Кровавый пепел

Полученное одобрение не сумело должным образом развязать язык. Ясные мысли все никак не шли в голову. Оба сидели в гнетущем молчании. Иронично, что любое проявление интереса в сторону горе-собеседника скорее вызвало бы слабый шок и подсознательное неверие. Исповедоваться и выворачивать душу наружу не хотелось. Не поймут. Стоило ли просить прощения вновь? Ох, нет, точно нет. Дилюк не из тех кому стоит даже напоминать об этом. Прикусив кончик языка, дабы ненароком не выдать какую-нибудь глупость, Альберих смотрел куда угодно, но не в сторону бывшего названного брата. О как получается, знаменитый своими витиеватыми речами капитан кавалерии Ордо Фавониус сейчас сидел на скрипучем старом стуле как побитая собака. Побитым то он действительно был. И судьбой, и жизнью, и созданиями треклятой Бездны. Еще немного и, кажется, Кэйя уже готов растечься на полу грязной лужей отвращения и разочарования к самому себе. С таким настроем ему не то что наладить хорошие отношения не выйдет, да даже выйти вновь на тропу язвительных шуточек и какого никакого, но общения. Даже если придется вновь плеваться ядом. Рагнвиндр же, словно в трансе, никоим образом не реагировал на замятое мельтешение гостя. Не замечал? Или же не хотел замечать? Проведя еще некоторое время в покоях, Альберих, откланявшись, скрылся с глаз долой. Тяжкий душевный груз не просто не упал — удвоился в весе и уже грозился раздавить свою жертву. И пусть бы, может хоть так пришло спокойствие. До дрожи в руках хотелось выпить. Нет, не выпить, ужраться до смерти и забыться. Стоило ли идти в Долю Ангелов? Будь у него широкий выбор, то мечник бы задумался, но сейчас ноги упорно несли по давно знакомой дороге, которую тот ни в каком хмельном бреду не перепутает. Таверна встретила родным, въевшимся за долгие годы в стены, запахом первоклассного вина. Чарльз молча, без каких либо вопросов, выставил перед ним «Полуденную смерть». Возможно сейчас его лицо застыло в немом крике: «Просто дай мне уйти в забытие», раз уж самый верный делец этого заведения решил ему подсобить. Звон уже третьего пустого бокала, что с едва заметным гневом и остервенением был опущен на столешницу, сопроводился мерным цоканьем каблуков. Знакомая фигура опустилась по левую сторону на высокий барный стул. Кавалеристу стоило озаботиться более укромным местом на том же втором этаже, но моральных и физических сил хватило лишь на то, чтобы доползти до барной стойки. И плевать, что Чарльз может услышать откровенные вещи. В дрянном настрое Кэйе было решительно плевать. — Выглядишь отвратительно, — ровным и бесцветным голосом заметила служительница собора. Лишь вскинутые брови выдавали какие никакие эмоции, а глаза быстро пробежались по всему ныне «восхитительному» виду капитана, дабы подтвердить доселе сказанное. Рука же потянулась к очередному бокалу. Тот хоть и предназначался не ей, но то уж никак не смутило. — Знаю, — резко вспыхнувшее возмущение от проявленной наглости и откровенного воровства чужого резко сменилось апатией. Обронить ироничную шутку не вышло. Да и сказать уже было нечего. Розария долго молчала. Достаточно, чтобы распробовать вино в бокале не тем варварским способом, коим сегодня грешил Альберих. В какой-то момент уже начинало казаться, что служительница и вовсе перестала замечать того, к кому сама же подсела. — Я разговаривала с Барбарой, — в конечном итоге выдала девушка, взгляд ее не был направлен собеседника, — один он не справится и ты это знаешь куда лучше всех нас. Слова резанули ножом где-то под ребрами. Конечно знает, черт побери, знает! От его ума, как оказалось, может быть или плохо, или никак. Сейчас его помощь наверняка заключается в том, чтоб поменьше мозолить глаза Рагнвиндру. — Он ненавидит меня. Для него лучше подпустить к себе магов Бездны, нежели дать мне ступить на порог винокурни, — хмыкнул кавалерист, даже пить перехотелось. В беспамятство сегодня он явно не уйдет, — я хочу ему помочь, но… — Но ты просто ноющий кусок дерьма, — заключила за него сестра Розария. В их откровенных беседах она всегда говорила так, словно била копьем. Наотмашь и точно в цель. Грубо, но при этом справедливо и правильно. За это он и ценил их временами странную дружбу. Даже сейчас, когда любое слово выбивало из колеи. Но копейщица права, он действительно тот еще кусок дерьма, что предпочел делу вино. — У тебя есть несколько дней для того, чтобы придумать весомый аргумент в пользу своего временного переезда к Рагнвиндру, — подняв руку, служительница пресекла попытку ее перебить, — Барбара уже сделала все, что только было в ее силах. Дома стены лечат, а еще, — облаченная в белоснежную перчатку рука ткнула пальцем в сторону Кэйи, — за ним нужен глаз да глаз. И твоего одного вполне хватит. Что-то такое он уже слышал от Пейдж. Но пастор хоть и старалась давать ответы на тот шквал вопросов, что выпаливал ей капитан при каждой встрече, но было видно, что слова подбирались с высокой осторожностью. Узнавать подробности от Розарии стало неожиданностью. В подобные дела она сама никогда не лезла, считала чем-то более личным. На вопрос «Зачем?» та лишь с очередным хмыком заявила, что кислая рожа Альбериха не только подкашивает весь настрой любого, кому он попадался на глаза, но и уже ее. Да и кто ж поможет им и все разъяснит, дурачкам? — Считай это платой за выпивку, — последнее, что обронила служительница собора перед тем как уйти ссылаясь на оставшиеся дела. Сам Кэйя тоже решил не задерживаться. Поблагодарив Чарльза, тот вышел вслед за Розарией. Как и следовало ожидать, копейщицы и след простыл. Горько усмехнувшись, владелец Крио решил прокрутить в голове все, что узнал за последнее время. Во-первых, по его вине Дилюк может остаться калекой. Во-вторых, ему нужно как-то помочь, но сложившиеся обстоятельства настолько плохи, что проще уже скинуться с той самой статуи у собора. Есть ли у него хоть какой-нибудь план? Нет. Собственно, как и идей. Самое оптимальное, что он мог выдать — просто заявиться без объяснений и следствия. Как бы ужасно не хотелось все признавать, но в таком состоянии Рагнвиндр едва ли что-то сможет ему сделать. Добредя до своего серого угла, капитан кавалерии свалился на кровать. Удивительно, но кошмаров этой ночью не было. Лишь тягучая пустота. Ничего. Утро выдалось затянутым. На перевязку мечник шел не сколько для укрепления личного здоровья, сколько для того, чтобы донять уже в край несчастного пастора. Мысленно перед ней извинившись, он все же не удержал язык, дабы не узнать, случилось ли чудо какое-нибудь и не встал ли мастер Дилюк. К удивлению, девушка не начала горько вздыхать и пытаться как можно быстрее сбежать от уже навязавшегося собеседника (что на ее месте с удовольствием сделал бы сам Кэйя). Прирожденная упертость и нежелание принимать чужую помощь хоть в чем-то поспособствовало тому, чтоб руки хоть немного, но продвинулись с мертвой точки своей вялой подвижности. Был ли рад этой новости Альберих? Будь он хоть на долю сентиментальнее, то уже со слезами набросился бы на Барбару, рассыпаясь в благодарности. Но того не произошло, обошлось лишь усталой улыбкой и кратким «спасибо». Девушка лишь покачала головой, мол, не стоит. Что бы она не делала, то являлось в первую очередь ее долгом. Упомянутое вчера вечером Розарией было продублировано в мягкой форме уже Пейдж. Та питала основные надежды именно в виду капитана. Конечно, не говоря о каких-либо врачеваниях. Тут уж работа девушки еще не окончена. Однако одно дело приходить и лечить физические раны, а другое — подобраться к душе. Тут ее возможности не имели никакого веса. Что уж нельзя было сказать про Альбериха. Да, их совместное прошлое, что привело к такой развилке в жизненных путях нельзя назвать радушным. Но что если это и есть тот самый шанс все исправить? Рагнвиндра, предположительно, продержат еще около недели. Больше и смысла никакого нет. Нахождение в родном месте должно пойти на пользу молодому мастеру. При должном уходе и тем более моральной поддержке шансы на нормальную жизнь будут только повышаться. В целом, Альберих был согласен. Под лежачий камень вода не польется. И если Дилюку взбредет в голову разыгрывать недотрогу, то Кэйя без зазрения совести применит что-то посерьезнее простых мольб и уговоров. Надо будет — как малое дитя таскать начнет. И ничего ему с этого не станется.

***

Просиживать целую неделю без дела оказалось мучительно. Джинн наотрез отказалась поручать хотя бы мелкое дело, дабы занять руки и голову. Все эти дни капитан провел слоняясь по Мондштату и его окрестностям. Голова на мысли была пуста. Словно кто-то залез в нее и достал не только думы, но и сам мозг, оставляя только пустую оболочку. Пить он также не стал, ни грамма во рту не было за последние дни. Все же подготовиться к серьезному разговору (а там гарантированно соре) нужно основательно. Уж лучше с никакущей черепушкой на плечах, нежели с забитой невесть чем. Судьбоносный день настал тогда, когда Джинн, вызвав владельца Крио Глаза к себе, известила того о том, что Рагнвиндр уже находится в своих владениях и чувствует, со слов тамошних работников, вполне себе сносно. В последние слова Альберих верил с натяжкой. Да, конечно, сносно он себя чувствует. Даже не видя и не слыша винодела, Кэйя был готов поставить все свои скудные пожитки на то, что врет тот на каждом сказанном слоге. Добраться до Винокурни — дело плевое. Но вот зайти туда оказалось сложнее, чем предполагалось. Три коротких стука в массивную дверь и на пороге тут как тут Аделинда. Годы ту не взяли от слова абсолютно. Теплая улыбка тронула губы женщины, когда капитан приветственно ту обнял. Главная горничная не стала препятствовать Альбериху, когда тот уже оказался с другой стороны двери. Как и оповещать мастера о том, что к нему наведался гость и можно ли ему пройти. Зная заранее ответ, Аделинда лишь ухватила капитана за запястье перед тем, как тот направился бы в сторону покоев. — Хоть мне и не следовало поступать именно так, но это — единственно правильное решение.