — Отпустите сестру, прошу, — Чуя сделал неуверенный шаг в сторону. Коё, но Дазай перегородил ему дорогу рукой, — она ведь ничего не сделала. Но змеиный принц даже не слышал его, он задумчивым взглядом изучал профиль Чуи, с интересом поглядывал на его рыжие хвосты и испуганно прижатые к голове уши. — Я не люблю шпионов, — проговорил наг, — она вынюхивала здесь что-то, насколько я знаю, лисицы очень любопытны и очень вороваты. Знаешь, что наги делают с теми, кто хочет украсть их сокровища? — Моя сестра не воровка, — прошептал Чуя. — Погромче, малышка, — Дазай наклонился к нему ближе, — наверху тебя совсем не слышно. Чуя едва не задохнулся от возмущения. Несколько нагов мерзко захихикали, но тут же резко замолкли после слов Дазая: «Разве была команда «голос»?». — Моя сестра не воровка! — завопил Чуя во всё горло. — А это наш лес, вам здесь не место, у вас ведь есть своё королевство под землёй, вы сами воры и захватчики! Его яростную речь прервали руки Дазая, обхватившие его лицо и погладившие легонько по щекам. — Какая же ты маленькая рыжая прелесть, — Чуя испуганно всхлипнул, — ну-ну, я ведь не делаю тебе больно, просто говорю, что вижу, А твои глаза, — невнятное шипение вырвалось из его рта, и, к ужасу кицунэ, между тонких губ змея мелькнул раздвоенный язык, — это же настоящие сапфиры, редкие камни. — Вы меня не слышите, ваше высочество, я попросил отпустить мою сестру. — Это ты меня не слышишь, — тихо засмеялся Дазай, — я буквально говорю, что очарован тобой, сокровище. Но пока что даже не знаю твоего имени. Скажи, и я подумаю над тем, чтобы отпустить эту маленькую воровку. — Накахара Чуя, — кицунэ гордо вскинул голову, и наг зачарованно проследил за движением рыжих волос. — Значит, Чуя, — змеиныц принц задумчиво улыбался, водя указательным пальцем по собственным губам, — неблагозвучное имя, врать не буду, как будто кто-то чихнул. — Если вы закончили, — прикрыть глаза и крепко сцепить зуб, — давайте вернёмся к… — А, а, а, — Дазай погрозил ему пальцем, — я сказал, что подумаю, но я не могу спокойно думать, когда передо мной стоит такая прелесть. Поэтому моё «подумать» откладывается до завтра, а твоя сестра до этого времени побудет у меня. Ты же не против? Несколько нагов перехватили Коё под руки, лисица успела только тихо всхлипнуть и посмотреть на Чую грустным взглядом прежде, чем её уволокли под землю. — Нет! — Чуя хотел броситься к ней, но его схватили за шкирку, как котёнка. — Вы обманщик, вы обещали отпустить!.. — Подумать, — прошипел Дазай. — Только подумать. Чуя хотел огрызнуться, но чужие пальцы вдруг прикоснулись к его шее ласково и нежно. «Словно к цветку, который собираются сорвать», — мелькнула шальная мысль в голове. — Чего вы хотите? Дазай сделал глубокий вдох, кончик его хвоста задумчиво метался из стороны в сторону, подминая собой траву. — Очень многого, но ответь мне сначала на вопрос, — наклонился к Чуе близко-близко, — ты уже достиг брачного возраста, м? Ком подступил к горлу. Накахара беспомощно вцепился в ткань своей юкаты и даже не заметил, что змеиный хвост медленно сворачивался кольцом вокруг его ног. — Весной, — прошептал он. — Весной… — протянул Дазай. — Не так долго, но, как же обидно, пока я не могу забрать тебя с собой. Хотя можно отдать тебя кому-нибудь на воспитание, за год тебя подготовят, ты привыкнешь, хм-хм. Хвосты Чуи заметно вздрогнули от прикосновения змеиного. Страшно. Как же страшно. — Нет-нет, эти дворцовые змеи тебя только испортят. — Дазай театрально взмахнул рукой, и золотые нити, которыми был расшит рукав его одежды, зашевелились и зазмеились, как живые. — Вы хотите забрать меня с собой? — севшим голосом переспросил Чуя. — Ну, да, — улыбнулся Дазай, — я же сказал, что ты, то самое украшение, которого не хватает мне для коллекции. «Гарем, — ужаснулся Накахара, — коллекция — это гарем». Во рту пересохло, но Чуя нашёл в себе силы предпринять ещё одну попытку. — Ваше высочество, вам ведь нужно нечто конкретное, верно? Змеиный хвост резко сомкнулся кольцом вокруг его ног. — Я только хотел сказать, зачем вам брать меня в гарем, — затараторил Чуя и едва не запищал от испуга, когда его подняли вверх над землей, чтобы он оказался с лицом Дазая на одном уровне, — можно ведь просто сделать всё здесь и сейчас?.. Змеиный хвост окольцовывал его вокруг ног, больно прижимал хвосты, но руки пока оставались свободны. Однако лицо змеиного принца исказила злобная усмешка. Его ладонь снова прикоснулась к лицу Чуи и больно зажала рот. — Предлагать себя плохая привычка для моего будущего наложника, запомни, за такое я могу и убить, и даже твои красивые глазки и трогательные лисьи ушки не помогут. А теперь, дай руку, быстро. Накахара смотрел на то, как Дазай погладил его пальцы и что-то прошептал, прикоснувшись губами к костяшкам. Золотые нити на его одежде снова зашевелились, одна из них скользнула вдоль рукава, дошла до руки и проворно перетекла по коже Дазая до ладони Чуи, чтобы свернуться вокруг его указательного пальца, захватив в свои объятья черный бриллиант каплевидной формы, выросший на его руке, как цветок. — Прекрасное кольцо для прекрасного кицунэ, — прошептал Дазай и снова поцеловал его руку. — Теперь слушай меня, сокровище, и запоминай. В день наступления твоего брачного возраста я приду за тобой, чтобы забрать. Не смей сбегать, — короткая улыбка, — я тебя найду. Не смей пытаться сделать с собой что-нибудь, — опасный, как бритва, блеск в глазах, — я найду твою сестру. Не смей хоть как-то нарушить наш уговор, — шипение, — я найду вас обоих. — Вы отпустите Коё? — Чуя закусил нижнюю губу с такой силой, что почувствовал вкус крови. — Уже отпустил, мои слуги отнесли её в ваш храм — прошипел Дазай. — До самой весны у вас есть время, чтобы попрощаться, надеюсь, сокровище, ты оценишь моё благородство. Чуя судорожно закивал и едва сдержал слёзы, когда Дазай взял его на руки и прижал к себе, как новорожденного ребенка. — Отнесу тебя до вашего храма, не стоит такому малышу ходить в одиночестве. Кицунэ хотел возразить, но только успел судорожно зажать рот ладошкой, той самой, на которой красовалось змеиное кольцо. Дазай помчался сквозь лес, и казалось, что деревья и кусты расступаются перед ним сами собой, ни прошло и десяти секунд, как они стояли возле храма. — До скорой встречи, золотце, — Чуя зажмурился от невинного поцелуя в лоб. — Я приду за тобой. Помни про это и не делай глупостей. Дазай напоследок коснулся языком его лисьего уха, тихо рассмеялся и уполз восвояси вглубь леса. Чуя так и остался стоять на пороге храма, чувствуя, как по щекам катятся слёзы, а рука отнимается от тяжести змеиного кольца на пальце.