Объятия, пропитанные ядом

Мой сон был тревожным и довольно абстрактным. Когда я открыл глаза, то не смог вспомнить, что именно мне снилось, но отвратительное чувство подавленности и необъяснимого страха засело где-то у лёгких, отчего было тяжело дышать. Я сидел на заднем сидении машины. В салоне пахло хвойным ароматизатором и кофе. Стаканчик без опознавательных логотипов стоял в подстаканнике возле коробки передач, рядом лежали два пакетика с сахаром, а на зеркале заднего вида висел миниатюрный ловец снов. Машина Айка. Что он тут делает? Я вылез из салона с промозглое утро. Небо заволокло серыми тучами, и в воздухе явно чувствовалась влага прошедшего дождя. Приятная свежесть сняла последствия сна, но в теле ещё чувствовалась усталость. Машин, которые я заметил ночью, возле коттеджа уже не было. У входа стоял патрульный автомобиль, и два чёрных минивэна. Крыльцо дома было обнесено жёлтой лентой, возле которой я заметил Айка. Он как раз выходил из коттеджа и снимал синие перчатки. — Что происходит? — горло мгновенно стянуло сухой болью, видимо сорвал вчера, в приступе, — Где Мартин? — Пойдём в машину, а то замерзнешь, — мужчина подхватил меня за руку и усадил обратно в салон. Некоторое время мы молчали. Я пытался осознать, что же произошло ночью, но мой разум настойчиво отказывался верить во всю эту дичь. Неужели, Мартин, действительно, мёртв? Разве так бывает? Такое происходит в книгах или фильмах, или в преклонном возрасте. Чёрт возьми, это происходит всегда с кем-то другим, но не с нами. — Айк, — я чувствовал, что готов снова поддаться слезам, — Пожалуйста, скажи мне, почему ты здесь? Почему они все здесь? — Ты сам знаешь почему, — он избегал моего взгляда. Смотрел куда-то вперёд, всеми силами, стараясь не смотреть на меня. — Знаю, — я всхлипнул, сделал несколько вдохов, пытаясь успокоиться, — Но… Если я произнесу это вслух, это станет правдой, а я не хочу. — Тебе придётся. Я отвернулся к окну невидящим взглядом. В голове явно предстала картина: неподвижный Мартин на полу бильярдной, я перед ним на коленях. Отчаяние полюбовно прижалось к моему телу. Меня словно парализовало. — Где он? — В морге, с ним работают судмедэксперты. — Отвези меня к нему. — Не могу. — Почему? — Прежде чем, ты сможешь к нему пройти, тебе нужно дать показания. — Тогда вези меня в участок. Если я пробуду тут хоть ещё минуту, я сойду с ума. Айк повернул ключ зажигания, и где-то под капотом тихо заурчал двигатель. Мы вырулили на дорогу. На лобовое стекло осторожно упали капли дождя. Превращаясь в миниатюрные ручейки, они скатывались вниз, пока не попадали под лапу дворника, под которой исчезали, словно их и не было. В голове была звенящая пустота. То ли шок, то ли препараты медиков. Однако сердце буквально разрывалось от боли, которую никакие уколы и таблетки не вылечат. — А где Картер? И все эти люди с вечеринки? — Картер сейчас даёт показания, а гостей мы всех записали, их примут, когда они придут в нормальное состояние, — в голосе Айка явно слышалось раздражение. — Все пьяные? — Ага, а кто-то ещё и накуренный. Бета вырулил на парковку участка и заглушил двигатель. Мы вышли под мелкий отвратительный дождь и почти бегом зашли в здание управления. — Сходи в кафетерий, я пока узнаю, то там с Картером. Я кивнул. Чашка чая мне не помешает. Какие показания я могу дать? О чём говорить? Меня же на вечеринке практически не было. Писатель во мне скривился. Верно. Зарабатываю на чужих преступлениях и расследованиях чужих дел, а в своём собственном никак не могу понять, чего ожидать в следующую минуту. Айк пришёл за мной через полчаса. Мы прошли через отдел приёма заявлений, довольно тихий и безлюдный в такой час, завернули в коридор следственного комитета и остановились возле допросной. Я удивлённо посмотрел на Айка. — Я не понимаю. Здесь? Бета не ответил. И не нужно было. Всё и так сразу стало ясно. — Вы открыли дело на основании вскрытия, — я почувствовал, как моё тело пробила дрожь, — И я прохожу по этому делу. Вопрос только в качестве кого? — Свидетель, — сказал, как отрезал. — Я могу узнать, что случилось с Мартином? — меня трясло. — Пока нет. Айк открыл дверь, и я зашёл внутрь. Допросная является одним из самых угнетающих и жутких мест участка. Маленькая комнатка с огромным зеркальным стеклом на одной из стен, словно сдавливает все внутренности, заставляет чувствовать себя маленьким и незащищенным. Если вы начнёте думать о том, сколько виновных сидело за металлическим, прикрученным к полу, столом под взглядом осуждения следователей, вы вероятнее всего просто сойдёте с ума. Никогда не думал, что могу оказаться по ту сторону следствия. Я сел на холодный стальной стул. Передо мной сидел Бакстер Браун. Начальник Айка. Несмотря на то, что ответственность за факты и данные, которые я использую в своих романах, опираются на его широкие плечи, мне почти ничего не известно об этом человеке. Альфа, не женат, детей нет, в основном занимается бумагами и допросами, сваливая разъезды и сбор улик на Айка. Мне кажется, он вообще не любит выходить из своего кабинета, поэтому пересекаемся мы с ним нечасто. — Здравствуй, Сирил. Прими мои соболезнования, — он как-то озабоченно посмотрел на меня, — Я понимаю, тебе сейчас тяжело, но мы вынуждены взять показания, пока события свежи в твоей памяти. — Спасибо, Бакстер. Я сделаю всё, что нужно. Бакстер кивнул и нажал кнопку записи на диктофоне. — Показания свидетеля №2, представьтесь, пожалуйста. — Сирил Олгрэм, 26 лет. Дальше последовали типичные вопросы про работу, семейное положение, гражданство и прочее. Бакстер попросил восстановить события вечера и того, как я нашёл Мартина. — Мистер Олгрэм, вы можете рассказать про фонд, с представителями которого у вас была встреча? — Полгода назад, я организовал фонд помощи семьям заключённых. Временами в тюрьмы попадают мужчины, содержащие своих родных. Без финансовой помощи их семьи вынуждены голодать или того хуже. Я думаю, что такая помощь способна не допустить новых преступлений и, к счастью, в нашем городе и даже за его пределами, есть люди, которые считают также. На встрече мы с управляющим и его замом обсуждали ситуацию Коула Трейтона. Вы, наверняка про него знаете. Этот мальчик попал в приют после ареста отца, ему требуется операция на сердце. На встрече, мы обсуждали, в какой клинике его смогут принять в ближайшее время. — Вы сможете предоставить контакты для связи с представителями? Я внимательно посмотрел на Бакстера. — Вы хотите проверить моё алиби? Следователь едва заметно ухмыльнулся. — Бакстер, бога ради, скажи что произошло? — горло опять засаднило. — Мистер Олгрэм, вы сможете предоставить нам контакты? — Бакстер проигнорировал меня. Что ж. Он просто выполняет свою работу. — Да. — Хорошо. Теперь скажите, что вы делали позавчера вечером. Я пересказал Бакстеру весь вечер, как приехал домой, как разобрал подарки фанатов, и как ночью Мартин завалился домой пьяным в хлам. — Мартин был у Картера, верно? — Да. — Какие у них были отношения? — Как у всех братьев. Они всегда были дружны. До того, как мы с Мартином съехались, жили вдвоём в родительском доме. — На кого оформлен ваш дом? — На меня. Это мой дом. Мои родители подарили мне его на выпускной. — Ваши родители, довольно состоятельные люди, верно? — У моего отца своя клиника, а папа преподаёт йогу для омег. Так что, да. — Хорошо, — Бакстер некоторое время помолчал, будто набирался смелости, чтобы задать следующий вопрос, — Какие отношения вас связывают с Картером? — С Картером? — я на секунду задумался, — Взаимная неприязнь. — И на чём она строится? — Мы были одногруппниками в университете. Он какое-то время подкатывал ко мне, но мне был неинтересен. Потом мы выпустились, я стал известным писателем, а он так и остался репортёром в местном журнале. Он позволил себе несколько раз раскритиковать меня, так что мы друг другу не особо приятны. — Вы не принимаете критику? — Пусть критикует мои романы, а не мою личную жизнь, — я скрестил руки на груди. — Насколько мне известно, именно он познакомил вас с Мартином, он критиковал собственного брата? — Личная жизнь не ограничивается любовными отношениями. У вас остались вопросы, касательно дела? — Нет, на этом всё, спасибо. Бакстер отключил диктофон. Я подписал необходимые бумаги. Теперь можно поехать домой и привести себя в порядок. Всё моё тело устало, а мозг отказывался работать. Пока эксперты не закончат работать, Мартина я не увижу. Уже на выходе из участка, меня догнал Айк. Он протянул мне очередной документ, требующий моего внимания. — Что это? — я пробежал глазами по листку. — Ордер на обыск твоего дома. Нам необходимо осмотреть все вещи Мартина, — он выглядел виноватым, хотя его вины во всём происходящем вообще не было. Это просто протокол. — Делайте что нужно. Мы в сопровождении уже одного минивэна направились домой. Всю дорогу, я чувствовал, что Айк хочет что-то сказать, но не может. Или не хочет. Расспрашивать его о деле смысла не было. Как свидетелю, от которого ещё могут потребоваться показания и уточнения, мне не положено знать деталей. Это может повредить следствию и спутать мою память. Когда мы приехали, я дал оперуполномоченным полную власть над моим имуществом и, направился в ванную, но Айк настойчиво остановил меня за руку. — Что ты делаешь? — Хочу принять душ и сменить повязку на пальцах… — Обыск проводится в присутствии собственника или понятых, — оборвал меня один из служащих, — К тому же ванную, мы тоже будем обыскивать. — У меня руки болят, можно хотя бы перебинтоваться? В вашем присутствии. Я разозлился. Казалось в эту секунду весь мир максимально настроился против меня и всё против того, чтобы я хоть на мгновение почувствовал себя лучше. — Ждите здесь, я сопровожу мистера Олгрэма, — Айк взял меня за локоть и потащил в сторону кухни. Оперуполномоченные недовольно посмотрели на меня, но ничего не ответили. — Аптечка в ванной, справа по коридору, — прошептал я. Айк соврал. Он не особо следил за мной. Я сам промыл руки и достал аптечку. Волдыри лопнули и зудели. Меня трясло и пальцы совершенно не слушались. Открыть мазь казалось непосильным действием. — Давай я, — бета взял тюбик из моих рук и осторожно нанёс мазь на покрасневшие места, — Ты хорошо держишься. Картер не такой. Вроде альфа, а такого эмоционального катарсиса комитет давно видел. Знал бы ты, как он кричал, когда получил ордер. — Наверное, это из-за препарата, который мне вкололи медики скорой. Думать просто физически тяжело, — я наблюдал с какой заботой мужчина накладывал бинты, — Погоди-ка, зачем вам обыскивать дом Картера? — Хотел бы я тебе ответить. Айк закончил бинтовать, удовлетворительно оглядел мои пальцы и осторожно коснулся губами костяшек на моей левой руке. От неожиданности я резко отдёрнул руку. — Прости. Больше он ничего не сказал. Следующие часа четыре служащие комитета обыскивали дом. Что они искали, я не знал, но во всём доме не нашлось ничего, что могло бы привлечь их внимание. Мне пришлось им отдать ноутбук Мартина, и некоторые документы. Наконец, они закончили. Я думал, что на этом всё и я смогу отдохнуть немного, прийти в себя, прежде чем мне позволят увидеть Мартина. Но Вселенная подкинула проблему планетарного масштаба. Стоило мне открыть дверь, чтобы проводить оперуполномоченных, как меня окружили десятки голосов, которые говорили на перебой. Репортёры. Как они узнали? Откуда они знают адрес моего дома? Служащие комитета, распихивая всех локтями, дошли до минивэна и уехали. Для репортёров они не представляют ценности, а вот мы с Айком оказались в центре внимания. Шум сводил с ума. Я захлопнул дверь, но всё равно слышал отголоски вопросов, которые терзали меня самого: — … это правда, что Мартин Аллен мёртв? — … какова причина смерти? — … его убили? — … кто будет расследовать это дело? Я медленно осел на пол. Сил ни на что больше не оставалось. Закрыв уши руками, я, наконец, дал волю чувствам и разрыдался. Слёзы щипали щёки, оставляя солёный вкус в уголках губ, но мне было всё равно. Я уже не контролировал их. Лишь бы с этими слезами ушла пустота и скорбь, к которой никто никогда не будет готов.