VII. Вечернее свидание
16 марта 2022 г., 23:00
Примечания:
Заранее отредактировано и заранее проверено, однако ПБ открыта
Возможно, как думал в некоторые моменты Изуку; большую часть времени, как и большую часть жизни Мидории в целом, родители относились к нему порой… ах, не поймите его неправильно, юный принц ценил всю их заботу и все их старания, но избавиться от мысли, что они относились к нему порой слишком по-детски, трудно.
По крайней мере, хотя Изуку в этом году ещё только должно было исполниться ровно восемнадцать лет — возраст, в котором он уже точно мог начать хотя бы минимально править королевством; назвать себя ребёнком Мидория не был способен. Конечно, в его поведении наверняка просматриваются какие-то ребяческие черты, а также чрезмерная доброта и простодушие…
Тем не менее, если ранее Изуку подобное отношение к себе в некотором смысле задевало, вызывая у него желание всеми силами попытаться доказать родителям обратное, совершенно противоположное; то теперь это также несло самую настоящую проблему.
Вдобавок к тому, что Мидория, судя по его возрасту, вполне в состоянии участвовать в управлении королевством, он в состоянии делать не только это, но и встречаться с кем-либо, ходить на свидания, раз на то пошло. И если Изуку в теории знал, какого это — управлять королевством, то какого ходить на свидания — нет.
Кроме того, несмотря на то, что верными помощниками и спутниками в жизни Мидории всегда были книги, коих что здесь, что в родных краях немало, Изуку прекрасно понимал и осознавал тот факт, что в большинстве случаях в книгах многое отличается от реальности, в книгах многое приукрашено или переделано, слишком неправдоподобно.
Поэтому вполне очевидно, что на сей раз книги Мидории — не лучшие советники, не лучшие помощники. К тому же, окажись на самом настоящем свидании, навряд ли Изуку станет вспоминать все прочитанные когда-либо книги, желая понять, как вести себя в тот или иной момент.
Мидории нужны были действительные советы, объяснения и наставления от реальных, от настоящих людей, а не от вымышленных персонажей различных произведений. Тем более… должен ли Изуку вести себя во время свидания в роли принцессы? Или же в роли принца?
Мидория прочитал за свою жизнь не так много книг, где один принц был с другим принцем, а какая-нибудь принцесса была с другой принцессой. Примерно точно такое же, вероятно, количество книг связано с однополыми отношениями простых людей, у которых нет определённых титулов, определённых званий.
Иными словами, даже при таком раскладе у Изуку есть не так уж и много информации, благодаря которой он смог бы чувствовать себя сегодня вечером хоть немного увереннее, хоть немного спокойнее, чем на данный момент. Честно говоря, сейчас ему хотелось в панике ходить из одного угла в другой угол.
Отвратительно в ситуации именно то, что Инко, вероятно, всё-таки поделилась бы с собственным сыном хоть какой-то информацией о том, как лучше всего вести себя во время свиданий. Однако его мама, увы, не может на данный момент бросить своё королевство, чтобы навестить Мидорию. По крайней мере, в ближайшее время такой возможности попросту нет.
Кто ещё способен помочь Изуку, кто ещё способен дать ему хоть какой-то совет? К сожалению, отец Мидории тоже находится слишком далеко сейчас, не говоря уже о том, что в последний раз видел сына очень давно. А все остальные люди, близко общающиеся с юным принцем, также отсутствовали здесь. Вполне естественно и понятно, но весьма досадно.
Многих ли людей знал Мидория в королевстве Всесильного? Увы, однако тоже нет: Изуку относительно знаком только с самим королём и с некоторыми его слугами. Кроме того, информация о свадьбе короля Яги и юного принца из другого королевства на данный момент не являлась общедоступной. К кому тогда идти?
Ах, приехав вместе с мамой в другое королевство, чтобы обсудить некоторые важные вопросы об объединении одного королевства с другим, Мидория никогда не думал, что попадёт в такую ситуацию, казавшуюся ему не просто странной. Невероятно странной — как минимум.
В буквальном смысле всего лишь один-единственный день изменил жизнь Изуку кардинально, если говорить откровенно, если говорить честно. В конце концов, всего лишь некоторое время ранее — до поездки, Мидория не имел представлений или каких-то догадок о том, как будет выглядеть его будущее.
Пытаясь представить себя через хотя бы несколько лет, в голове у юного принца возникал лишь единственный образ: всё та же библиотека, всё те же книги, всё тот же небольшой сад… об исполнении самой главной мечты Изуку не было и речи, как и о том, чтобы у него появился человек, который смог бы стать ему другом. Или же кем-то подобным. Тем более — спутником на ближайшие годы жизни.
И несмотря на то, что Тошинори, признаться честно, относился к Мидории как минимум мягко и нежно, на протяжении всего их знакомства подбадривая юного принца, казалось бы, в любом его увлечении, каким бы детским оно ни казалось; в то же время Изуку не мог сказать, что такое отношение к себе задевало.
Если родители и впрямь относились к Мидории по-детски, лишний раз не воспринимая его как человека, способного на принятие каких-либо важных решений или же способного на участие в управлении королевством, то Яги же прекрасно уважал, принимал и интересовался мнением Изуку, вовлекая своего будущего мужа в различные разговоры, начиная от любимых книг и заканчивая мечтами.
По крайней мере, возвращаясь вчера вечером с конной прогулки, по дороге до королевства Мидории было интересно услышать, что планировал Тошинори в дальнейшем, что планировал он в ближайшем будущем, пусть разговор такого плана продлился недолго — к сожалению, Яги вновь нужно было отойти по важным делам.
Однако Изуку ни капли не чувствовал себя расстроенным: прощаться со Всесильным до вечера сегодняшнего дня было, конечно, досадным событием, но в то же время тёплые чувства, оставшиеся после всех разговоров и обсуждений тех или иных моментов, будь то полнейший пустяк или же что-то более серьёзное, а также волнение от предстоящего свидания; захлестнули Мидорию с головой.
Впредь ему казалось чем-то непостижимым думать о чём-то ином, не связанным с Тошинори и с вечерней встречей, благодаря чему даже все обиды на родителей или же недовольство ими вмиг забывалось, сменяясь одним-единственным вопросом, кружащимся в мыслях Изуку вихрем.
Впрочем, вопрос был не только один, вопросов было гораздо больше, но все они сводились примерно к одному, к уже озвученному: Боже, что Мидория должен был делать на свидании? А если говорить про «производные» от этого вопросы, то… что Изуку должен был говорить?
Должен ли он вообще говорить хоть что-то? В конце концов, не молчать же Мидории всё свидание. Но стоило ли говорить что-то особенное, какие темы для разговора лучше всего использовать, а какие — не стоит? В книгах всё казалось гораздо проще, чем в действительности.
Особенно Изуку осознал это, когда сам столкнулся с такой ситуацией, а не прочитал что-то подобное в какой-нибудь, к примеру, сказке, где всё тем более проще, чем в реальности. Очень и очень странной для Мидории реальности. Почему никто не подготовил его ко взрослой жизни ранее?
К сожалению, ответ на сей вопрос уже был дан ранее: помимо того, что Инко наверняка считала, что её сыну ещё слишком рано знать нюансы взрослой жизни, также теперь королева находилась слишком далеко от Изуку, чтобы рассказать ему о том, что вообще включают в себя не только свидания, но и свадьба в целом — ещё один вопрос, волнующий Мидорию.
И всё-таки, учитывая то, что до свадьбы оставалось время, а до предстоящего свидания — практически нет, Изуку предпочитал сосредоточиться на ближайших событиях, пытаясь собрать в своей голове все возможные идеи, предположения и любые другие мысли, способные ему помочь.
Единственное, что пришло Мидории, явно взволнованному, в данный момент на ум — вероятно, не мешало бы… одеться получше? По крайней мере, вспоминая книги, в них описывалось, что главные герои были одеты как-то по-особенному. Точно ли Изуку стоило это попробовать? Точно ли это обязательный и самый главный пункт в свиданиях?
К счастью, Мидория по настоянию Инко взял с собой несколько вещей, которые и впрямь мог назвать как минимум «нарядными», а главное — вполне подходящими для подобного мероприятия, как казалось самому Изуку. К тому же, если ему понадобится что-то вроде дополнительной одежды, то можно сказать об этом Тошинори.
Потому что мама Мидории и впрямь приедет сюда вместе с другими вещами сына не так уж и скоро. И в то же время — Изуку проще подождать, чем попросить у Всесильного что-либо, ведь… это так неловко. И юный принц всё ещё не до конца привык к своему будущему мужу.
Несмотря на это, если бы вдруг Мидория и попросил бы что-то у Яги, с большой вероятностью ему предоставили бы ту самую вещь или же, предположим, еду, почти моментально — однажды, во время одной из коротких встреч, Тошинори открыто сказал нечто подобное Изуку.
Но ситуация была не настолько критической, чтобы обращаться за чем-либо к Яги, не так ли? По крайней мере, подходящая для свидания одежда есть у Мидории… что ещё нужно для свидания? Уже более сложный вопрос, изрядно замучивший Изуку, который и впрямь начал без какой-либо цели ходить по траектории «из угла в угол», отчаянно бормоча себе под нос всё то, что крутилось в голове.
Возможно, ему всё-таки не мешало бы обратиться за помощью ко Всесильному — единственный человек, способный хоть немного, но всё же помочь Мидории. Но в то же время: не будет ли странным спросить у Тошинори, как вести себя на свидании с ним? Не станет ли Яги смеяться?
Нет, точно нет — Тошинори не станет смеяться над Изуку, он наверняка принял бы Мидорию и его нелепые — как казалось самому юному принцу; вопросы. Кроме того, Яги, скорее всего, дал бы самый лучший ответ и всё прекрасно, неторопливо и спокойно разъяснил бы.
Тем не менее, почему-то — вероятно, в силу некоторой стеснительности и нежелания случайным образом разочаровать своего будущего мужа, Изуку так и не смог решиться на сей «подвиг». Более того: где находился на данный момент Тошинори? Был ли он сейчас на каком-нибудь важном собрании?
Судя по всему, Мидории придётся искать ответ самостоятельно, в очередной книге, в очередной сказке или же рассказе — к тому же, Изуку разрешили брать из библиотеки и читать все те книги, что ему захочется. И к счастью, до свидания действительно оставалось время, чтобы придумать и вспомнить что-то ещё…
***
И даже несколько прочитанных книг, перерытое немалое количество различной информации и около шести-семи часов до вечера ни капли не помогли Мидории подготовиться к свиданию хотя бы минимально. Или же, по крайней мере, относительно успокоиться. Вероятно, часами ранее, когда ещё не стемнело, а Изуку в те моменты либо бродил по предоставленной ему комнате, витая в собственных мыслях, либо же фактически перерывал всю библиотеку в поисках нужной информации; он был… гораздо спокойнее, чем сейчас — трудно поверить, но факт остаётся фактом. Теперь же Изуку выглядел так, словно с ним произошло что-то очень и очень плохое, буквально сравнимое с громаднейшей трагедией. Как ещё один вариант — судя по внешнему виду Мидории, где-то недалеко от него пронёсся вихрь, растрепавший и без того, как правило, вечно взлохмаченную причёску юного принца. Он был почти что готов молиться всем существующим богам в мире, лишь бы только всё остальное, включая специально надетый Изуку костюм для особых случаев — для какого-нибудь праздника или невероятно важного события, для какой-нибудь встречи; не помялось, не превратилось в не пойми что. Потому что конкретно на тот момент, когда у Мидории крутились в голове подобного рода мысли, Яги, кажется, ещё не было в назначенном для свидания месте — в саду, где в это время царствуют сплошные тишина и умиротворение, полнейшее спокойствие — впрочем, как и, вероятно, в любое другое время суток. Изуку в целом немного удивляло, что если дома — говоря про королевство его мамы и непосредственно королевство самого Мидории; нередко было как-то оживлённо, порой даже слишком шумно — настолько, что это и вовсе раздражало; то здесь, у Всесильного, будто сама природа и впрямь замирала перед королём, но особенно — перед его встречами с будущим супругом. Юный принц не мог вспомнить за всё время своего прибывания в этом королевстве хотя бы один день, когда атмосфера вдруг стала бы неспокойной, тревожной, а главное — попросту не такой, к которой Изуку уже привык. И он точно не отрицал, что подобное уединение с природой, как и с собственными мыслями, его радовало. Не всегда, но по большому счёту, Мидория чувствовал себя безмятежно почти целыми днями, особенно если проводил те дни и время с Тошинори. Во всяком случае, если у Изуку и были какие-то заботы, то на самом же деле они не являлись чем-то глобальным, чем-то действительно серьёзным. Здесь Мидория запросто забывал обо всех войнах, обо всех иных проблемах, по обыкновению тревожащих его разум, волнующих его сердце, разум и душу. Потому что… просто легко, свободно и комфортно Изуку находиться в королевстве Всесильного, где о нём, с одной стороны, тоже забоятся, однако всё равно это ощущается немного иначе. Не поймите его неправильно, он был искренне благодарен своим родителям за всё, что они ему дали, что они для него сделали. Однако как бы Мидория ни любил свою маму, а она его; порой в присутствии королевы словно дышать становилось трудно. В частности от излишней заботы и опеки. Как уже сказано ранее, Яги безусловно заботился об Изуку, заботился по-настоящему, заботился искренне и с особой тщательностью, но предоставлял Мидории много свободного времени и личного пространства, не был чрезмерно опекающим, не считал юного принца всего лишь ребёнком, а также не был слишком навязчивым. Кроме того, это, вероятно, вполне естественно так отдаляться от родителей, когда встречаешь того, кого ты… ах, Изуку трудно передать свои чувства и эмоции, он не всегда понимал и осознавал, что это могло означать, чем это было вызвано, несмотря на весь интеллект Мидории. Очевидно, что его неопытность во многом мешала, в том числе и даже в каких-то, казалось бы, мелочах вроде свиданий, банальных разговорах и не менее банальных встречах с другими людьми, не говоря уже про что-то иное. Но кое-что Изуку всё-таки мог сказать практически с максимальной уверенностью. Стоило только увидеть Тошинори, державшего в руке небольшой и вполне изящный подсвечник, благодаря которому Яги был хоть немного виден в такой темноте, с каждой минутой сгущавшейся лишь ещё больше, лишь ещё сильнее; как сердце Мидории, казалось бы, заметно ускорялось, а в груди зарождались приятные ощущения. Будто бы… как порой описывалось в прочитанных Изуку ранее книгах, от тех самых странных чувств и странных ощущений в душе всё расцветало — совсем как весной, совсем как в самый разгар лета. И это для Мидории, признаться честно, в новинку. Впрочем, с появлением Тошинори в его жизни, у Изуку многое было «в новинку», не так, как он к этому уже давным-давно привык, нет: именно благодаря Яги Мидория узнал много новых вещей, понятий, изменил своё мнение о той или иной ситуации, сделал определённые выводы. Поэтому ничего удивительного, пожалуй, в тех странных ощущениях нет. Непривычно, а порой даже и впрямь странно, однако Изуку, в какой-то степени, был как минимум счастлив, как минимум рад тем изменениям, хоть какому-то разнообразию в своей жизни. Но главное — Тошинори. Мидория от всей своей души рад просто видеть Яги, просто общаться с ним, просто взаимодействовать с ним. Особенно Изуку рад, когда он приближается к нему, освещённый ярким огоньком свечки, придающим Тошинори некую таинственность, некую загадочность — в частности из-за сумерек и спрятавшихся в темноте теней. Глядя на его лицо, такое прекрасное и утончённое, с острыми чертами, Мидория мог сказать, что загадочность заключалась в том, что оно — лицо, видно не полностью, как и глаза — трудно прочесть, какие эмоции испытывает Яги, держащий подсвечник не так далеко от своей груди. Однако совсем скоро — по мере того, как Тошинори неспешными шагами приближался к Изуку, тем самым колыхая мокрую от не так давно прошедшего дождя траву; всё проясняется, и передвижение короля — один из немногих посторонних шумов, но даже это меркло на фоне приятного и совсем немного хриплого голоса Яги: — Прошу прощения за опоздание, я надеюсь, что тебе, мальчик мой, не пришлось ждать меня слишком долго. Я искренне сожалею, что не смог прийти ровно в назначенное время, как мы и договаривались… Мидория вовсе не удивляется тому, что на собственном лице практически в тот же самый миг появляется улыбка: искренняя и радостная, лучистая — будто этим вечером вместо луны на небе появилось ослепительно яркое солнце. В конце концов, когда Всесильный здесь, иначе и быть не может, не так ли? Этот мужчина… обладал просто потрясающей способностью уже одним лишь своим видом дарить другим людям надежду, вызывать улыбки на их лицах и невольно радовать — даже, в каком-то смысле, успокаивать. Именно так это влияло на Изуку, что застенчиво топтался сейчас на месте. Ему не пришлось ждать Тошинори слишком долго — вероятно, не больше семи-десяти минут, что можно было назвать полнейшим пустяком, но точно никак не поводом для беспокойства, для обиды или же для чего-то подобного, для чего-то не менее неприятного. Именно поэтому Мидория, искренне улыбнувшись своему будущему мужу и шагнув навстречу; спешит заверить его, спешит убедить его в обратном, что ничего страшного не случилось, хоть Изуку и пришлось немного подождать Яги: — Всё в порядке, Т-тошинори… всё правда в порядке! И… я очень р-рад в-видеть т-тебя! И как человек, который думал о Яги и о сегодняшнем вечернем свидании без преуменьшения целое утро и целый день, а также вечером до этого дня, Мидория не соврал, уж точно не это. К тому же, Изуку не хотелось врать Тошинори: есть ли в этом какой-то смысл? Нет. По крайней мере, юный принц всегда старался быть с Яги предельно честным, предельно откровенным, по возможности не скрывая от него ничего такого и выкладывая всё, как есть, несмотря на смущение или же что-то такое. Хоть Тошинори и нравилось дразнить Изуку и раз за разом вгонять его в краску, его поведение не было связано с тем, чтобы навредить Мидории. Всё совершенно иначе: Всесильный, как правило, тем самым разряжал обстановку, что получалось у него в большинстве случаев весьма удачно — во всяком случае, никаких действительных жалоб Изуку, неловко заламывая сейчас свои пальцы; не имел. Просто смущён, но ничего больше. — Мне приятно это слышать, юный Мидория, — кивает Яги — такой простой и практически ничего не означающий жест, но Изуку любит, вероятно, если не все жесты Тошинори, то явно почти все, — кроме того, я тоже рад видеть тебя. По правде говоря, свидание с тобой было моим самым желанным и ожидаемым событием за день. Оу, правда? Мидория не ослышался? Быть может, услышанное — всего лишь игра воображения Изуку, или же его просто-напросто обманывает собственный слух? Потому что… неужели Яги был взволнован предстоящим свиданием точно так же, как и сам юноша? Подобное отчасти успокаивает. Но Мидория всё равно не может не озадачиться, не может не прикусить губу, вместе с этим погружаясь в самую глубь размышлений, различных предположений, догадок и многого-многого другого, из-за чего вовсе не мудрено, что Изуку, как и обычно, бормочет что-то себе под нос, не замечая любопытного взгляда Тошинори. Очень и очень любопытного взгляда, стоит, пожалуй, добавить. Будто бы Яги увидел прямо перед собой невиданную и невероятно забавную, невероятно интересную зверушку, что, конечно же, несколько утрировано. На самом же деле, Тошинори просто-напросто пытался разобрать, что говорит Мидория. Не самая лёгкая задача, однако Яги находит подобное… вполне милым. За всё то недолгое время их знакомства и общения, Тошинори удалось более-менее свыкнуться с особенностями в поведении Изуку. Но каждый раз он не мог не улыбаться, а тем более — не мог перестать любоваться Мидорией. Слишком очаровательно. — Гм, — король неловко кашляет в кулак, пытаясь привлечь к себе внимание Изуку, отвлечь его от бормотания, иначе процесс может затянуться до самого утра — не то чтобы Яги не по нраву бормотание Мидории, — в таком случае, раз мы оба наконец-то здесь, не хочешь ли ты начать наше свидание? Тем не менее, я не в праве торопить тебя. Вполне ожидаемо, что от слов Тошинори Изуку вздрагивает, дёргается — так скажем, приходит в себя из мира своих размышлений, возвращается в реальность, в которой он и Яги собрались на свидание в саду, несмотря на столь позднее время. Но определённо точно в последнем пункте было что-то своё. Вероятно, весь интерес и даже, в какой-то степени, некий азарт и волнение, разжигал тот факт, что сегодняшнее свидание — не совсем обычное. По крайней мере, вдобавок ко всему прочему, Мидории и его будущему мужу стоит быть очень осторожными, чтобы никто их не увидел. Не то чтобы случится что-то катастрофическое, если они вдруг каким-то образом попадутся кому-нибудь на глаза. Однако слухи, сплетни и многие другие не самые приятные вещи — не то, что нужно им двоим, когда они ещё даже не сыграли свадьбу. И в то же время — такое свидание звучит… захватывающе? Едва заметно встряхнув головой — прогоняя остатки своих мыслей и переключаясь на настоящее — на свидание с Тошинори и на то, чтобы стараться быть как можно тише, стараться переговариваться друг с другом шёпотом; Изуку нервно поправляет выбившуюся из «причёски» копну волос, соглашаясь с Яги: — Я думаю, что… д-да, п-пора н-начать, в-верно? В буквальном смысле Мидория мечтает хлопнуть себя по лбу за то, как же сильно дрожит от волнения его голос. Изуку — просто комок оголённых нервов. Но он и впрямь желает наконец-то приступить к свиданию с Тошинори. Как это пройдёт, как это должно проходить? За неимением других вариантов, Мидория решает положиться на Яги, довериться ему, надеясь, что у короля побольше, чем у него самого, опыта и знаний о том, что вообще подразумевают под собой настоящие свидания. И Тошинори, благо, понимает неопытность Изуку. — Тогда начнём, — соглашается с ним Яги, с лёгкой и непременно ласковой улыбкой протягивая Мидорию свою руку и совсем немного наклоняясь вперёд — галантный жест, вызывающий у Изуку странное тепло, скапливающееся в груди и распространяющееся, казалось бы, по всему телу, но главное — по сердцу, ускоряя сердцебиение. — Примешь ли ты предложение провести со мной столь чудесный вечер? Вместо ответа или же каких-либо слов, откровенно ненужных здесь и сейчас, в такой атмосфере, фраз; с красным лицом и с блестящими глазами, отражающими в себе звёзды, красующиеся на вечернем небе, он протягивает руку Тошинори — принимает его предложение. Конечно же, как можно от этого отказаться? Просто уму непостижимо! И, конечно же, несколько сверкающих капель, стекающих по щекам Мидории, усыпанным, казалось бы, целыми мириадами звёзд — ярко-рыжими веснушками; не укрываются от взора Яги, от его глаз. Ах, Изуку, этот поразительный человек… такой сентиментальный, такой чувствительный, такой эмоциональный. Однако Тошинори только в радость видеть его искренние, неподдельные, самые настоящие эмоции и чувства — воплощение того, что среди всех масок на лицах людей и сплошной неискренности, лживости, осталось хоть что-то чистое, не затронутое войнами и многим другим — то, чего Мидории не надо стыдиться, и то, благодаря чему сердце Яги бьётся в унисон с сердцем Изуку…***
В целях конспирации, увы, мало что можно поделать, мало что можно предложить Мидории: стоит вести себя максимально спокойно и тихо, дабы не привлечь внимание других и не навлечь неприятности, предотвратить различные неловкие ситуации, что было вполне логичным среди всего остального, среди всего прочего. Но то, что и впрямь не очень логично, признаться честно: сама идея затеять свидание в столь позднее для встреч время; не так ли? По крайней мере, со стороны взрослого, опытного и вполне мудрого правителя это было чем-то выделяющимся из ряда вон, даже граничащим со странностью. Можно было выбрать для свидания практически любое другое время, будь то утро, день или середина дня, время, близкое к закату… однако из всех доступных и возможных вариантов Всесильный выбрал вечер, почти что ночь, когда шанс встретить кого-либо здесь практически равен нулю. «Практически», — думает Изуку, подмечает с некоторой опаской, буквально на несколько секунд в очередной раз бросая взгляд куда-то в непроглядную темноту, словно боясь, что кто-то вот-вот выпрыгнет оттуда на них. Тем не менее, другая же мысль наоборот успокаивала Мидорию. Мысль о том, что пока Тошинори здесь, пока он рядом с ним, всё будет в порядке, всё будет хорошо, нет нужды в том, чтобы так сильно зацикливаться на каких-то полнейших мелочах, которые… ладно, это, на самом же деле, не совсем мелочи, не совсем пустяки, а вполне весомые вещи. Однако ради Яги Изуку был на полном серьёзе пожертвовать многим, действительно многим, включая репутацию — мысль, за которую Инко наверняка поругала бы своего сына за легкомысленность, считая репутацию очень и очень важным фактором. Тем не менее, рядом с Тошинори такие понятия — самое последнее, что волновало Мидорию. Почти всё окружающее Изуку… за исключением, конечно же, некоторых вещей, некоторых проблем и забот; впредь больше не волновало Мидорию так, как раньше, в том числе и слишком сильная опека со стороны родителей. И хотя Яги тоже заботился о юном принце, это не было настолько интенсивным, что казалось чем-то правильным, чем-то нужным, чем-то верным. Забота Тошинори, его галантное, его невероятно бережное отношение к Изуку вовсе не раздражали, не причиняли вреда, идеально балансируя на грани, когда заботы было ни много, ни мало, а достаточно. Просто удивительно, что меньше, чем за один месяц, Яги стал для него таким особенным человеком. В присутствии Тошинори можно было без раздумий просто расслабиться, просто не думать почти ни о чём — то, что юноша как раз таки и делал сейчас, как можно дальше отбрасывая любые предрассудки и размышления по принципу «что будет, если…». Во всяком случае, когда Всесильный смотрит на Мидорию так, как он на него смотрит, думать о чём-то ином невозможно. Взгляд Яги наполнен тем, от чего сердце Изуку заметно ускоряется, бьётся гораздо чаще, чем это можно себе представить, когда вновь Мидорию охватывает то странное, то неясное чувство, вызывающее радость на душе, радость на сердце, радость и тепло во всём теле, но особенно — в груди. Тошинори смотрит на него так, как никто ранее не смотрел на Изуку, и именно поэтому Мидория не может сказать точно, что означает этот взгляд: удивление? Яги любуется своим будущим супругом? Что-то иное? Однако юному принцу нравится то, как на него смотрят, несмотря на лёгкий румянец, возникший на щеках. И всё-таки, если на вас смотрят так пристально — это порядком смущает. У Изуку что-то не то на лице? Может, какое-то насекомое или же просто-напросто пылинка, прилипшая к его щеке, к его лицу? Ах, теперь Мидория не может не волноваться! Но от Тошинори, по всей видимости, реакция Изуку и его нервозность не укрываются, точно нет — Яги одаряет его лучистой улыбкой, невольно смущая тем самым ещё сильнее; прежде чем озвучить вслух собственные мысли, пояснить причину столь задержавшегося на лице Мидории взгляда: — Не расцени моё… гм, любопытство, неправильно, Изуку. Я всего лишь хотел сказать, что при свете луны ты особенно красив: стоит взять хотя бы, к примеру, твои глаза — луна и звёзды отражаются в них и сверкают, казалось бы, ярче, чем когда-либо ещё. Это поражает меня до глубины души. …и нельзя сказать, что слова Всесильного воздействуют на Мидорию каким-то иным образом: признаться честно, они тоже затрагивают в нём что-то… определённые струны души, струны в сердце, что является причиной, по которой Изуку желает спрятать своё лицо в ладонях. Тошинори и впрямь доставляет удовольствие почти постоянно смущать Мидорию? Впрочем, нельзя сказать, что Изуку, ёрзая на лавке в саду; против того, чтобы Яги вечно его смущал. В конце концов это, признаться честно, очень приятно, в том числе и подобные комплименты. Тем не менее, Мидория не знает, что он должен сказать в ответ — и должен ли вообще? Да и в целом: как вести себя на свидании? Изуку не уверен, что наверняка отражается на его лице в виде сведённых к переносице бровей, выражающих одним своим видом хмурость. Очевидно, что Всесильный не может не задаться вопросом, что же случилось, что так расстроило или же разозлило Мидорию. Был ли Тошинори виновником хмурости и явной озадаченности Изуку? Ему не нравилось свидание, ему не нравились разговоры с собеседником? — Что такое, мой мальчик? — осторожно спрашивает Яги, заламывая собственные пальцы — жест, который странно видеть у короля, обычно уверенного в себе и своих действиях, словах. — Я сказал что-то не так? Всё ли в порядке, или, быть может, ты плохо себя чувствуешь? Ах, явно не то, чего Мидория желал. По крайней мере, ему не хотелось, чтобы Тошинори волновался, не хотелось, чтобы он узнал причину беспокойства Изуку, казавшуюся самому юному принцу полнейший чепухой, не заслуживающей внимания и времени. Но Яги, похоже, придерживался другого мнения, терпеливо дожидаясь ответов на свои вопросы, предоставляя Мидории время на раздумья и уединение с мыслями. Тогда Изуку, пусть и не так уж охотно, поясняет: — Я… п-просто… к-как в-вести с-себя н-на… с-свидании? Мидория готов поспорить, что у Тошинори мелькает в голове мысль вроде: «так вот в чём дело». Ну, или же Изуку просто-напросто надеется и доверяет Яги, что он не подумает про него ничего плохого, не станет его в мыслях считать каким-то «не таким», иначе юноша точно решит спрятать голову в землю — почти как страус. Вздохнув с некоторым облегчением, Тошинори едва подавляет желание еле слышно посмеяться в кулак — боги, Мидория недостоин этого грязного и порочного мира! Впрочем, Яги всё равно относится к переживаниям Изуку максимально серьёзно и даже трепетно, пытаясь подобрать нужные слова. — Я был бы просто счастлив — говорит Тошинори, и в его словах нет ни капли лжи или чего-то подобного, он и впрямь предельно честен с Мидорией, — если бы ты вёл себя так, как тебе удобнее всего. Я хотел бы, чтобы тебе было комфортно находиться здесь со мной. Это так. Свидание прошло бы просто отвратительно, если Изуку было бы неудобно говорить с Яги или же вести себя при нём так же, как и обычно; так же, как и в повседневности. Во всяком случае, Тошинори не простил бы себе этого, на самом деле желая Мидории лишь всего самого хорошего. Но Яги надеялся, что после мини-разговора с Изуку и объяснений, в дальнейшем скованность Мидории на свиданиях пропадёт. Потому что только на одном свидании Тошинори не собирался останавливаться, впереди у них много других свиданий, не правда ли? — Оу, — удивлённо хлопает глазами Изуку, напоминая тем самым сову — забавное сравнение, но наиболее подходящее юному принцу на данный момент, — т-то есть… в-вести с-себя к-как и… в-всегда? Да. Именно так, Яги не ожидает от Мидории во время свиданий или когда-либо ещё чего-нибудь сверхъестественного, он всего лишь хочет, чтобы Изуку повеселился, отдохнул и набрался новых впечатлений во время свиданий — то, что Тошинори всеми возможными способами постарается доказать юноше. В конце концов, Всесильному достаточно и того факта, что Мидория согласился провести с ним сегодняшний вечер, большего Яги и не надо — и без того кажется сюрреалистичным, что Изуку действительно сидит сейчас перед Тошинори, неловко заправляя за ухо прядку волос. «Милый, — думает Яги, одновременно с этим ощущая тепло, разливающееся на сердце, разливающееся в груди от осознания, — мой будущий муж». Что ж, Тошинори тяжело свыкнуться с тем, что ему настолько повезло в жизни: может, всё остальное, встречающееся ранее на жизненном пути, было не очень гладким и хорошим, однако Яги счастлив наконец-то обрести своё счастье, и то самое счастье — Мидория… кажется, Всесильный отвлёкся. Окинув Изуку странным взглядом, который трудно прочитать и обозначить каким-либо образом; неожиданно Тошинори, полный энтузиазма, встаёт и направляется из беседки в другую сторону, несмотря на волнение и недоумение, написанные на лице Мидории. И хотя Яги на какое-то время, кажется, скрылся среди трав и деревьев, будто бы слился с вечером и со всей темнотой, окутавшей королевство; но вскоре он появляется в буквальном смысле из ниоткуда, подкрадываясь к Изуку со спины — как догадывается Мидория по звукам. — Только не оборачивайся, — с нотками веселья и энергичности в голосе говорит Тошинори, отчасти напоминая тем самым ребёнка, получившего долгожданный подарок или же что-то затеявшего. — Не мог бы ты сделать это, лишь когда я скажу? Изуку не уверен, заметит ли Яги его невербальный жест, но всё равно согласно кивает, пытаясь предположить, что такое задумал Тошинори, так быстро и внезапно «сбежавший» из беседки, а теперь вернувшийся из темноты невероятно загадочным и что-то придумавшим? Мидория не сразу замечает, как Всесильный оказывается близко к нему, приблизительно в нескольких шагах от Изуку, не говоря ни слова — поэтому юный принц не оборачивается, продолжая смотреть прямо, куда-то в темноту, прежде чем… Так же неожиданно, как Тошинори ушёл и вернулся; он, всё ещё стоя за спиной Мидории, протягивает ему небольшой, аккуратный и изящный цветок — без нормального освещения трудно сказать, что конкретно это за цветок, что, впрочем, абсолютно не важно. Важно то, что Яги наконец-то разрешает Изуку обернуться, и тогда Мидория, бережно держа в руках цветок, смотрит на Тошинори с нескрываемым удивлением, и одновременно — с нежностью, смущением и лёгким весельем: он помнит, что после конной прогулки Всесильный сделал то же самое — подарил ему букет из сорванных цветов. Совершенно очаровательно, забавно, совсем немного, возможно, глупо, однако Изуку думает о том, что это приятно, по-настоящему приятно. И особенно видеть то, как Яги смущается, неловко почёсывая свой затылок — не уверен, понравился ли Мидории такой «сюрприз». — Спасибо, — шепчет Изуку, стараясь не обращать внимания на жар, исходящий от собственного лица — Всесильный, словно хулиган, сорвавший из сада цветок для Мидории; заставляет его сердце биться чаще, — Тоши. Мне… очень п-приятно! Яги вмиг расслабляется: из той позы, в которой он стоял, пропадает всякая неуверенность или же напряжённость, сменяясь абсолютной расслабленностью и спокойствием, умиротворением, хотя лёгкий оттенок розового по-прежнему мелькает на скулах Тошинори, возвращающегося в беседку. — Тогда, — ласково улыбается Яги, с нежностью наблюдая за тем, как же бережно Изуку относится к цветку, рассматривая его в своих руках и осторожно проводя кончиками пальцев по его лепесткам, — продолжим наше вечернее свидание? Хотя изначально всё шло у них явно не так гладко из-за смущения и неопытности Мидории; такой, казалось бы, нелепый поступок со стороны Тошинори, сыграл решающую роль. И единственное, чего Мидория желает сейчас — так это того, чтобы их свидание длилось целую вечность.
