Fairy story

      Почти что за месяц проживание здесь, в королевстве своего будущего мужа, Изуку побывал если не во всех уголках замка, то в большинстве точно, однако в особенности Мидория облюбовал именно два места: сад, где проходили почти все встречи юного принца с Тошинори, и библиотека.       Остальные места, конечно же, тоже нравились Изуку, более чем устраивая его: комната Мидории была просторной и уютной, просто-напросто прекрасной; обеденный зал тоже неплох; кабинет Яги, в который он однажды был приглашён, выглядел и вовсе потрясающе относительно практичности и удобства!       Тем не менее, если кому-либо вдруг хотелось найти Мидорию, стоило сразу же направляться в сторону сада или библиотеки. Благо, теперь нет смысла скрываться: вот-вот Изуку и Тошинори сыграют свадьбу, поэтому подданные королевств в курсе об этом событии, а следовательно — можно спокойно перемещаться по замку практически в любое время.       «Практически» — лишь по той причине, что вновь прогуливаться с Яги в ночное время суток слишком рискованно, хоть и… приятно, весело и вполне себе романтично, как казалось Мидории. Впрочем, на ночных прогулках по саду романтика не заканчивалась: хотя перед свадьбой у Тошинори появилось как минимум в два-три раза больше забот, он старался проводить с Изуку много времени.       Конечно же, всё не выходило за рамки разумного и возможного — Мидория не был против того, чтобы Яги уделял ему немного меньше внимания, если это хоть как-то помогло бы ему побыстрее закончить со своими делами и с различного рода проблемами, которые приходилось теперь решать.       Единственное, на что Изуку отчасти обижался — так это на то, что Тошинори не позволяет Мидории лишний раз делать что-либо, предпочитая, чтобы он отдыхал. По крайней мере, какое-то время, пока окончательно не освоится в управлении королевством — Яги пообещал своему мальчику, что обязательно расскажет ему обо всех тонкостях, обо всех основных нюансах такой деятельности, что не могло не радовать…       Ах да! Возвращаясь к начатому, стоит сказать, что Тошинори и впрямь решил не ограничиваться только садом, периодически вытаскивая Изуку даже за пределы замка, прогуливаясь вместе с юным принцем по особенно красивым местам. Сегодня они как раз собирались провести день подобным образом.       Но Яги слишком устал, как бы сильно ни старался отрицать этот факт, отмахиваясь в ответ на кошмарнейшие синяки под глазами, усиливающие его и без того глубокие тени. Также трудно не заметить, что почти постоянно Тошинори ходил как сонная муха, совсем не напоминая короля.       Впрочем, за внешний вид, практически кричащий об измождённости Яги и о том, что ему срочно нужно, во всяком случае, полежать или же сделать небольшой перерыв в своей работе, мысленно отвлечься от неё и ото всех проблем; Мидория ни в коем случае не стал относиться к Тошинори хуже.       Несмотря на то, что в силу своей неопытности Изуку банально не до конца понимал, как лучше всего обозначить собственные чувства, но он просто знал, что те самые чувства хорошие, те самые чувства к Яги положительные, иначе и быть не может. Вот только… как это чувство лучше всего обозвать?       Нечто тёплое, растекающееся в груди мягким жаром, вызывающее волнение и странный трепет, а главное — заставляющее сердце биться чаще, заставляющее Мидорию то и дело смущённо отворачиваться куда-нибудь в сторону, стоило только поймать на себе ласковый взгляд Тошинори; и вести себя порой невероятно нелепо.       Однако Яги привык ко всем «нелепостям» в поведении Изуку и к его извечному смущению, что никак не отталкивало — точно так же, как и бормотание юноши, из которого зачастую можно было узнать много новой информации: в частности о том, что на самом деле Мидория думает о той или иной ситуации, чего он желает.       Таким образом Тошинори и узнал, что Изуку, мягко говоря, был бы счастлив, если бы Яги согласился как-нибудь провести с ним время в библиотеке за совместным чтением книг, за обсуждением прочитанного когда-либо ранее — вполне неплохое, как казалось Мидории, времяпровождение.       Впрочем, Всесильный придерживался похожего мнения, разделяя с Мидорией любовь к книгам, о чём он уже однажды говорил ему. Разве что обычно Тошинори редко удавалось прочесть что-либо новое — уж больно много забот, разнообразных проблем накапливается в королевстве.       Не то чтобы на сей раз забот меньше: Яги предстояло проделать в ближайшие дни попросту невероятное количество работы, выполнить огромное количество различного рода дел, начиная от встреч с представителями некоторых других королевств, заканчивая же окончательными приготовлениями ко свадьбе — по крайней мере, приглашения отправлены, известно точное число гостей, кто сможет, а кто не сумеет прийти…       Но Тошинори в любом случае постарался бы найти для своего мальчика время на то, чтобы поговорить с ним в библиотеке, относительно беззаботно провести хотя бы несколько часов, прежде чем работа и дела вновь захлестнут Яги с головой, однако в действительности он хотел бы совершенно иного. Уж точно не рутинных занятий.       Король всегда тщательно и предельно чётко исполнял свой долг — долг перед подданными, королевством и его жителями в целом; не было ещё ни одного дня, когда Тошинори отнёсся к подобному безответственно или же отдыхал. Но с появлением Изуку в жизни Яги изменилось многое.       И если ранее он мог работать в буквальном смысле до потери сознания, совершенно не жалея ни себя, ни своего здоровья, ни своих сил… то теперь у Тошинори был вполне весомый аргумент, почему нужно перестать каждый раз так перенапрягаться: Яги не может бросить юного принца, не может бросить Мидорию.       К тому же, бывает так, что… порой неплохо хотя бы раз в жизни побыть немного эгоистичным, позволить сделать то, что фактически никогда ранее не делал — просто отдохнуть, просто расслабиться в компании с любимым человеком, который вам очень дорог и важен, как и все его желания.       На сей раз Тошинори отдал предпочтение не работе, а Изуку. И, к слову, не жалеет о своём выборе, о своём решении, глядя на чрезвычайно счастливого, будто бы лучащегося энергией, Мидорию. Похоже, он и впрямь так сильно ждал этого момента — побыть вместе с Яги в их излюбленном месте, а не в полном одиночестве, не считая библиотекаря.       Не желая мешать королю и его будущему супругу, стоило только Тошинори и Изуку пройти в нужное помещение в замке, по приказу самого Всесильного все работники библиотеки ушли, вероятно, по каким-то своим делам, перешёптываясь между собой. Распускают слухи, сплетни?       Фыркнув, Яги решает не обращать внимание на подобные вещи — слухи были, слухи есть, и слухи будут всегда и везде, они всё равно неизбежны, не так ли? Поэтому зацикливаться на том, какие слухи про тебя разносятся по королевствам — максимально бесполезная трата времени, которое можно потратить на что-то более нужное и полезное.       Например… на то, чтобы вместе с Мидорией, смутившимся взглядами и хихиканьем прислуги, подойти к одной из полок с книгами в библиотеке, с интересом оглядывая её, читая названия тех или иных книг в поисках чего-нибудь необычного, чего-нибудь, что могло бы понравиться Изуку. Какие жанры ему нравятся больше всего?       Но что-то подсказывало Тошинори, что большинство книг тех жанров Мидория уже прочитал не только за время пребывания здесь, в королевстве Яги, но и за всю свою жизнь — Всесильный знал, что Изуку фактически был книжным червём у себя дома, поглощая информацию из книг, будто губка.       По этой причине, возможно, идея предложить ему сегодня что-нибудь другое, какой-нибудь другой жанр, не такая уж и плохая, как на первый взгляд казалось сомневающемуся Тошинори. Чего хотелось бы Мидории сегодня? Чего-нибудь романтического? Чего-нибудь, что связано с приключениями? Или же прочитать какую-нибудь сказку? Что-то другое?       Вероятно, стоило бы сначала поинтересоваться у Изуку, что конкретно он желает прочитать, прежде чем продолжить бесцельно рыться среди других книг на полках, тем самым наводя лишь беспорядок в библиотеке — явно плохая перспектива. Яги предпочитал не усложнять работу своих подданных, так что потом придётся расставить всё по своим местам.       Позже. Не сейчас, когда вместо «уборки» и наведения порядка Тошинори, переведя взгляд с книг на Мидорию, бормотавшего что-то себе под нос — совершенно очаровательная привычка; озадаченно потирает подбородок, прежде чем с лёгким оттенком разочарованности в голосе сказать:       — Ах, прости меня, мой мальчик… но я действительно не знаю, какую книгу тебе порекомендовать. Что тебе хотелось бы прочитать? С чем это связано, Изуку? Только скажи мне, и я обязательно постараюсь это найти.       В конце концов, Мидория не может не улыбнуться, и тем более — не может не покраснеть в который раз при Яги, поведение которого, мягко говоря, льстило Изуку: Тошинори относился к нему очень хорошо и бережно, словно единственное дорогое, что было во всём замке — юный принц, личное сокровище короля, которое он тщательно оберегал.       И естественно, что Всесильный всегда старался исполнять любые просьбы, желания и мечты Мидории, несмотря на то, что обычно Изуку редко говорил о чём-то подобном, а если и говорил, то ограничивался пустяками — не хотел обременять Яги, наоборот расстроенного таким поведением.       Он многое хотел сделать для своего мальчика, показать ему как можно больше красивых мест, делать ему различные подарки, каким-либо образом баловать, сам до конца не осознавая того, насколько же сильно Мидория влился в жизнь. Теперь жизнь без него уже навряд ли была бы жизнью.       Поэтому Тошинори искренне счастлив исполнить хотя бы такое небольшое желание Изуку, позволить ему и себе крошечное «баловство», проведя день не с бумажной волокитой, распоряжениями и многим другим, а с Мидорией, как уже тоже сказано ранее.       К облегчению Яги, Мирай — помощник короля, согласился ему помочь, взяв на себя какую-то часть обязанностей на сегодня, руководствуясь тем, что Всесильному и впрямь нужен отдых за долгие и непрерывные годы доблестной работы и защиты своих подданных.       Можно не беспокоиться. Всё будет в порядке, всё будет хорошо, о чём и спорить не нужно — Тошинори уверен в тех людях, которые занимают у него в королевстве высокие должности. И тем более, зная своего помощника… что ж, Яги и впрямь нужно выкинуть беспокойства из головы. Однако отдыхать, толком ничего не делая — так непривычно и странно, если бы не Изуку.       — Тебе не стоит настолько сильно зацикливаться на таких мелочах, — неловко потирает шею Мидория, избегая взгляда короля, иначе лицо Изуку было бы ещё более красным, чем сейчас, — потому что… дело не в книгах. Я просто рад побыть с тобой, Тоши.       Несмотря на то, что юный принц по-прежнему невероятно стеснителен — вероятно, он сам по себе такой человек, а может, всё из-за возраста, ведь Мидория ещё очень молод; однако какая-то часть неловкости при общении с Яги прошла практически полностью.       Теперь Изуку мог с относительной лёгкостью звать своего будущего супруга «Тоши» и обращаться к нему на «ты», когда они наедине, когда рядом никого нет поблизости — как сейчас. В подобные моменты Мидория также, как правило, предпочитал придвигаться к Яги, стоять к нему поближе.       Тошинори поощрял Изуку любые проявления привязанности, любые проявления его чувств, его нежности, и последнее — в том числе. Так, если Мидория стоял рядом с Яги, просто грешно не погладить юного принца по голове или же не зарыться в его волосы, ласково пропуская между пальцами вечно спутанные и беспорядочно растрёпанные прядки волос.       Этим Всесильный сейчас как раз и занимался, оказавшись всего лишь в нескольких шагах от Изуку, но одновременно так, чтобы его действия не казались чем-то неприличным, учитывая то, насколько целомудренные у них отношений — Тошинори не желал втягивать Мидорию… в то, к чему он ещё явно не готов.       Глядя ему в глаза, в которых отражался, вероятно, весь мир; Яги запускает свои длинные и тонкие пальцы прямо в копну волос Изуку, обдавая Мидорию невероятной нежностью, заключённой в каждом прикосновении Тошинори, наблюдающего, как юный принц тянется к ласке — будто котёнок, пригретый солнцем — так чудесно, так мило, так очаровательно…       — Нет, — качает головой Яги, вновь повторяя со всей возможной мягкостью и осторожностью в голосе, чтобы не спугнуть Изуку или же не расстроить его случайным образом, — нет, мой драгоценный мальчик. Твоё желание для меня — не мелочь. Но я тоже рад проводить с тобой время. Ты всё ещё хочешь найти какую-нибудь книгу?       Щёки Мидории, почти по-детски мягкие и наверняка очень приятные на ощупь, постепенно приобретают новые оттенки, переходя, кажется, из одного цвета в другой: из бледно-розового до яркого красного, поразительно близкого к свекольному.       — Т-тогда, — бормочет Изуку, прикрывая свои глаза, когда Тошинори неожиданно касается кончиками пальцев лица Мидории, лаская каждую его идеальную и очень красивую — по крайней мере, по мнению Яги, веснушку, — д-давай… в-возьмём л-любую к-книгу?       И разве может Тошинори отказать Изуку, когда его глаза, такие большие и широко распахнутые — словно удивлённый оленёнок, до краёв наполнены счастьем и тем, что Мидория никак не мог вспомнить, понять, однако Яги знал, разве что… не говорил юному принцу. Он хотел при приберечь это слово для другого и очень знаменательного дня.       А пока — Тошинори просто кивнул Изуку, нехотя убирая руку с его лица и возвращаясь к книжным полкам, наобум вытаскивая одну из книг, название которой Яги показалось весьма интересным. Может, и сама книга окажется не менее интересной для Мидории?       Едва заметно пожав плечами, Тошинори внезапно оглядывается по сторонам — в поисках места, куда можно было бы присесть с Изуку, чтобы было максимально комфортно читать вдвоём одну книгу. Ах, не то чтобы в библиотеке нет стульев или же кресел…       Но сидеть вдвоём на одном стуле — как минимум неловко, как минимум смущающе, не говоря уже о том, что Мидория, вероятно, после этого ходил бы и заикался практически каждую секунду. Если же сидеть на двух разных стульях, тогда будет сложно читать книгу вместе.       Остаётся только один вариант: диван, который, возможно, не такой уж и большой, однако места на нём достаточно для двух человек… и даже, возможно, для троих, если хорошенько постараться уместиться. К счастью, кроме Яги и юного принца здесь никого нет, так что им не придётся ютиться, они смогут комфортно расположиться вдвоём, да?       — Изуку, — начинает Тошинори, держа в руках достаточно старенькую книгу, проводя пальцами по обложке. И на своё имя Мидория, подняв голову, реагирует практически сразу же. — Не желаешь ли ты перейти на диван, где нам, полагаю, будет удобнее всего?       Юноша не думает долго, лишь пару секунд «витая в облаках» — было даже видно, как в голове у него крутились шестерёнки; прежде чем согласно кивнуть и последовать прямо за Яги, бормоча что-то под нос, а после — присаживаясь вместе с Тошинори на мягкую мебель и замирая в неловкой позе, сложив ладони на колени.       Какое-то время Яги, запрокинув руку на спинку дивана, смотрит на Изуку с нескрываемым недоумением, не понимая, почему Мидория так неожиданно напрягся. Ему не очень комфортно, ему не очень удобно? Тошинори мешает ему? Или же… ах, вот оно что.       Изуку не знает, как ему расположиться — по крайней мере, так думает Яги, специально освобождая для него побольше пространства и хлопая рукой по месту рядом с собой, улыбаясь ласково, понимающе, и одновременно — слегка дразняще. Потому что Мидория слишком светлый, слишком чистый для всего этого мира, и не менее очаровательный.       — Иди сюда, — говорит Тошинори, незаметно — настолько, насколько возможно, по-доброму посмеиваясь в кулак над бесконечным смущением Изуку, когда он яростно кивает головой, в конце концов оказываясь поближе к Яги. Но недостаточно близко. — Можешь пододвинуться ещё, если хочешь. Иначе будет трудно читать одну книгу вдвоём.       Мидория не может не согласиться с ним: и впрямь будет трудно читать книгу, если Изуку окажется далековато от Тошинори, а сам Яги, естественно, далековато от своего будущего супруга — одна из причин, по которой юноша вновь так быстро соглашается.       Вот только… так непривычно сидеть настолько близко ко Всесильному, что их тела совсем немного, но всё-таки соприкасаются, на что Тошинори, кажется, не обращает внимания. Однако для Изуку это своего рода потрясение — в буквальном, конечно же, смысле.       Поэтому он не сразу замечает, как Яги начинает неторопливо читать вкрадчивым и спокойным голосом, слегка с хрипотцой, предисловие к книге, иногда адресуя Мидории крошечные улыбки, тем самым подбадривая его, поддерживая и говоря, что всё хорошо. И это и впрямь действует.       Пусть и не сразу, однако постепенно Изуку оказывается ближе к Тошинори: с каждой секундой между ними всё меньше и меньше расстояния, свободного пространства — не то чтобы им подобное мешало читать. За исключением того, что стоило только Яги перевернуть одну из страниц, от пыли Мидория забавно сморщил нос, а после — чихнул.       В остальном же всё наоборот: совсем скоро Изуку, окончательно успокоившись и осмелев, с интересом смотрит в книгу, находясь предельно близко к Тошинори, чей голос со временем звучит всё тише и тише, что Мидория, впрочем, замечает не сразу, толком не замечает вообще, прислушиваясь к Яги, прежде чем произойдёт то, чего никто не ожидал.       В какой-то определённый момент слова Тошинори, судя по ощущениям, доносятся до Мидории как через непробиваемые, как через просто-напросто непроходимые стены из ваты, блокирующие любые звуки, любые помехи, мешающие одному-единственному, но очень важному сейчас — безмятежному сну в объятиях родного человека…

***

      Когда Яги неожиданно приоткрывает свои глаза, он, по-прежнему сонный и разморенный ясным днём и таким же ясным, ярким и тёплым солнцем, пробивающимся через окна в библиотеке; не сразу может понять, что происходит, и происходит ли вообще хоть что-то.       Кажется, повсюду царит сплошное спокойствие, сплошное умиротворение, словно в мире нет никаких иных проблем, нет ни войн, нет ни бедности, ни болезней, ни смертей, однако есть другое — мир и процветание, гармония, потрясающие запахи весны и её ласковые лучи тепла, неторопливо подкрадывающееся к людям лето, ожидание того, что вскоре всё наладится.       А у Тошинори вовсе нет никакой работы, у него абсолютно нет здесь и сейчас никаких дел, никаких титулов, никаких должностей — он самый обыкновенный человек, который просто живёт, который спустя долгое время и годы беспрерывного труда теперь старается урвать из жизни как можно больше радостных и вот таких вот спокойных мгновений.       Мгновений, когда на руке у Яги, в его мягких и нежных, осторожных объятиях, находится целый мир; мир — не для всех, мир — для Тошинори, и это — Изуку, который точно так же, как и Всесильный, заснул во время их совместного прочтения какой-то книги, название которой впредь уже не важно.       Важно то, как выглядит Мидория в данный момент, неосознанно прижимаясь к Яги ещё ближе — быть может, в поисках тепла, нежности, заботы, спокойствия — то, что ему с радостью Тошинори готов предоставить не только сейчас, но и в любой другой час, в любой другой день — всегда.       И глядя на Изуку… ах, его пушистые чёрные ресницы, напоминающие Яги нечто вроде вееров или же тёмную хвою, что подходит для описания ресниц юного принца, вероятно, лучше всего; вблизи кажутся просто невероятными, невообразимыми! Будто одно из чудес света.       Впрочем, не только ресницы, ведь пока Мидория дремлет, пока он абсолютно расслаблен, Тошинори позволяет себе крошечную шалость — полюбоваться каждой его маленькой веснушкой, оглаживая подушечкой пальца, проводя от одной точечке к другой невидимую линию, делая вывод: веснушки Изуку чем-то похожи на звёзды, составляющие целые созвездия, составляющие целую Вселенную.       Стоит ли говорить о том, насколько же Мидория прекрасен? Его чарующие глаза и пушистые ресницы, его очаровательно мягкие щёки, усеянные бесчисленным количеством звёзд, его непременно нежные тонкие губы, изогнувшиеся в улыбку, выражающую счастье.       Отдельное внимание Яги хотел бы уделить волосам Изуку, на вид растрёпанным, на вид неухоженным и вечно спутанным, но на деле же — до одури приятным на ощупь, их хотелось трогать вновь и вновь, наслаждаясь ощущениями, наслаждаясь осознанием, что именно Мидория будущий супруг Тошинори.       Мысль, из-за которой Всесильный думает, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди — настолько яркие чувства и эмоции, словно Яги был влюблённым юношей, а не вполне серьёзным взрослым человеком. Однако как Тошинори мог иначе, когда наконец-то обрёл своё счастье?       Счастье, даже во сне сосредоточенно бормотавшее себе что-то под нос. Увы, Яги трудно разобрать, о чём конкретно Изуку бормотал сейчас, но почему-то вдруг это показалось Тошинори знакомым, чем-то отдалённо похожим на три заветных слова: «Я тебя лю…».       Внезапно вся безмятежность и спокойствие Яги разрушается в одно мгновение, сменяясь предчувствием опасности, что, откровенно говоря, граничило с паникой, потому что он не знал, чего стоит ожидать, а главное — сможет ли защитить Мидорию.       И когда дверь в библиотеку распахивается с громким звуком, будто бы что-то свалилось, или же на Тошинори и Изуку надвигается летящий с огромной скоростью метеорит, отчасти Яги прав. Человек, вошедший в это помещение, без сомнений пугающий, несмотря на внешний вид.       Невысокий старичок, выглядевший в крайней степени недовольным всем происходящим и почти что прожигающий Тошинори пламенным взглядом, означающим лишь то, что сейчас король получит оплеуху — как минимум. Однако Яги неясно, что здесь забыл его бывший учитель — Сорахико Торино.       Съёживаясь, Тошинори покрепче обнимает Мидорию, желая в случае чего прикрыть юного принца собой, своим телом, не зная, в чём заключается надвигающаяся опасность, которая и впрямь с каждой секундой приближалась. Боги, стоит ли Яги притвориться спящим? Нет, уже поздно…       — Я надеюсь, мальчишка всё ещё «цел»?! — выкрикивает учитель Тошинори, напоминая грозовую тучу. И что самое удивительное — Яги никак не мог предположить, что… Торино беспокоится об Изуку? Или же что это вообще такое сейчас было?       Но Тошинори готов поклясться, что его Мидория действительно цел и невредим: пока Изуку сам того не захочет и не будет к этому готов… ну, Яги более чем согласен подождать со всем. В конце концов, у них наверняка ещё много времени — фактически целая жизнь, которую они проживут вместе, поэтому торопиться некуда.       То ли по той причине, что Тошинори казался запуганным зверьком, то ли по другой причине — по той, как же сильно он старался оберегать Мидорию не только сейчас, но и в любое другое время; а может… дело было и в том, как Яги смотрел на Изуку, однако в скором времени Сорахико смягчает свой взгляд, тяжело вздыхая.       — В любом случае, — с притворным раздражением говорит он, уже собираясь, вероятно, развернуться обратно и уйти по своим делам, будто ничего и не произошло, — я хотел бы познакомиться с ним позже и поговорить. И… я рад, что ты нашёл своё счастье, Тоши.       Яги не уверен, что больше всего сбивает его с толку: нехарактерная мягкость и даже нежность в голосе наставника, его не менее нежный взгляд, адресованный Мидории, столь внезапное появление или же странная просьба.       Однако кое-что Тошинори знает наверняка: когда Изуку, заснувший в библиотеке, проснётся в объятиях Яги, во сне уткнувшись носом ему в грудь, он будет без перерывов краснеть и заикаться перед Всесильным несколько дней подряд — это ведь Мидория, иначе и быть не может.