Сокровища нагов

Дни превратились в череду кошмарного ожидания. Чуя вздрагивал от любого шороха, почти перестал есть и выходить на улицу. Жуткий образ змеиного принца преследовал его во снах, он просыпался в холодном поту и шёл искать утешения к Коё, которая не переставала плакать по ночам. Она винила себя. Первые дни настойчиво предлагала сбежать, и кольцо на пальце Чуе становилось как будто бы горячее. — Нет, — качал головой кицунэ, — он нас найдёт и будет только хуже. Коё искала самые разные варианты, всё что угодно, только бы не отдавать брата в змеиный гарем. Но любой способ был чреват тем, что их всё равно найдут. И Чуя даже представить боялся, что с ними сделают. Ему виделось, как они с сестрой бегут через лес, а целая армия змей преследует их, щёлкает зубами и шипит-шипит-шипит, так что уши закладывает. Незаметно пролетела осень, змеиный принц прислал посыльных, которых Коё до последнего не желала пускать на порог храма, и Чуе сначала пришлось выйти к ним на улицу. Седоволосый наг в сопровождении ещё двоих коротко поклонился ему. — Накахара-сан, его королевское высочество передаёт вам наилучшие пожелания вместе со своими скромными дарами и надеется, что эта зима пройдёт для вас быстро. — Спасибо, — растерялся Чуя. Ему вдруг показалось, что Дазай наблюдает за ними откуда-то из-за деревьев. Сундук с подарками наги отнесли внутрь храма под пристальным взглядом Коё. — А ещё, — седоволосый наг приблизился к Чуе, — советую вашей сестре отбросить свои глупые идеи, или хотя бы не озвучивать их вслух. Терпение нашего принца не безгранично. Передаю вам его слова: «Если эта глупая и взбалмошная лисица решится на то, чтобы отрезать его прекрасные рыжие волосы, то она лишится всех своих хвостов». Накахара испуганно вздохнул. Коё действительно предлагала такой вариант, но ведь дело было не только в волосах, поэтому Чуя мрачно отшутился, что в таком случае, придётся ему ещё и глаза выколоть. Кицунэ боялся прикоснуться к сундуку. Он казался чем-то опасным и ядовитым, словно из другого мира. Так и стоял в углу его крохотной комнаты, сиял золотом, и вензеля из змей с коронами на головах, казалось, вот-вот расползутся по его комнате полноправными хозяевами. Будут шипеть, плескаться своим золотым ядом и окончательно захватят их храм. Чуя долго боролся сам с собой, пока ночью в его сон не вползло нечто инородное, нечто гигантские… И зашипело ему в самое ухо, щекоча мочку кончиком языка. «Открой подарок, сокровище, не обижай меня». Накахара проснулся и обнаружил, что кольцо на его пальце снова сделалось горячим. Пришлось зажечь свечи, приблизиться к сундуку, навострив уши. Крышка сундука не хотела поддаваться, пока за спиной не раздалось тихое шипение-смех. Чуя испуганно обернулся, но это всего лишь ветер завывал за окном. После пяти минут поиска и даже попытки поскрести ногтями, кольцо вдруг само потянуло его руку к змеиной голове, изображенной на крышке, камень идеально лёг в открытую пасть, и замок тихо щёлкнул. — Довольны? — процедил сквозь зубы Чуя. Множество украшений из золота, драгоценных камней, шёлковых кимоно и ворох дорогих тканей, от которых рябило в глазах. Кицунэ никогда не видел подобной роскоши, ему даже пришла в голову глупая мысль, вдруг они перепутали, и этот сундук был не для него. Однако одежда была ему впору… Конечно, он ничего не сказал Коё. Примерял одежду по ночам и с интересом перебирал украшения, как же это можно на себя за раз всё нацепить? Чуя слышал, что у змеиной королевы десятки или даже сотни сундуков с подобными украшениями, интересно, какой он? А сам змеиный король? Если принц такой жуткий, его отец, наверное, ещё хуже… — Ну, точно сорока, — хмурился кицунэ, рассматривая себя в зеркале, золотой венец на его голове, усеянный каплями бриллиантов, таинственно мерцал в полумраке. Казалось бы, что принц нашёл в нём, обычный, рыжий, только что глаза, большие и голубые. Чуя недовольно взмахнул хвостами и решил больше не лазить в сундук, хотя бы ближайшие дни. Может, ему хотя бы ненадолго удастся забыть о змеином принце. Чую бесило его детское любопытство, он никогда не имел таких дорогих вещей, Коё растила его одна и всё, что у него было только несколько застиранных юкат и одно праздничное кимоно, сшитое сестрой, для особых случаев. Пока таких не было, но Чуя всё равно любил доставать его украдкой и примерять. Однако кимоно из змеиного сундука, конечно, с ним не сравниться. Весна ворвалась в их храм веселой трелью птиц и журчанием ручьёв. Коё впервые за несколько лет была не рада её приходу, счёт оставался на дни, вот-вот на пороге их храма появится этот ползучий гад, и они навсегда расстанутся с братом. Чуя её очень беспокоил, несколько дней назад она обнаружила в его волосах бриллиантовую шпильку, на что тот взволнованно ответил, что она, наверное, выпала из того сундука. А вчера ночью, Коё осторожно подкралась к комнате своего брата и увидела, как тот с самым невинным видом перебирает украшения и одежду из сундука, примеряет ожерелья и пытается собрать волосы при помощи тех самых бриллиантовых шпилек. — Наверное, надо будет скоро собрать мои вещи, — Чуя осторожно подошёл к сестре и обнял её со спины. Даже не верится, что скоро он не сможет вот так просто подойти к ней, уткнуться в ткань старого розового кимоно и попросить утешения. — Можно прямо в тот сундук. — Да, можно… — Коё погладила его по макушке между лисьих ушей. — Знаешь, сестрица, я ведь очень боюсь, — тихо прошептал Чуя. Она обняла его в ответ и прижала к себе, как родного ребёнка. От одной мысли, что змеиный принц прикоснётся к её невинному брату, становилось плохо. За окном пошёл дождь. *** В то утро Коё собрала его волосы в тугую причёску, заколола шпильками из змеиного сундука, помогла застегнуть ожерелье на шее и вереницу браслетов на руки, долго возилась с поясом кимоно, расшитого золотом. — У нагов, наверное, какая-то помешанность на золоте, — усмехнулась Коё. В её глазах промелькнула грусть, когда она обошла Чую кругом, чтобы посмотреть на конечный результат своих стараний. Её младший братик был так прекрасен, и кому же она его отдаёт. — Какова вероятность, что я стал уродливее за эту зиму и он сейчас, увидев меня, просто развернётся и уползёт? — невесело рассмеялся Чуя. Он даже не подозревал, что за эту зиму исчезла его детская угловатость, он заметно похорошел, а в этой дорогой одежде и украшениях выглядит как самая настоящая принцесса. На улице послышался знакомый шорох и шипение. Сердце забилось быстрее. Дазай стоял на пороге храма в окружении своей свиты и выглядел чрезвычайно довольным собой. Его слуги вынесли сундук с вещами Чуи, пока Коё вывела брата на улицу, стараясь не смотреть в глаза змеиному принцу. — Доброго утра вам, Озаки-сан. Коё в ответ на приветствие почтительно поклонилась вместе с Чуей, который весь трясся, словно осенний лист на ветру. — И тебе доброго утра, сокровище, — Дазай подполз ближе и знакомым до боли жестом взял его за руку, чтобы поцеловать ладонь кицунэ. — Сейчас я вижу, что не ошибся с выбором. Чуя почувствовал, как кровь прилила к лицу. — Да, ваше высочество, кимоно и украшения действительно прекрасны. Змеиный принц осторожно взял его за подбородок. — Я не про них. В который раз Накахара удивился тому, насколько огромен наг. Его черная чешуя в свете солнца отливала металлическим блеском, от одной мысли, что придётся разделить с ним постель, бросало в ужас. Но дурацкая лисья натура хотела выжить любой ценой, в конце концов, кицунэ очень выносливы. — Ваше высочество, — подала голос Коё, — я хотела попросить у вас прощения. Чуя с удивлением смотрел, как его сестра опустилась на колени и поклонилась, глядя снизу вверх на змеиного принца. — Сестрица, не унижайся, — выпалил Чуя и попытался схватить её за руку, чтобы помочь подняться. — Чуя, оставь, — Коё мягко оттолкнула его, не отрывая взгляда от Дазая, — виновата только я. Я должна понести наказание, можете меня казнить, можете взять в пожизненное рабство, хоть в гарем, хоть служанкой, я буду предана вам до конца жизни, только оставьте брата. — Замолчи, — зашипел Дазай и ударил хвостом по земле так, что несколько его слуг отпрянули в стороны, — не знаешь, о чём говоришь, лучше молчи. И ты мне не нужна ни в качестве служанки, ни в качестве, — усмешка, — наложницы. Коё не собиралась вставать, она опустилась головой на землю, загребая руками растаявший снег. — Позвольте видеться с ним, хоть иногда, у меня больше никого нет! Змеиный принц с равнодушным видом наблюдал за Коё, но его лицо заметно оживилось, когда маленькие ладошки Чуи схватили его за руку. — Она очень переживает, только не гневайтесь, ваше высочество. — Ну что ты, золотце, я понимаю, не в первый раз. Пояс кимоно показался неимоверно тяжелым. Конечно, у Дазая ведь огромный гарем, наверняка, большинство попали туда не по своей воле и слезы родственников бедных девушек и юношей для него привычны. — Ты теперь принадлежишь мне, золотце, — принц осторожно поднял его на руки, не обращая внимание на испуганный писк, — всё, пора идти. Слёзы твоей сестры меня утомили. И Чуя услышал испуганный вскрик Коё. — Ваше высочество, дайте нам попрощаться!.. — У вас была целая зима! — рявкнул Дазай. — Могли прощаться хоть целыми днями! Всё, нам пора. Прощай, Озаки-сан. Слёзы катились градом из глаз, Чуя неосознанно потянулся рукой к сестре, надеясь, что сможет дотянуться, коснуться её руки в последний раз. Но наг сгрёб его в охапку, злобно щёлкнул клыками и двинулся прочь, оставив рыдающую Коё одну рядом с осиротевшим лисьим храмом. Накахара позволил себе расплакаться по настоящему, ему стали противны все побрякушки и золото, может, смерть действительно была бы наилучшим выходом. Дазай ускорился, лес мелькал перед глазами всё быстрее и быстрее, Чуя попытался вытереть глаза от слёз, чтобы попытаться запомнить дорогу. — Сокровище, не пугайся, ты можешь потерять сознание, переход для тебя будет трудным, — проговорил Дазай. — Я — кицунэ, а не простой смертный, — проговорил Чуя, — выдержу. — Конечно, — хихикнул Дазай и резко остановился посреди леса, — Но королевство нагов находится под очень надёжной магической охраной, поэтому не надо. Придётся потерпеть. Накахара хотел возразить, однако не успел, они продолжили путь. Окружающие пейзажи слились в один поток, который сиял и переливался, словно северное сияние. Чуя вцепился в одежду Дазая, ткань скользила под пальцами, и кажется змеиный принц позвал его, но голова налилась свинцом, кицунэ потерял сознание. Странное чувство. *** Тихое шипение-перешёптывание вокруг. Ощущение спокойствие и тепла, словно в коконе. Чуя не сразу сообразил, что до сих пор находится на руках у нага. Вздрогнуть. И объятья стали крепче. — Ваше королевское высочество, — звонкий женский голос и хлопанье крыльев, — вы наконец вернулись. Какое счастье! Чуя не рискнул открыть глаза, Дазай легонько покачивал его, как младенца. — Рад видеть тебя, Сасаки, а теперь мне нужно идти. — Кто это у вас на руках? — кицунэ напрягся, в голосе незнакомки послышалось любопытство. — Не твоё дело, — шикнул Дазай. — Простите я… — голос стал ближе, видимо девушка приблизилась к принцу, — я так скучала по вам, вы навестите меня этой ночью? Лисёнок неосознанно дёрнул хвостами. Значит, это одна из наложниц. Интересно посмотреть, какая она. Наверняка, очень красивая, и тоже увешена золотом с головы до ног. Словно в ответ, послышалось тихое бряцание браслетов. — Это мой новый наложник, ближайшие дни я проведу в его покоях. Тихий возглас девушки. — Новый наложник? Как… интересно, он кицунэ? Шипение Дазая и снова хлопание крыльев. — Ты забываешься, Сасаки, тебя это не касается, и я запретил тебе летать по дворцу. Если это увидят, больше я тебя прикрывать не буду. — Вы всегда были справедливы ко мне, ваше королевское высочество, — кажется, девушка была готова вот-вот расплакаться, — но мои чувства для вас… — Хватит уже о чувствах, мне пора, — Дазай двинулся дальше по коридору. А Чуя остался с ощущением, что наложница по имени Сасаки затаила на него злобу. — Покои уже готовы, господин, — кажется это был голос того седоволосого нага, который осенью привёз сундук. — Замечательно, Хироцу, я знал, что на тебя можно положиться. Ты выбрал, кого из слуг приставить к моей драгоценности? — Да, думаю, Тачихара отлично справится, он ловок, ростороплив и очень понятлив. Интересно. У него будет слуга, как… необычно. Он уже не вслушивался в разговор. И не выдал себя даже тогда, когда его опустили на что-то мягкое и очень приятное. Дазай тихо раздавал какие-то распоряжения и приказы слугам. Чуя умирал от любопытства и одновременно от страха, за себя и за сестру, которая осталась совсем одна. В какой-то момент стало совсем тихо. Чуя приоткрыл один глаз и, убедившись, что остался один, сел на постели, рассматривая убранство покоев. Они были довольно просторными, без окон, только множество свечей, стены выполнены в золотых и красных тонах, мебель, обитая бархатом, диван, пара кресел, подушки и зеркало в пол, увитое знакомыми вензелями из змей. Кровать казалась просто огромной, балдахин уходил в потолок, появилось желание задёрнуть его и спрятаться от всего мира. Но Чуя осторожно спрыгнул на ноги, обошёл покои, принюхался, словно надеялся уловить запах предыдущего жильца, но ничего такого не было. Страшно. Чуя только сейчас понял, как же ему страшно. Едва за дверью послышались звуки, кицунэ, путаясь в полах кимоно, поспешил обратно на кровать. — О, ты уже проснулся, — в покои вполз Дазай, следом за ним рыжеволосый наг, в два раза меньше самого змеиного принца, он почтительно поклонился, едва увидев Чую. Кицунэ даже растерялся, но его внимание привлёк поднос, который держал в руках незнакомый наг. Еда. Желудок сжался. Он ведь не ел с самого утра. — Это Тачихара, он будет твоим слугой, если что-то нужно обращайся к нему, — Дазай махнул рукой в сторону нага, — и если он будет плохо справляться со своими обязанностями, говори сразу мне. Понятно? Чуя на мгновение задумался, бросил в сторону Тачихары недоверчивый взгляд и неуверенно кивнул. Тачихара же тем временем силился не рассматривать нового наложника господина слишком внимательно, пока пристраивал поднос с едой на столике возле кровати. Однако всё равно успел заметить, что не зря Сасаки подняла такой шум в гареме, кицунэ и, правда, был прекрасен, его волосы полыхали как закатное солнце. Вот бы поскорее рассказать всем, пусть потом Хироцу хоть сколько отчитывает его за длинный язык. — Тачихара, можешь пока идти, до утра ты нам не понадобишься. Тот почтительно склонился и удалился из покоев. — Ты голоден, золотце? — Дазай примостился на кровати. — Поешь, ты потерял много сил во время перехода. Рука змеиного принца потянулась к Чуе, но тот вздрогнул и покачал головой. — Не ври мне, — Дазай как-то недобро усмехнулся, — и почему ты молчишь, если мне не изменяет память, у тебя очень прелестный голосок. Чуя сидел, обняв свои колени, и старался смотреть, куда угодно, только не на огромного нага, вольготно расположившегося на кровати. Змеиный хвост осторожно подбирался к нему, смыкал кольцо и кицунэ невольно вспомнил, как его трясли над землёй, словно мешок с картошкой. — Ваше высочество, прошу, не надо, — пролепетал Чуя. Всё, что он услышал — чужой раздражённый вздох, хвост от него отодвинулся. — Что едят кицунэ? — Дазай лежал на подушка и не отрывал от него взгляда, пока Чуя нервно потирал запястья. — Я приказал принести всего понемногу. Накахара силился не смотреть на поднос с едой, потому что есть хотелось неимоверно, но сдаваться змею он тоже не собирался. — Я не голоден. — Неужели? — фыркнул Дазай. Чуя промолчал. Дрожь охватила всё тело, когда змеиный принц приподнялся на руках, чтобы приблизиться к нему и мягко ткнуться носом в висок. — А я вот очень голоден, всю зиму ходил голодный, мечтал об одном вкусном маленьком лисёнке, м? Кицунэ трясся от страха. Сейчас. Всё произойдёт сейчас. Оказавшись на мягких подушках с нависающим над ним змеиным принцем, Чуя завозился на месте, кончик одного из его хвостов угодил Дазаю прямо в лицо, тот клацнул зубами и засмеялся. Кицунэ перед ним был по-настоящему прекрасен, словно солнце, напуганный и дрожащий, сомкнул руки на груди в молитвенном жесте. — Сокровище… — прошептал Дазай и припал губами к его шее. Чуя всхлипывал и дрожал, пока змеиный язык, скользящий по его коже, выписывал вензеля на его шее. Кромка змеиных зубов прошла в опасной близости от точки пульса. Так жутко. Так запредельно. Брачный возраст — условность. Чуя прекрасно знал обо всех «особенностях» взрослых отношений. Но ведь это наг, не кицунэ. Дазай распахнул полы своего одеяния, притираясь чешуйчатым боком к его бедру. — Золотце, ты ведь меня не боишься, не боишься? — Боюсь, — выдохнул кицунэ, — ваше высочество, пожалуйста, я не знаю, я не умею… Дазай зашипел, сдернул золотое кимоно Чуи, чтобы обнажить белые плечи. Его зубы сомкнулись на острой косточке ключицы, кицунэ сдавленно пискнул, наг не остановился, пососал кожу на месте укуса, и оставил точно такой же совсем рядом. — Всё, что тебе нужно знать, мой драгоценный, — смешок, — их два. Чуя сначала не понял, потом застыл от удивления, пока Дазай покусывал его за плечи, оставляя метки. — Не бойся, я подготовлю тебя, милый, — змей шипел и убаюкивал Чую, пока его зубы смыкались то здесь, то там, на каждом обнаженном участке, видневшимся из-под кимоно. — Сможешь принять меня всего, сможешь принять всё, что я дам тебе, наполню до краёв… Тёмный след от зубов остаётся на внутренней стороне бедра, и ещё один, там же, но гораздо выше. И ещё один. Чуя дёрнулся. И ещё. Злобное шипение при попытке вырваться. — Считаешь меня чудовищем, — Дазай уткнулся лбом ему в живот, — но я не буду брать тебя силой, сокровище, ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо ещё. Накахара удивлённо распахнул глаза. Что? Он не ослышался? — Поверь, настанет день, и ты сам с радостью отдашься мне и будешь дрожать не от страха, а от предвкушения. Снова в голове слышатся отголоски тех ужасных историй, про то, что змеиный принц пожирает своих братьев и сестёр, а сейчас он держал в объятьях Чую, гладил по голове и успокаивал. — Золотце, скажи что-нибудь, твоё молчание пугает. — Я голоден, — прохрипел Чуя. От шока он даже не чувствовал боль свежих укусов. Спустя мгновение Дазай приподнял его на кровати, усадил, словно куклу, пока кицунэ из-за всех сил старался не смотреть на его пресс, переходящий в змеиный хвост. — Так что ты любишь, сокровище? — Дазай мягко улыбнулся ему, как будто не он всего несколько минут назад помечал его, как собственность. — Фрукты, сладкое, — Чуя пожал плечами и поморщился от боли. В другое время кицунэ был бы только рад спелым грушам, персикам и горстке ягод, лежащих перед ним на серебряных блюдах. Но теперь они потеряли вкус, даже креманка со взбитыми сливками не вызывала восторга. — Вкусно? — Дазай почесал его за ушком — Да, ваше величество, — соврал Чуя и рискнул попробовать кусочек птичьего мяса, полусырого, видимо, особенности змеиной кухни, на вкус было лучше, чем на вид. — А можно вас спросить? Чего уже терять, вроде худшего ещё не случилось, но… — Конечно, сокровище, — рот змеиного принца расплылся в улыбке. — Почему, вы постоянно называете меня то золотце, то сокровище, ведь у меня есть имя, — Чуя потупил взгляд. Хвост Дазай мягко обвился вокруг его талии. — Мне не нравится твоё имя, я же тебе говорил об этом. «неблагородное имя, врать не буду, как будто кто-то чихнул» Чуя обиженно поджал губы. Характер принца был тяжелее всех украшений, которыми был увешан кицунэ. Но хотя бы честно. — Не вешай свою рыжую головку, милый, — Дазай мягко притянул его к себе при помощи хвоста, — имя ничего не значит, моё мне тоже никогда не нравилось, зато всё остальное вполне устраивает. Раздвоенный язык прошёлся по лбу Чуи, коснулся щёк. — Твои слёзы я видеть больше не хочу, чтобы ты больше не плакал, идёт? Чуя промолчал, уже было всё равно. Дазай рассмеялся и опустился подбородком на макушку Чуи, щекоча языком лисьи уши, испуганно дёргавшиеся от прикосновений. — Ш-ш-ш, — Дазай снова прижал его к себе и одним ловким движением распустил пояс кимоно. — Не надо, — выдохнул Чуя, испугавшись повторения, — не надо, пожалуйста. — Тихо-тихо, золотце, — принц поцеловал его в лоб, — так будет удобнее, а сейчас тебе нужно поспать. Я останусь с тобой, до утра. Чуя завозился на простынях, самым удобным оказалось место под боком Дазая. — Ты привыкнешь, и всё у нас будет хорошо, — наг осторожно поцеловал его ладонь с кольцом на пальце. Под тихое шипение змея Чуя провалился в сон.