Сокровища нагов

Тачихара выглянул из-за угла и оскалился. Он не ошибся, почуяв запах ещё на лестнице, этот вездесущий тэнгу Куникида ошивался возле покоев господина и, наверняка, вынюхивал что-то для своей хозяйки. И как только принц позволил Сасаки притащить во дворец своего слугу, пусть это и было давно, когда его королевское высочество был увлечён наложницей гораздо больше, чем сейчас, когда её положение в гареме было довольно шатко. Куникида ходил за своей госпожой с гордо поднятой головой, сложив за спиной светлые крылья и разговаривая со всеми сквозь зубы, словно он тут на положении хранителя гарема, ни меньше. Ну, ничего, сейчас попадётся с поличным. Тачихара припал к полу, низко опустил голову и бесшумно скользнул к ничего не подозревающему слуге Сасаки. Змеиный хвост ловко обвился вокруг ног Куникиды, но тот успел выпрыгнуть из захвата и резко расправил крылья, отбросив от себя Тачихару потоком воздуха. — Показуха, — фыркнул Мичидзо. — Нет, наука, — холодно отозвался Куникида. — Ваше племя те ещё любители подкрадываться со спины, — сверкнул очками, — как крысы. — Кто бы говорил, — Тачихара отряхнул рукава юкаты, — крыса пока здесь только ты, шпионишь под дверью, что будет, когда я доложу об этом принцу? Но Куникиду было не так-то просто сбить с ног. — Я просто проходил мимо и услышал подозрительный шум, вдруг требуется помощь. — На всё есть отговорка, — Тачихара высунул кончик раздвоенного языка, — но мне кажется, друг мой крылатый, что «подозрительный шум» из покоев наложника рано утром вполне объясним, так что… — Я тебе не друг, — фыркнул Куникида, — а принц на данный момент завтракает с его королевским величеством. Тачихара раздражённо покачал головой. — Всё-то ты знаешь, передай своей госпоже, что про ваши игры в шпионов я доложу принцу при первой же возможности. Куникида спорить не стал, поджал губы и покинул коридор, бросив в сторону Тачихары взгляд, полный презрения. — Беги-беги, курица ощипанная, — прошипел Тачихара, — настанет день и я отведаю твоих крылышек на обед. Наверняка, он ошивался здесь всю ночь, чтобы узнать, как долго принц будет с новым наложником, в каком настроении уйдёт, может даже надеялся посмотреть на кицунэ хотя бы одним глазком. Чуя уже проснулся к этому времени, стоял перед зеркалом и с беспокойством рассматривал свои покусанные плечи. — Доброе утро, — Тачихара осторожно притворил дверь, — извините, что припозднился, встретил старого друга в коридоре. Этот дворец такой большой, иногда мы не видим друг друга месяцами. Но кицунэ, кажется, совсем не слушал его, поэтому Тачихара заправил постель, игнорируя затяжки от лисьих когтей на простынях. В свете факелов помог Чуе расчесать волосы, отвёл в ванну, силясь не спрашивать лишнего. Взгляд у наложника был очень грустным и потерянным, на вопрос о том, что ему подать на завтрак, тот лишь покачал головой. Мичидзо наполнил фарфоровую купальню горячей водой, закинул горстку ароматных лепестков, чтобы хоть чуть-чуть помочь расслабиться. — Раздевайтесь, я не смотрю, — Тачихара привычным движением развернулся на хвосте. После короткого всплеска, Мичидзо осторожно глянул из-за плеча. — Помочь вам вымыть голову, господин Накахара? Тот медленно водил ладонью по мыльной воде, цепляя пальцами лепестки цветов. — Да, было бы замечательно, Тачихара. Мичидзо даже зарделся от такой чести. Пока он аккуратно поливал рыжие локоны водой, то отметил несколько ярких засосов и укусов от змеиных зубов на теле кицунэ. — Могу принести мазь, укусы нагов заживают довольно долго. Чуя покачал головой. И его можно было понять, наверняка все в гареме будут рассматривать его, гадая, как прошла ночь с принцем. А судя по этим следам, очень бурно. Тачихара представил лицо Сасаки и мысленно порадовался, пока мылил голову Накахары. Так и надо этой мерзкой пернатой девице. — Господин, — Мичидзо коснулся его лисих ушей, — я могу?.. — Можешь, — Чуя подтянул колени к груди, — со мной теперь, наверное, всё можно, себе я больше не принадлежу. Тачихара нахмурился, такое настроение среди новеньких было привычным. Но Чуя… Этот кицунэ явно был особенным, ему в ни в коем случае нельзя было показывать своим поведением, что ему здесь не нравится. — Пока я вас купаю, давайте расскажу немного про наш дворец и наши порядки, ничего такого, вы всему быстро научитесь и привыкнете, — Тачихара кончиками ногтей почесал шерсть на лисьих ушах. — Во первых, господин, забудьте про все слёзы, недовольства и грусть, вспоминайте о них только наедине с самим собой, рядом с нашим принцем вы должны улыбаться, смеяться и танцевать. — Что же, мне теперь всё время тянуть рот до ушей? — мрачно усмехнулся Чуя. — Да, господин, — кивнул Тачихара, — вы здесь явно на особом положении, сейчас кое-кто будет искать в вас или в вашем поведении даже самый маленький изъян. — Кое-кто? Тачихара намылил рыжие волосы кицунэ и принялся промывать их по всей длине. — Вас поместили не просто в покои фаворита, в этих покоях обычно живут жены и мужья наследников. Чуя вскинул голову и посмотрел прямо в лицо Тачихары, в очередной раз удивившегося, какие у этого кицунэ красивые глаза. — В каком смысле? — В прямом, закройте глаза, — Мичидзо осторожно смыл пену с его волос. — Есть общие комнаты гарема, есть комнаты для фаворитов и фавориток, есть комнаты для жён и мужей наследников, самые большие покои у королевы. Его королевское высочество выделил вас среди всех, сразу показал, что вы здесь не просто так, это первый раз на моей памяти, когда новенького селят сразу в такую роскошь. Некоторые так никогда и не получают своих собственных покоев или ждут очень и очень долго. — Это зависит от принца? — Да, — кивнул Тачихара, — он может вас озолотить, возвести на пьедестал и сразу показать всем, что с вами нужно считаться, а может отнять всё это сразу. Они продолжили в комнате. В длинном тёмно-сером шёлковом халате, расшитом, кто бы угадал, золотом, Чуя сидел перед зеркалом, пока Тачихара колдовал над его волосами. — К принцу вы обращаетесь «ваше королевское высочество» или «ваше высочество», к королю, королеве «ваша королевское величество» или «ваше величество». Если вы до этого путались, ничего страшного, но сейчас запомните это, как своё имя. Думаю, основные правила общения с принцем вы уже усвоили, но повторю, грубить, пререкаться, проявлять малейшее неуважение запрещено, это чревато наказанием или даже смертью. Это касается также и короля, и королевы. Чуя проследил взглядом в отражении зеркала, как Тачихара проходится щёткой по его волосам. — А что с другими наложниками и наложницами из гарема? Тачихара лишь фыркнул. — Всё зависит от их положения. На данный момент, считаться вы должны только с двумя. Это госпожа Сасаки Нобуко и господин Накаджима Ацуши. Мичидзо собрал несколько рыжих прядей при помощи бриллиантовых шпилек, оставив остальные струиться по плечам свободными волнами. — Красиво, — прошептал Чуя, камни в его волосах мерцали, словно звезды. — Так вот, — Тачихара пополз в сторону гардероба, — какое кимоно хотите сегодня надеть? Советую что-нибудь красное, это привлечёт к вам внимание. — Мне всё равно, — отрезал Чуя, — на твой вкус. Что там с наложниками? Они тоже наги? Мичидзо с деловым видом перебирал одежду кицунэ. — Нет, госпожа Сасаки — тэнгу, гнилой народец, вообще не понимаю, чем она зацепила господина, — выудил из недр гардероба тёмно-алое кимоно, — вот, это идеально. — Она красивая? — Чуя встал на табуретку, чтобы Тачихара было удобнее одевать его. — Кто? Госпожа Сасаки? — Тачихара возился с тяжёлым поясом, и то и дело поправлял воротник, усыпанный рубинами. — Ну, да, красивая. — Понятно, — усмехнулся Чуя. — Не в моём вкусе, — загадочно ответил Тачихара, — вы сами её увидите, очень скоро. Она никогда не пропускает прибытие новеньких, караулит под дверью, словно сорока, как бы смешно это не звучало. Поэтому прошу вас, господин, — Тачихара принялся расправлять подол кимоно, — не ведитесь на её провокации, прошу, и будьте осторожны, если столкнётесь с её слугой, Куникидой, очкарик-блондин, тоже тэнгу. Он уже тут с утра пораньше рыскал возле ваших покоев. Всё, смотрите, как вам? В высоком зеркале отражался рыжеволосый кицунэ, с любопытно подрагивающими ушами и веером рыжих хвостов. Чуя не понравилось это кимоно, оно было слишком вычурным и откровенным, из-за широко разреза на правом бедре, пояс и воротник были жутко тяжёлыми из-за рубинов, но в целом смотрелось красиво. Тачихара помог ему обуться, продолжая свой рассказ. — Господин Накаджима — оборотень, его вы узнаете по белым тигриным ушам и хвосту, он очень спокойный и тихий, в гареме его все очень любят, в отличие от Сасаки, а видели бы вы его глаза, — Тачихара выпрямился на хвосте, посмотрев вперёд куда-то в пустоту, — никогда не видел таких глаз, как у него, вы поймёте, когда познакомитесь с ним, господин Накахара. — Интересно, — Чуя проследил за выражением лица Тачихары. — С ним тоже стоит ждать сюрпризов? — Нет, — оживился Мичидзо, — хоть он и фаворит, но не кичится этим титулом, козни никому не строит, общается только с принцем, своей служанкой Кёкой и своим охранником Кенджи. И никогда не жалуется. Вот только, если наш принц узнает или увидит, что вы проявляете неуважение к господину Накаджиме, вам не сдобровать. Его королевское высочество очень трепетно к нему относится и никому не позволяет обижать. Чуя прошёлся по комнате, чтобы лишний раз убедиться, как трудно передвигаться в этих тяжёлых «доспехах». Тачихара невольно залюбовался кицунэ. Да. Пожалуй, он составит конкуренцию тигру. — А что король и королева, какие они? — вскинул голову Чуя. — Я увижу их? Тачихара нервно сглотнул. — Надеюсь, что в ближайшее время нет, господин, — по бледному личику Чуи пробежала прозрачная тень испуга. — В каком смысле? — Слушайте, — Тачихара скользнул в сторону туалетного столика, чтобы собрать украшения в шкатулку, — ничего страшного, просто нужно запомнить простое правило, не смотреть им в глаза и вообще не поднимать головы, пока вам этого не позволят. И лучше ничего не говорить, кроме приветствия, пока к вам не обратятся. Накахара задумался, пока эти двое представлялись в его фантазиях двумя змеевидными исполинскими фигурами, но его распирало от любопытства ещё по одному вопросу. — Скажи мне, — кицунэ приблизился к нагу, — его высочество действительно сразу после своего рождения съел своих братьев и сестёр? Мичидзо на мгновение замер и залился неестественно высоким смехом. — Смешная шутка, господин, и вы верите в такие глупые слухи? Конечно же это неправда. — Но детей у короля больше нет? Молодой наг поджал губы, низко опустил голову и отрицательно покачал головой. — Тачихара, — Чуя окинул его заинтересованным взглядом, теребя вереницу золотых цепочек на своей шее, подкаченная спина под неприметной юкатой, мощный змеиный хвост, острый профиль лица, усыпанного веснушками, — в крайнем случае, ты же будешь со мной рядом, чтобы помочь? — Конечно, господин, — Мичидзо улыбнулся ему из-за плеча, но выражение его лица резко сменилось, он задрал голову к потолку и затем коротко улыбнулся. — Мы закончили как раз вовремя, его королевское высочество желает вас видеть. *** Они мерно шествовали по коридору, пока Тачихара степенно рассказывал про устройство дворца и его слуг. — Хироцу у нас хранитель гарема, он тот ещё зануда, но в общем и целом старик он неплохой, возможно вы его уже видели. Есть Люси, она главная служанка в гареме, всё про всех знает, та ещё вредина, но с ней можно договориться. М-м-м… ещё господин Ранпо, он заведует библиотекой, и иногда проводит уроки для наложников и наложниц, для оками он весьма умён. Чуя же тем временем с интересом разглядывал коридоры дворца, выстроенные из белого камня. Очень непривычно было отсутствие окон, но это, видимо, из-за того, что дворец находился под землёй. Отсутствие света компенсировалось большим количеством факелов. — Жарко здесь, — Чуя резко взмахнул хвостами. — Привыкнете, — от вида улыбающегося до ушей Тачихары стало легче. Кицунэ не очень-то хотелось заводить здесь друзей, но сегодня утром, проснувшись в пустой холодной постели, он вдруг почувствовал себя бесконечно одиноким. Дазай ведь скоро наиграется, устанет от его вечно унылого лица и бесконечных слёз, и ничего уже тогда не спасёт. Сейчас он просто кукла, которую принц нагов желает продемонстрировать перед всем дворцом, словно трофей. Дрогнули плечи. Жуткий, какой же он жуткий. Но вдруг Чуя понял, что причина кроется в другом. Лисье чутьё предупреждало об опасности, Тачихара тоже напрягся, но головы не опустил, выпрямился, переглянувшись с Чуей. Тот последовал его примеру. Из-за угла им навстречу выплыли две фигуры. Чуя сразу же понял, кто перед ними. — Госпожа, — Тачихара коротко поклонился. Черноволосая девушка-тэнгу не удостоила его даже взглядом, как и её спутник, который, в отличие от Мичидзо, не поклонился Накахаре, как он его госпоже, лишь сверкнул глазами из-под очков. Мерзкое чувство разлилось в груди Чуи, когда Сасаки, даже не скрывая, окинула его оценивающим взглядом с головы до ног и скривила губы в улыбке. Она была одета в платье европейского покроя, благородного изумрудного цвета, в тон её глазам. На фоне светлого коридора тэнгу выделялась ярким пятном, особенно бросались в глаза позолоченная шаль на её плечах и такой же пояс на тонкой талии. И к досаде Чуи, Сасаки Нобуко действительно была очень красива. В чертах её лица, осанке и взгляде виделись благородство и порода. На чёрных волосах раскинулось причудливое золотое украшение витиеватой формы, а за спиной тихо трепетали тёмные вороньи крылья. Вся эта роскошь, золото, оно казалось на ней таким естественным и привычным, что Чуя невольно дёрнул хвостами и чуть не втянул стыдливо голову, словно испуганный гусь. — На будущее, — да, это она, всё тот же мелодичный, журчащий голос, — наложники и наложницы, вроде тебя, Накахара Чуя, обязаны кланяться фавориткам принца и уступать им дорогу. На первый раз простительно, но потом, — показала ряд жемчужно-белых зубов, — потом это чревато последствиями и мерами воспитательного характера. Убила двух зайцев одним выстрелом. Показала, что прекрасно знает, кто перед ней, и дала понять кицунэ, кто перед ним. — Госпожа, наверняка, это оболтус Тачихара не удосужился объяснить новенькому местные порядки, — подлил масла в огонь её слуга Куникида. Но положение спас Тачихара. — Позвольте, госпожа Сасаки, но его королевское высочество поселил господина Накахару в особые покои, его статус отличается от статуса обычных наложников и наложниц. Сасаки склонила голову, словно птица, удостоив Тачихару таким взглядом, как будто он был мерзким жуком, рискнувшим заползти на её туфельку. — Официально ещё никто ничего не заявлял, Тачихара, ты смеешь равнять его со мной? Чуя уже хотел открыть рот, чтобы ответить, но хвост Мичидзо легонько шлёпнул его по ногам, заставив замолчать. — Госпожа Сасаки, я уверен, ваш верный слуга уже доложил вам, господину Накахаре отдали покои, которые полагаются супругам наследников, на этаже, где живут члены королевской семьи. Так что, равнять его с вами, я никак не смею. Немая пауза повисла в воздухе натянутой струной. — Да как ты … — Куникида подался вперёд, но цепкая рука Сасаки, увешанная кольцами, резко его остановила. Зелёные глаза с яростью впились в лицо Чуи, снова скользнули вниз по его одежде и задержались на пальце со змеиным кольцом. Сасаки поджала губы и гордо вскинула голову. — Это мы ещё посмотрим, кто кого с кем не смеет равнять, — коротко ответила тэнгу и пошла прочь вместе со своим слугой, напоследок задев Чую плечом и одарив взглядом полным ненависти. — И я был с вами очень рад познакомиться, госпожа Сасаки, — улыбнулся ей кицунэ, повернувшись так, чтобы тэнгу видела цепочку укусов на его шеи, уходящих ниже за линию воротник кимоно. Её лицо вспыхнуло, она дёрнула Куникиду за рукав, чтобы он наклонился к ней, коротко что-то прошептала и скрылась за поворотом. — Не к добру, да? — Чуя перевёл взгляд на Тачихару, который взволнованно закусил нижнюю губу. — Забудьте, это только цветочки, но она явно дала понять, что считает вас своим соперником, — Мичидзо нахмурился, — расскажите сейчас принцу про эту встречу, он должен официально закрепить ваш статус фаворита или, — пересёкся взглядом с Чуей, — кого-то большего. Сасаки не успокоится. А наш принц сломает мне хвост, если я не приведу вас к нему через пять минут. Они поспешили продолжить путь. А фраза «кого-то большего» закрепилась в голове Чуи под большим знаком вопроса. *** Тачихара остался ждать его за дверью в компании стражников. Чуя шагнул в кабинет, низко склонив голову, взгляд упёрся в пёстрый ковёр, украшавший пол. — Доброе утро, ваше королевское высочество. — Наконец-то, сокровище. Кицунэ вздрогнул от звука знакомого голоса. И мгновенно оказался в знакомых крепких объятьях змеиного принца. Дазай прижимал его к своей груди, пряча лицо в рыжих волосах Чуи, пока тот неловкими движениями осторожно гладил его по плечам, скрытыми темно-синей, как ночь, тканью одежды. Кажется, змеиный принц был чем-то слегка расстроен, но старательно скрывал это. Его хвост знакомым жестом сомкнул кольцо вокруг ног Чуи, словно боялся побега. — Я уже хотел отдать приказ укоротить Тачихаре его длинный хвост для большей маневренности, но теперь вижу причину вашей задержки и, — коротко поцеловал ладонь кицунэ, — весьма доволен, сокровище. Красный тебе к лицу, или точнее к волосам. В кабинете Дазая было ещё жарче, чем в коридоре, тихо потрескивал камин, на рабочем столе лежали какие-то книги и свитки, золотая чернильница с черным пером, опять напомнившем про Сасаки, в углу большая круглая лежанка со множеством подушек. — Вообще-то у меня есть постоянные покои, — улыбнулся Дазай, проследив за взглядом Чуи, — но государственные дела не терпят отлагательств, поэтому иногда я ночую здесь. Кицунэ даже не возражал, когда Дазай провёл его к своему столу, чтобы не стоять в дверях, и усадил на свой хвост, чешуя коснулась голого бедра, и уши Чуи испуганно прижалась к макушке. — До сих пор боишься, — протянул он и погладил Накахару по щеке, — и разговаривать не хочешь. Чуя пересилил себя, посмотрел в лицо Дазаю и осторожно коснулся венца на его голове, чтобы скользнуть ниже и задержаться на чужом лице. Змеиный принц блаженно прикрыл глаза и вжался своей щекой в его ладонь. — Вы выглядите расстроенным, мой принц, что-то случилось? — Ещё, — мурлыкнул Дазай, и кончик его языка коротко лизнул большой палец кицунэ, — назови меня так ещё раз, сокровище. — Мой принц?.. — неуверенно протянул Чуя. — Да, — хищно улыбнулся наг, — кое что случится, но тебе не стоит переживать сокровище. Тебя это никак не коснётся, — и тут Накахара тихо выдохнул, потому рука нага игриво сжала один из его хвостов у самого основания, — я, вроде как, завтракал в компании отца и его супруга, но, как обычно, с ними кусок в горло не лезет, а ты, сокровище, пробуждаешь во мне зверский аппетит, поэтому я приказал подать нам завтрак сюда. Не возражаешь? Чуя покачал головой, подумав, что встреча с Сасаки отбила у него всякий аппетит, но отказаться было нельзя. Кончик чужого пальца коснулся его лба. — Это морщинка? — смех. — Сокровище, твоя красивая головка лопнет от такого количества мыслей, поделишься хоть парочкой со своим принцем? Дазай уютно устроился головой на груди Чуи. — Ваше высочество, могу я спросить? — Можешь, но если мне не понравится вопрос, я тебя укушу. Чуя поджал губы. — Вы сказали супруг короля… — Моя мать умерла сразу после моего рождения, — тихо отозвался Дазай, — она была лишь наложницей-фавориткой, отец женился не так давно. Как он говорит, в первый и последний раз. Здесь ничего особенного нет. В груди больно кольнуло. — Наша с Коё мама тоже умерла после моего рождения, я даже немного завидую сестре, она хоть что-то помнит. Дазай баюкал его в своих объятьях, словно ребёнка, и, видя его постепенное улучшающее настроение, Чуя рискнул задать ещё один вопрос. — У вас хорошие отношения с королевой? Хвост змеиного принца, раскинутый по комнате, пришёл в движение. Чуя уже успел испугаться, но судя по взгляду Дазая, он просто задумался. — Сносные. Мы уважаем друг друга, этого достаточно для членов королевской семьи. Ответ Накахара не понравился. — Не волнуйся, золотце, — Дазай провёл рукой по его талии, — сегодня вечером в гареме будет праздник, я официально представлю тебя всем. И своей семье тоже. — Ну, — Чуя неожиданно для себя усмехнулся, — я уже успел кое с кем познакомиться, мой принц. — Да? — тут же оживился Дазай. — Ох, этот Тачихара, неужели успел тебя кому-то представить? Чуя коротко пересказал историю встречи с Сасаки и её слугой, не утаив ни одной детали и как бы вскользь, упомянув, что Куникида даже не поприветствовал его. Желание отыграться хоть на ком-нибудь за всё произошедшее за последние сутки росло в нём с каждой секундой больше и больше. — Моя сладкоголосая пташка ревнует, это нормально, — усмехнулся Дазай, потирая подбородок. Эта ситуация, к негодованию Чуи, его явно забавляла. — Но ты прав, твой статус нужно официально закрепить, сокровище, дай-ка. Он спустил Чую на пол и скользнул в сторону сундука, спрятанного где-то в углу кабинета, чтобы нырнуть в золотое марево руками. «Неужели опять кольцо?» Дазай таинственно улыбнулся, пряча что-то в летящих рукава своей одежды. Кицунэ испуганно зажмурился, на его голову незнакомой тяжестью опустилось какое-то украшение. Принц же взял его под руки и отвёл к зеркалу, висевшему над камином. — Твои милые ушки немного мешают, но мне всё нравится, ты прекрасен, сокровище. Небольшая золотая корона была водружена на его голову как ободок, вместо острых зубцов мягкие завитки, напоминающие по форме лепестки цветов, в центре которых расположились изумруды. Дазай коснулся висков Чуи, поймав в отражении его зачарованный взгляд. — В этом дворце право носить корону имеют только члены королевской семьи, или же будущие члены королевской семьи. Змеиный принц поцеловал кицунэ в рыжую макушку. — Отныне по статусу ты выше не только любого наложника или наложницы в гареме, но и фаворитов и фавориток, не важно, короля или его наследника. Пальцы задрожали от одной мысли, каким будет лицо Сасаки, когда она увидит это. — Сегодня вечером, сокровище, я официально закреплю твой статус перед королём, так что выше нос. Раздался стук в дверь. — А вот и завтрак, — улыбнулся Дазай. *** Сразу уйти не получилось, змеиному принцу вздумалось вздремнуть полчаса после еды, используя колени Чуи вместо подушки. И пусть его вид был довольно невинен, пока он спал, слегка приоткрыв рот, кицунэ старался держать ухо востро рядом с хвостом нага, живущего своею жизнью, то и дело пытающегося залезть Чуе под кимоно. В конце концов, Дазай нехотя отпустил его под предлогом, что нужно готовиться к сегодняшнему вечеру и, взяв обещание быть самым красивым и весёлым сегодня вечером. Накахара только улыбнулся напоследок. И уже ожидал увидеть реакцию Тачихары на корону, однако за дверьми его не оказалось. Низким поклоном его встретила молодая девушка-наг с длинными рыжими косами, представившаяся, как Люси, её взгляд скользнул по короне, и в глазах мелькнул испуг. — Ты главная служанка гарема, да? — уточнил Чуя. — А куда делся Тачихара? Она замялась, поправила своё скромное одеяние и откинула за спину косы. — До конца сегодняшнего дня вам прислуживаю я, завтра вам выделят нового слугу. Кицунэ недовольно повёл хвостами. — Мне не нужен новый, Тачихара меня вполне устраивал. Куда вы его дели? Люси отвела взгляд. — Так нужно, господин Накахара, это решаю не я. Чуя мог бы отступить, но перед глазами стояло заплаканное лицо Коё. И почему окружающие всё время всё за него решают, кого у него забрать, кого отдать, кицунэ резко топнул ногой. — Ответь мне немедленно, куда делся Тачихара, хватит юлить. Люси опустила взгляд. — Хироцу отправил его в темницу. — Что?.. Стоило, наверное, догадаться. — Так распорядилась госпожа Сасаки. *** — Господин, не бегите так быстро, господин, прошу, — Люси едва поспевала за ним, пока Чуя нёсся по коридору, словно вихрь. В голове кицунэ бушевал самый настоящий ураган. Тачихара показался ему очень добрым и приветливым, то с какой охотой он так распинался перед ним с утра, подкупало. А что если его будут морить голодом? А что если казнят? Он ведь не знает, как далеко распространяется власть Сасаки, для Дазая жизнь одного слуги, явно не дороже прихоти любимой наложницы. Попадающиеся навстречу наги расступались перед ним и испуганно кланялись, в коридоре с общими комнатами для наложниц и наложников нашёлся Хироцу, тихо переговаривающийся с темноволосой девочкой-нагом, явно выделяющейся среди слуг самым юным возрастом, едва увидев Чую они оба синхронно поклонились, и девочка тут же поспешила отползти в сторону. — Чем обязан, господин Накахара? — Хироцу едва взглянул на золотую корону, венчавшую голову кицунэ. — Тачихара Мичидзо, мой слуга, — выпалил Чуя, — отпустите его немедленно, никто другой мне не нужен. Хироцу не успел и рта раскрыть. Со стороны лестницы послышался мелодичный смех, Сасаки спускалась с этажа фаворитов в сопровождении Куникиды. — Это невозможно, он оскорбил госпожу Сасаки, — склонило голову Хироцу, — я обязан подчиниться фаворитке принца. — Правильно-правильно, Рюро, расскажи лисёнку, кто и кому здесь подчиняется, — хихикание Сасаки сошло на нет, едва она увидела корону на голове Чуи. Кажется, назревала гроза. Кицунэ недовольно мёл хвостами по полу, Куникида поддерживал за руку свою госпожу, у которой резко подкосились ноги, пока Люси под строгим взглядом Хироцу пыталась разогнать остальных обитателей гарема по комнатам. — Этого не может быть, — крылья Сасаки трепетали больше обычного, — кто тебе разрешил напялить корону на твои лисьи уши?! Чуя вдруг почувствовал странный приступ уверенности. — Это его королевское высочество, после моего рассказа о нашей дивной утренней встречи, госпожа Сасаки. Та в ответ грубо оттолкнула от себя руку Куникиды и приблизилась к кицунэ. — Я выклюю твои бесстыжие глаза, лисёнок, ты прибыл в этот гарем только вчера, я здесь нахожусь гораздо дольше. Она обошла Чую кругом, шелестя своим зелёным платьем, словно змеиным хвостом, и кицунэ для себя отметил, что жизнь в кругу нагов явно сказалась на привычках и манерах тэнгу. — Ты хоть представляешь, кто перед тобой, глупый лис? Она остановилась прямо перед лицом Чуи, сверкая в его сторону ядовито-зелеными глазами. — Моё имя Сасаки Нобуко, я из древнего рода тэнгу, меня привезли сюда не в качестве пленницы, я — подарок нашему принцу на его совершеннолетие, его первая и любимая наложница, эта корона на твоей голове ничего не меняет, ты можешь жить, где угодно, хоть в покоях его высочества, это ничто не значит. И я не позволю тебе и твоим слугам так унижать меня, лис. Ты не смеешь равнять себя со мной, ведь я не просто фаворитка Осаму Дазая, принца королевства нагов, я мать его детей. — Которые умерли, так и не увидев свет, упокой, ками-сама их души, — раздался тихий голос. Все, словно по команде, низко склонились, опустив головы, даже Сасаки, Чуя хоть и запоздало, но сделал тоже самое, уловив испуганный шёпот. «Королева, королева, королева» Тихое шуршание по каменном полу резануло уши. — Хироцу, почему ты позволяешь этой женщине нарушать дисциплину в гареме? Краем глаза Чуя уловил движение змеиного хвоста. Что-то было не так. — Прошу прощения, моя королева, — судя по звуку, он опустился на пол, приложившись о него лбом, — это было в первый и последний раз. — Очень на это, надеюсь. И никаких поблажек на её статус фаворитки. — Ваше королевское величество, я… — Замолчи, Сасаки, — тихое шипение и незнакомый звук, похожий на трещётку, — я ещё пока не давал тебе разрешение говорить, — усмешка, — как забавно, ты так злишься, когда кто-то не считается с твоим статусом, но со своей стороны так поступаешь весьма и весьма часто. — Моя королева, молю… — Даже сейчас! — по спине Чуи пробежал табун мурашек. — Даже сейчас ты позволяешь себе прерывать меня. Долго Дазай прикрывал тебя, всё прощал, всему потакал, а всё из-за одного, но сейчас ты постоянно забываешь кое-что, Сасаки, — голос королевы похолодел, — ты больше не носишь его детей, и вряд ли когда-то сможешь. Так что, будь добра, спустись с небес на землю, глупая тэнгу. В голове билась только одна мысль. Дети. У Дазая и Сасаки были дети или, по словам королевы, должны были быть, но умерли ещё до рождения. Звучало жутко. — А это, наверное, и есть причина всеобщих волнений. Чуя напрягся, когда источник тихого голоса приблизился к нему, лисьи уши прижались к голове и, казалось, все затаили дыхание. — Что же ты, не посмотришь на меня, не скажешь что-нибудь приветливое? «Смеётся надо мной», — промелькнуло в голове. Но это была не издёвка, всего лишь проверка, аура королевы была пугающие-дразнящей, в отличие от ауры принца, жуткой и одновременно притягательной. Он выжидал, словно зверь на охоте, а затем тихо ухмыльнулся. — Сасаки ошиблась, ты не глупый лис, а весьма умный кицунэ, теперь можешь поднять голову и выпрямиться, я разрешаю. Чуя с радостью разогнул уже успевшие заболеть колени, но вот, голова, к его ужасу, своего хозяина не слушалась. — Ты меня не расслышал? Подними голову, хочу посмотреть на твоё лицо, сейчас же. Чуя силился, но молчал, говорить пока ему разрешения не дали. — Не стоит, Хигучи, я сам. Чужая рука, увитая браслетами, скользнула рядом с ним, пальцы во множестве колец с полукруглыми ногтями подцепили его подбородок, играючи почесали особо чувствительное местечко и заставили кицунэ приподнять голову. Королева был одного с ним роста и на вид, что удивительно, почти одного возраста. Серые, как цирконий, глаза внимательно рассматривали лицо Чуи, цеплялись за каждую чёрточку, каждую ресничку, каждую трещинку на губах. Лицо королевы же напоминало луну, белую и холодную, без малейшего изъяна, на тонкой белой шее, похожей на цветочный стебелек. Кицунэ посмотрел вниз и невольно вздрогнул. Хвост королевы отличался от хвостов остальных нагов, он был короче, но более гладкий, сиял, словно отлитый из платины, отражая в себе свет факелов, усыпанный тяжёлыми драгоценными камнями по всей длине, на кончике находился источник незнакомого звука — бриллиантовая трещётка. Стройное тело было укутано в тёмно-сиреневые одежды из газовой ткани, шаль, похожая на ту, что одета на Сасаки, только гораздо длиннее, струилась по плечам до самого пола, вместе с закрывающим заднюю часть головы и волосы королевы, тонким покрывалом, которое удерживала на голове аметистовая корона. Чуя взволнованно выдохнул. — Удивлён? — тонкие брови королевы лукаво скользнули вверх. — В-вы не наг, — прошептал кицунэ. Холодная, почти мёртвая красота, гипнотическая плавность в любом движении, только одни существа приходили Чуе на ум, но Коё ему всегда говорила, что они вымерли много столетий назад. — Нет, не наг, — и даже улыбка не исказила безупречных черт лица, — ответ я вижу в твоих прекрасных сапфировых глазах, ты правильно думаешь, лисёнок. — Ламия, — прошептал Чуя почти не размыкая губ. — Верно, — даже не склонил головы, — Рюноске Акутагава, первый и единственный супруг змеиного короля Мори Огая, королева нагов по статусу, последний представитель древнего рода ламий по рождению. Такой же змеиный народ, как наги, насколько помнил Чуя, только живущий на земле небольшими семьями и менее воинственный, они не вступали в контакт с другими ёкаями. Отличались необычайной красотой и капризным нравом, но это всё было только со слов. Этих прекрасных созданий давным-давно истребили люди из-за их драгоценных хвостов, что весьма и весьма печально, потому что Чуя был просто очарован королевой и представить, что у кого-то поднялась рука на подобную красоту даже представить страшно. — Твоё молчание весьма красноречиво, кицунэ, — заметил ламия, — но мне бы хотелось узнать твоё имя. Мой пасынок так и не соизволил со мной поделиться такими подробностями, хотя, — короткий оценивающий взгляд, — «сокровище» тебе подходит. — Чуя. Моё имя — Чуя Накахара, — произнёс кицунэ, под цепким взглядом змеиной королевы многочисленные украшения, которыми он был увешан, стали как будто бы тяжелее. Тонкие губы тронул улыбка. — Тебе оказана великая честь, Чуя Накахара, — ламия окинул окружающих, не смеющих поднять головы, торжествующим взглядом, задержался на сгорбленной спине Сасаки, — твоя прекрасная корона тому доказательство. Она из личной сокровищницы нашего принца, верно? — Верно, ваше королевское величество, — кивнул Чуя. — И живёшь ты в покоях супруга наследника, — задумчиво протянул ламия, теребя пальцами своё аметистовое колье, — а покажи-ка свои руки. Крылья Сасаки тихо трепетали. Чуя вытянул ладони вперёд, подметая пол длинными рукавами кимоно. — Так я и думал, — королева мягко провел пальцами по кольцу, подаренному Чуе Дазаем ещё при первой их встречи. — Змеиный перстень, твой статус был чётко обозначен ещё до прибытия сюда. Его взгляд снова обратился к съежившейся Сасаки. — Ты не могла этого не знать. Драгоценная трещётка тяжело ударилась об пол. — Убирайся с глаз долой, Сасаки, твоё поведение неприемлимо, не хочу тебя видеть. Змеиная королева повёл головой. Тэнгу поднялась с пола, тяжело оперевшись на руки Куникиды, её трясло, крылья волочились по полу, она злобно посмотрела на Чую, но кицунэ решил не оставаться в долгу. — Стойте! Моя королева, — сам удивился своему смелому голосу, — могу я вас попросить, мне больше не к кому обратиться… Где-то рядом тихо вздохнул Хироцу и всхлипнула Люси. — Ну, попробуй, Чуя, — насмешливо протянул ламия. Только сейчас кицунэ обратил внимание, что за его спиной стояла светловолосая девушка, видимо, служанка, тоже наг, в чёрной юкате и со взглядом полным обожания, обращенным к королеве. Она неожиданно посмотрела на Чую и, к его удивлению, коротко кивнула, явно считывая доброжелательный настрой своей хозяйки. — Тачихара Мичидзо, мой слуга, его приставил ко мне его королевское высочество, он прекрасно справлялся со своими обязанностями, но сегодня его заперли в темнице по приказу госпожи Сасаки. Чуя коротко рассказал королеве об утренней встрече с тэнгу. — Он ведь не виноват, в вашей власти отменить приказ. Ламия сложил руки на груди и снова посмотрел в сторону тэнгу. — Опять разборки, — сжал переносицу, — у меня скоро от этого начнётся мигрень. — Моя королева… — Не нужно, Хигучи, — ламия резко поднял ладонь, не дав своей обеспокоенный служанке приблизиться к нему, — Хироцу, распорядись, чтобы Тачихару отпустили. И впредь подобные приказы Сасаки сначала обсуждаются со мной. — Будет исполнено, моя королева. Тэнгу вместе со своим слугой с молчаливого разрешения ламии удалились на этаж, где находились её покои. Чуя едва не вилял хвостами от радости. От ламии это не укрылось, он ухмыльнулся и покачал головой. — Я теперь понимаю Дазая, твоя непосредственность подкупает, — змеиная королева неожиданно провёл ладонью по ткани кимоно, которое было надето на кицунэ, коснулся драгоценных камней на воротнике. — Тебе идёт. Красный подходит к волосам, вот только рубины не твои камни, огонь оплавит их, оставит только горстку пепла от такой красоты. Я бы посоветовал сапфиры, они будут сочетаться с твоими глазами и остудят твой пылкий нрав, Чуя. — Спасибо, моя королева, — Накахара приветливо улыбнулся, — я приму ваш совет к сведению. Лицо ламии озарила искренняя улыбка и на короткое мгновение перед кицунэ был не змеиная королева, источавшая могущество и вселяющая трепет, а его ровесник, завёрнутый в упаковку из роскоши и бриллиантов. Казалось, он сам уловил мысли кицунэ и, задумавшись, слегка прищурился. — Сегодня вечером в гареме праздник, уверен, Дазай уже тебя пригласил, но тем не менее, я также буду рад тебя там видеть, Накахара Чуя. Кицунэ навострил уши, едва не сдвинув с головы корону и успев подумать, как хорошо, что никто этого не заметил. — Спасибо, ваше королевское величество, — поклон, — это большая честь для меня. Ламия, позвякивая браслетами, удовлетворительно кивнул. — Пожалуй, наше приятное общение мы продолжим уже на празднике, у меня ещё есть кое-какие дела. С этими словами, он и Хигучи двинулись в сторону выхода, под зачарованных взглядом кицунэ. Ему показалось, или ему только что поступило предложение дружбы? *** Тачихара оказался живее всех живых, без единой царапины, только без конца ругался на Куникиду, обзывал его ощипанной курицей и сокрушался, что Чуе пришлось хоть недолго, но переживать за него. — Господин, вам не стоило так за меня беспокоиться, хоть я вам и бесконечно благодарен. Чуя рассмеялся, усаживаясь на широкую кровать, но тут же осёкся, едва увидел, как Тачихара припал лбом к полу. — Встань немедленно, — ахнул кицунэ. — Я у вас в пожизненном долгу, господин, — проговорил Мичидзо, — не знаю никого в этом гареме, кто вступился бы за меня. Чуя невольно вспомнил Коё, слезливый комок подступил к горлу. — Тачихара, — незаметно смахнул выступившие так не вовремя слёзы, — мы ведь друзья, а друзья должны помогать друг другу, да? Наг быстро-быстро закивал головой и выпрямился на хвосте. — Просто знайте, господин Накахара, — осторожно приблизился, — я ваш пожизненный раб, если бы не вы, гнить бы мне в темнице ещё очень и очень долго. Чуя невольно улыбнулся и помотал ногами в воздухе. — Сегодня в гареме праздник, поможешь мне приодеться? Тачихара аж засиял от гордости и с хитрым видом потёр ладони. — Конечно, помогу, эх, мы с вами утрём тэнгу их длинные птичьи носы. Кицунэ засмеялся, всё-таки он не ошибся в Тачихаре. — Итак, мы с вами определились, рубины? — Мичидзо подполз к туалетному столику, где стоял сундучок с драгоценностями. — Нет, — покачал головой Чуя, вспомнив слова ламии, — его королевское величество посоветовал мне сапфиры, сказал, что они подойдут к моим глазам и остудят мой огненный нрав. Тачихара удивлённо улыбнулся. — Как точно сказано, его величество прав, пожалуй, мы воспользуемся его советом. А когда вы успели встретиться? Чуя в подробностях рассказал историю их знакомства, про гнев королевы, про выражение лица Сасаки и про реакцию окружающих на корону. — Так значит, окончательное решение о моей судьбе было принято нашим луноликим господином? — улыбнулся Тачихара, отбирая из сундука украшения из сапфиров и придирчиво осматривая каждое. — Что ж, видимо, ками-сама сегодня мне благоволит. — Луноликий? — Чуя забрался с ногами на постель, скинув обувь. — Да, вы не слышали? — Мичидзо перебирал вы руках сапфировое колье. — Луноликий господин или луноликая королева, такое прозвище ему дал наш король. Ну, и все во дворце его с удовольствием подхватили, лучше и точнее про него и не скажешь. Чуя задумался, вспомнил безупречное лицо ламии и сам себе кивнул, что прозвище змеиной королеве действительно подходит. — Наверное, король его очень любит?.. — осторожно спросил кицунэ, внимательно следя за реакцией Тачихары. — Даже не представляете насколько, — ответ наг. — Наверное, у них это семейное. На ум пришёл только нездоровый блеск в глазах змеиного принца и бесконечная одержимость Чуей, демонстрируемая им каждую минуту, которую они проводили вместе. — Его величество действительно очень красив, — Накахара прищурился, — это свойственно для ламий, только я думал, что… — Что они все вымерли? — тихо спросил Тачихара. Чуя на мгновение пожалел, что спросил об этом, но Мичидзо лишь небрежно повёл плечами. — Я тоже так думал, но наш король умеет удивлять, не знаю, в каких краях он нашёл себе такую редкость, но на то, он и король, его решений никто не смеет обсуждать. И это замечательно, что вы произвели на королеву хорошее впечатление, госпожа Сасаки пользуется благосклонностью нашего принца, но и его терпение не безгранично, а уж если наш луноликий господин нашипит королю, что больше не желает видеть её в гареме, здесь даже его высочество будет бессилен против приказа верховного правителя. То ли от подробностей дворцовой жизни, то ли от жары и насыщенного событиями дня, у Чуи сильно разболелась голова. Тачихара тут же засуетился, принёс успокаивающий настой из трав, помог расчесать волосы, чтобы кицунэ смог расслабиться перед сегодняшним праздником. Чуе это действительно помогло, он зарылся в ворох шёлковых подушек, решив немного подремать, хотя в голове, словно рой пчёлы, летали ещё тысячи и тысячи вопросов про королевскую семью, обитателей гарема и самый главный, застрявший, словно кость в горле. Что за история с так и не родившимися детьми Дазая и его наложницы-фаворитки Сасаки?