Твоя теплота не спасёт меня

      Очередной жаркий летний день начался с повседневной серой рутины, которая давно заполонила людские жизни, забирая у них драгоценное время. Кондиционеры забавно жужжали, охлаждая знойный воздух, спасая больных и весь мед персонал в разгар лета. Столь необычная погода стала главной ненастью этого сезона, застав врасплох всех бедолаг, что не успели вовремя взять отпуск или закупиться формами для льда с вентиляторами. В такой день даже птицы притихли, укромно устроившись в тени деревьев. Манящие солнечные лучи пробились сквозь жалюзи в палату, лаская изнуренное побледневшее лицо, поблескивая и переливаясь на мониторах гудящих аппаратов.       Звон медикаментозных баночек переносился из палаты в палату, таким образом приветствуя пациентов, словно желая им доброго утра, что больше походило на издевку. Компактная тележка, перевозящая целое скопления этих разноцветных банок, плавно и неспешно выехала из дверного проёма, пока загорелая рука придерживала дверь. - Спасибо, – скромно отозвалась медсестра, учтиво кивнув головой, как можно скорее скрываясь в последующей комнате.       Соня лишь молча проводила её взглядом, улыбнувшись только уголком губ, после чего, мигом зашла в палату, нарушая ту умиротворенную тишину, которую мелодично поддерживали редкие посторонние звуки. Вдохнув полной грудью, она освежила себя прохладным воздухом, пеленой осевшим на разгоряченной загорелой коже. Проводя здесь каждый день по нескольку часов, Соня успела привыкнуть к специфичному запаху этого места. Девушка аккуратно прошла к койке, нерешительно прикасаясь к её бортикам, пальцами тихонько барабаня какую-то мелодию, известную одно лишь Соне. - Привет, – негромко произнесла она, наклоняясь к лицу Альбины, отодвигая край банданы, чтобы оставить на лбу лёгкий поцелуй. – У тебя тут всё хорошо? – опускаясь на колени, Соня ласково провела ладонью по лицу любимой, неохотно отстраняясь от сухой кожи. На свой вопрос она не получила должного ответа, только протяжный тяжёлый выдох, что заглушила полупрозрачная голубая маска на лице, чья трубка неприятно скрипела при каждом движении Альбины.       Легонько покачав головой, Соня поднялась и ловким движением переставила стул, стоящий возле стены, поближе к койке. Усевшись поудобнее, девушка подхватила ослабевшую руку Альбины, осторожно переплетая пальцы, нежно поглаживая их, будто они хрупки так же, как и фарфор, а может и хрусталь. Кажется, что встреча с любимой должна радовать Соню, но эта радость пропала ещё месяц назад, когда на столь прекрасном лице Альбины поселилась резиновая маска, закрывающая половину того прекрасного вида, а её тело теперь скрывалось за блеклым покрывалом, подоткнутым по краям. Да и вся обстановка незаметно менялась с каждым днём, запуская всё больше трубок и проводов в тусклую комнату. Понурив голову, Соня заприметила книгу, лежащую в открытом ящике прикроватной тумбы. Недолго думая, она взяла массивное чтиво, глазами пробегая по аннотации. - Что-то ты увлеклась научной фантастикой, – с тихим смешком подметила девушка, перекладывая книгу себе на колени, и пытаясь передвинуть стул ближе к Альбине, надеясь, что и сегодняшний день они проведут вместе за чтением и обсуждением сюжета. Хотя, обсуждением это назвать было нельзя. Соня старалась задавать лишь те вопросы, которые требовали ответа либо да, либо нет, чтобы не перенапрягать свою любимую, но при этом давая ей возможность участвовать в хоть каком-то диалоге. – Почитать тебе? – но Альбина отрицательно покачала головой, от чего трубка издала раздражающий скрип. – Ну ладно, тогда чем ты хочешь заняться? Посмотрим фильм, или сериал? Может ты просто хочешь отдохнуть? – отложив книгу, задавала всё больше вопросов Соня, с надеждой глядя на Альбину. - Хочу новый выпуск журнала, – хриплым голосом произнесла Альбина, а после разразилась сухим кашлем, из-за чего заставила Соню подорваться с места. Тёплые руки Сони несмело прикоснулись к вздрагивающему телу Альбины, что в это время пыталась остановить приступ кашля. - Журнал? – недоуменно спросила Соня, обеспокоенно осматривая любимую, продолжая нежно поглаживать её, готовая в любой момент рвануть в коридор за помощью. Но вот кашель прекратился и облегченно выдохнув, Соня аккуратно стала осыпать лицо Альбины множеством быстрых поцелуев. – Ты разве их читаешь? Да? А где они у тебя? – с вялой улыбкой, Альбина указала на самый нижний ящик тумбочки. Не отпуская руку возлюбленной, Соня наклонилась вниз, выдвигая неподатливый ящик. Аккуратные стопки были сложены по двум дальним углам, практически упираясь в дно верхнего ящика. – Ого, а ты время зря не растрачиваешь. - Новый выпуск вышел четыре дня назад, – приглушенно сказала Альбина, наблюдая за Соней, что в это время рассматривала вычурные обложки и глянцевые страницы, шуршащие от быстрого перелистывания. – Купишь? - Хорошо, солнышко, – мягко улыбаясь, моментально согласилась Соня, убирая журналы на место. На корточках, она приблизилась к Альбине, подбородком уткнувшись в свежие простыни. Устало наблюдая за любимой, Альбина запустила ладонь в её густые волосы, тормоша их, изредка касаясь оголенно шеи, прикасаясь к серой хлопковой футболке. Ткань на удивление была нежной, но кожа Сони была намного нежнее, приковывая к себе Альбину, что не особо то и хотела убирать исколотую руку. – Он из киоска или книжного? - Книжный, – она на ощупь нашла книгу и пролистав несколько страниц, вытащила помятый листок с коряво написанным адресом и протянула его Соне, что успела пересесть с пола на край койки. – Вот. - А чего он так далеко расположен? – с почти незаметным возмущением в голосе, громко спросила девушка, сжимая несчастный листок. – Его можно купить где-нибудь поближе? - Нет, но я очень хочу его, – с этими словами Альбина обхватила запястье Сони, притягивая ту к себе, глядя на неё потухшим взглядом карих глаз, что так давно полюбились Соне. Вымученная улыбка отобразилась на лице девушки, когда она вновь взглянула на бледноватое лицо, не в силах перечить. – Сонь, пожалуйста, – это предложение стало последней каплей для Сони, поэтому, она мигом поднялась уже собираясь выйти из палаты, попутно положив бумажку с адресом в карман шорт. - Я куплю его, только береги себя, ладно? – на полпути к выходу, сказала Соня, но резко развернулась, вновь оказавшись возле Альбины. – Люблю тебя, милая, – прошептала она ей на ухо, оставив на щеке тёплый поцелуй. – Скоро вернусь!       Всё начиналось гладко, прямо по плану Сони, который она по пути выстроила у себя в голове. Состоял он всего из нескольких пунктов: 1. Съездить и купить журнал. 2. Купить любимых вкусняшек Альбины на случай, если ей сегодня станет лучше, и врач разрешит ей подобную пищу. 3. Отдать журнал ей и получить улыбку в качестве награды. 4. Допоздна смотреть вместе фильм.       Да, довольно скромный и скудный план, совершенно не подстать Соне, которая более тщательно и детально относится к подобным пунктам в своей голове, но сегодня это не так уж и важно, поэтому можно ненадолго отвлечься от подобных замашек.       Три часа езды прошли довольно быстро. Хоть и пришлось ехать совершенно на другой конец города, но поездка выдалась на удивление спокойной, что нельзя сказать о поиске того самого книжного магазина, который оказался спрятан в какой-то подворотне. Но даже не смотря на своё местоположение, днём в нём оказалось довольно людно. Ещё двадцать минуть Соня потратила на поиски нового выпуска, что был завален кучей глянцевых журналов для девушек, которые не могли похвастать интересным содержанием, цитируя друг друга, предоставляя одни и те же фотографии с показов мод с вычурными костюмами, которые ни один здравомыслящих человек не станет носить. Ещё пару минут в очереди и она со спокойной душой может ехать назад.       На словах всё звучало просто: доехать обратно до больницы. Но на деле столь обыденная затея превратилась в сущий ад. Почти добравшись назад, на пути девушки возникла пробка. - Да твою мать! – со всей силы Соня ударила по рулю, тяжело выдыхая сквозь стиснутые зубы. Машина была уже не та, поэтому кондиционер отказывался работать, отчего духота только сильнее давила на мозг девушки, подливая масло в огонь. Она стоит тут уже битый час, продвигаясь на мизерное расстояние. – Какого хуя тут такая пробка?! – не стесняясь выражений, она стала возмущаться, активно всматриваясь в стоящие впереди машины, надеясь рассмотреть причину подобного застоя. – Что за мразь её устроила? Ездить что ли не умеют? – откинувшись на сиденье, девушка поправила впивающийся в плечо ремень и случайно взглянула на часы. – Блять, уже пять... – жалобно простонав это, Соня с каждым новым словом стала ударять по рулю, совершенно не в силах совладать с собственным гневом. – Как же. Я. Ненавижу. Этот. Гребанный. День. – закончив избивать бедный руль, она стала копаться в сумке, стоящей рядом с ней на соседнем сиденье, и достала оттуда телефон. Закусив губу, она стала что-то искать, активно печатая и разочарованно выдыхая. – Если я сейчас побегу, то буду в больнице через сорок минут... – ненадолго задумавшись, Соня решительно вцепилась в руль, дожидаясь, когда сможет свернуть, чтобы припарковать машину. – Что ж, настало время для пробежки, – уже более бодрым тоном сказала сама себе Соня. Шаг за шагом, она бежала по разгоряченному тротуару, чуть ли не сбивая толпы людей на своём пути. Как будто на зло, они большими скоплениями направлялись прямо на встречу девушке, препятствуя её внезапной “пробежке”. Глотая собственные слюни, девушка постоянно проверяла время и маршрут, по которому бежит, надеясь, что вот-вот найдет удачный срез, но карты такого не выдавали, а заблудиться сейчас в дворах у Сони желания не было. Пот стекал по лицу, пропитывая хлопковую футболку, пока мокрые волосы пытались спасть со лба прямо на глаза. Только стоя на светофорах девушка могла перевести дух, уперевшись в ослабевшие колени, что дрожали от такой неожиданной нагрузки.       Но вот и до боли знакомое здание. Ещё немного и она окажется на нужном этаже и уже тогда сможет спокойно отдохнуть в компании своей возлюбленной. Стойка регистрации за которой сейчас никого не было, просторный холл, заполненный кучей незнакомцев, расслоившихся на больных и их родных, что пришли поддержать своих близких. Мигающие кнопки лифта и приятный звук “дзинь”. Тяжело дыша, Соня вышла из лифта, мокрыми ладонями вытирая лицо, только больше размазывая струйки пота по нему. Вытерев ладони о шорты, она вытащила из сумки журнал, и неспешно направилась в сторону палаты Альбины. Ноги казались ватными и кое-как слушались уставшую хозяйку, которая желала лишь отдохнуть и выпить. Желательно не воды, а чего-нибудь покрепче и прохладней. Хоть она и начала посещать консультацию по поводу своего пагубного пристрастия, как её и просила Альбина, девушка всё же не против иной раз припасть к желанным напиткам, что так приятно пощипывают язык и горло, унося все выдуманные проблемы.       Засунув мысли об алкоголе куда подальше, Соня завернула в коридор и застыла на месте. Небольшая толпа скопилась возле двери, тихо разговаривая между собой. Помимо мед персонала, она увидела и знакомые лица. - Что случилось? – усталость словно исчезла и девушка в несколько шагов оказалось возле высокой фигуры парня в ненавистной ей серой ветровке. Обернувшись, тот испуганно посмотрел на неё, быстро потирая серые глаза. – Олег? – отпрянув от неожиданности назад, Соня тут же изменилась в лице, недоуменно осматривая окружающих. Их вкрадчивые разговоры никак не могли улечься в ушах, а многие слова больше походили на заклинания, чем на человеческую речь. Схватив Олега за рукав, она потянула его за собой в сторону, вытаскивая его из центра скопления. – А ты что тут забыл? - Соня... – его охрипший голос мурашками прошёлся по коже, прозвучав так жалко и скованно, будто дрожащая струна, что вот-вот порвётся от любого дуновения. - Ч-что? – совершенно растеряно выдавила из себя Соня, пристально наблюдая за одинокой слезой, что предательски скатилась по щеке парня. – Почему все так столпились тут? Сегодня какой-то особенный день? – нервно усмехнувшись, наигранно спросила девушка, удивляясь тому, что она сказала что-то настолько нелепое и неуместное. Отпустив рукав ветровки, она сделала один шаг в сторону палаты, как её сразу же перехватил Олег, за плечо притягивая назад. - Соня, постой, – уже более спокойным голосом произнёс он. Щуря глаза, Олег окинул Соню протяжным взглядом намокших глаз. Ещё немного и очередная слеза будет рассекать его непреклонный вид стойкого парня. – Не иди туда. - Ха? Почему же? – скинув с плеча его руку, Соня внимательно посмотрела на него, молчаливо осуждая за подобное поведение. Неужели, спустя такое продолжительное время в нём взыграла ревность? От подобных мыслей было смешно, но явно не Олегу, который замялся, глядя на толпу, что постепенно редела, пока Соня презрительно смотрела на него, прожигая взглядом, будто пытаясь показать ему, что все его слова бессмысленны. – Я принесла своей девушке то, что она так сильно хотела последние пару дней. Неужели мне нельзя пойти к ней? – показав Олегу журнал, Соня опять захотела пойти к двери, но парень вновь остановил её. - Ты не понимаешь? – негромким и робким голосом спросил Олег, только сильнее сжимая руку на плече Сони. Судорожный выдох сорвался с его поджатых губ, пока он сам аккуратно вытирал выступившие слёзы. – Всё будет в порядке, – выпрямившись во весь рост, Олег выдавил из себя кривую улыбку и осторожно приобнял Соню, некрепко обвив её руками, легонько похлопывая по спине и шепча её что-то, чего девушка никак не могла разобрать. - Ты что творишь?! – резко оттолкнув его от себя, Соня хотела влепить ему пощечину, но осекла себя, сделав подобную выходку мысленно. Резко развернувшись, она рванула к палате, совершенно не слушая кричащего ей в след парня. - Стой! Дверь была приоткрыта. Соня резко схватилась за ручку и отворила её, сделав решительный шаг внутрь. Тишина заполнила душный воздух палаты, пока жалюзи легонько покачивались от дуновений ветра через открытое окно. Яркий свет ослепил девушку, на пару секунд заставив слепо моргать. Больше не было привычного гула аппаратов, что растянулись вдоль стены, окружив койку и раскидав повсюду свои извилистые провода, которые так и норовят попасть под ноги. Больше не было того едкого запаха лекарства, что так и впивался в нос, заставляя свою жертву чихать по несколько раз подряд, что очень сильно доставало окружающих. Больше не было тяжёлого дыхания, доносящегося сквозь упругую резиновую маску, что стала чуть ли не частью лица. - Нет... – тихо сорвалось с обсохших губ Сони, нарушая ту томную тишину, что уже как несколько часов повисла в пустой палате. Она сделала ещё один шаг заходя за порог. Ноги подкосило, и Соня моментально вцепилась в дверной косяк, ослабевшими руками придерживая своё обмякшее тело. – Нет, этого не может быть, – журнал упал на пол, точно так же нарушив ту умиротворенную атмосферу больницы. С каждой прошедшей секундой сердце начинало неистово стучать, пульсацией отзываясь во всем теле, разгоняя кровь по венам. Лёгкие внезапно сдавило до боли, будто весь воздух моментально испарился, оставив после себя щемящую пустоту. – Её увезли на процедуры, верно? – истеричный смех сопровождался такой же нервной неровной улыбкой. В толпе промелькало лицо Олега, что страдальчески смотрел на неё, легонько качая головой, мнимо отвечая ей. – Где она? – сдавленным голосом спросила девушка, понимая, что ещё немного и она сломается точно так же, как и её дрожащий от волнения голос, который подрывает вставший поперек горла ком, от которого так и тянет блевать. – ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ГДЕ ОНА? – сорвавшись, отчаянно прокричала она, не замечая, как сильно дрожат её ноги. - Соня! – подорвавшись, Олег подхватил ослабевшую девушку, придерживая её за плечи и усаживая на близстоящие стулья в коридоре. – Соня, послушай! – наклонившись на её уровень, парень перехватил её лицо, поворачивая его к себе, но Соня смогла вырваться, оттолкнув Олега от себя. - Нет, нет, нет... – запустив ладони в волосы, Соня сжалась, прижимая живот к коленям, совершенно не желая ничего слышать. Конечно, она всё поняла. Она знала, что это случится, и знала, как больно ей будет, но она таила надежду. Бесполезную надежду. Будто у сумасшедшей, её лицо озарил безумный оскал, пока взгляд постепенно мутнел, а всё вокруг расплывалось через призму слёз. – Это всё сон, да? Мне опять снится кошмар, вот и всё! - Альбина уме-... – только Олег хотел сказать эти два проклятых слова, как Соня резко подскочила, впиваясь в воротник его ветровки, притягивая к себе ближе. - НЕТ! – отчаянно прокричала Соня, потряхивая парня в стороны. Это продлилось недолго, и она ослабила хватку, сползая вниз, прислоняясь макушкой к груди Олега, жалобно простанывая остальные слова сквозь беспорядочно идущие потоки слёз. – Я обещала ей. До последнего вздоха. Не говори этого... Молю...       Но эти просьбы не подействовали на него. Убрав руки Сони со своего воротника, Олег отстранил её от себя, поднимая за подбородок, вглядываясь в помутневшие глаза с пустым стеклянным взглядом. - Альбина умерла.

***

             Полумрак воцарил в небольшой однушке, что всего за неделю успела пропитаться непривычным запахом алкоголя, что засохшими пятнами распластался по полу всей квартиры. Краски, коими раньше были усеяны все ящики, теперь же валялись в куче с остальным хламом, который был скинут на пол в очередном приступе гнева. Смятые железные банки с грохотом падали друг на друга, когда девушка ненароком задевала очередную пирамидку из пустых банок с “ядом”. Из-за знойной жары запах только усиливался, проникая всё глубже не только в мебель, но и в Соню.       Пластинка заела, уже пару минут прокручивая один и тот же пятисекундный фрагмент. Любой другой бы сменил её, но Соня лишь лежала на диване, прижимая к себе красный фотоальбом, на котором так издевательски красовалась фиолетовая ленточка с аккуратно завязанным бантиком, что так заботливо устроился в самом углу. Безучастный взгляд девушки был устремлен на бесформенную кучу тряпок, валяющихся в углу комнаты. Будь у Сони воля и возможность, она бы сожгла этот холст, но тут была проблема. И она была не в том, что холст трудно сжечь, а в том, что у Сони даже рука не поднимется, чтобы выбросить его, или закрасить. Другие её картины были сломаны, ведь это просто мазня, бессмысленная и никому ненужная, такая, от которой воротит настолько сильно, что жалеешь, что взглянул на них. Ну, так думала лишь сама Соня, пока очередная банка постепенно опустошалась в её руках, обжигая охрипшее за первые пару дней горло.       Прошла уже целая неделя. Соня даже не заметила этого. Времени для неё не существовало, это было лишь слово, что не несло никакой смысловой нагрузки, звучащее, как пустой звук, как что-то вымышленное и мифическое. Но в действительности прошла целая неделя, ощущающаяся, как один длинный и нескончаемый день, несущий за собой одну боль и горькое разочарование.       Но и в этом длинном дне бывают сюрпризы. Протяжный звонок дверь заставил Соню отложить альбом и подняться с кровати. - Удивлен, что ты открыла, – это был Олег. Неожиданный гость, пришедший средь бела дня, оказался всего лишь парнем, который первые пару дней сидел вместе с Соней, опустошая бутыль за бутылью, выкуривая все свои сигареты, избивая пошарпанные стены своей съёмной квартиры, пачкая их багровой кровью. – Ты выглядишь дерьмово, – с кривой улыбкой подметил парень, хотя и он сам выглядел помято, будто провёл последние дни за разгрузкой ящиков и опорожнении обжигающего алкоголя.       Парень изрядно исхудал и это мягко сказано, так что его прежняя одежда сидела на нём мешковата и была велика на пару размеров. Волосы успели отрасти, взъерошенные, они неаккуратными запутанными копнами торчали из-под сдвинутого капюшона серой ветровки. Стоя в полуметре от него, Соня чувствовала, как от него сильно воняло сигаретами, а на рукавах осел едва заметный пепел от них. Олег выглядел уставшим, прямо как и сама Соня. Даже смешно думать о том, что теперь у них есть кое-что общее, помимо обоюдной любви к одной девушке. Переминаясь на пороге, он наклонил голову, будто случайно заглядывая в квартиру, осматривая тот небольшой кусочек комнаты, таящийся за приоткрытой дверью. И похоже, он не сильно удивился тому, что предстало его взору, одарив девушку взглядом полного сочувствия и понимания. - Могу сказать тебе это же, – не заметив, Соня и сама едва улыбнулась, но эта улыбка не продержалась долго, сменившись безразличием, через которое пробивалась почти неразличимая скорбь, коей была насквозь пропитана квартира девушки. Да она и сама была пропитана этим отвратным чувством. - Ты... Ты вообще как? – неожиданно помрачнев, спросил парень, неловко постукивая по металлической вставке рюкзака. - Зачем ты пришёл? – скрестив руки, серьёзно глянула на него Соня, старательно уходя от ответа на столь щепетильный вопрос. - Я это... Знаешь... – небрежно почесав нос, Олег приподнял колено и положил на него рюкзак. Немного порывшись, он вытащил блокнот и протянул его слегка ошарашенной Соне. Это был тот самый блокнот, в который Альбина записывала все свои желания, совершенно не тая их от своей возлюбленной – Кароч, вот. Это блокнот Альбины. Я не читал его полностью, честно, глянул токо несколько страниц и всё, – оправдываясь, парень стал быстро качать головой и махать руками, надеясь на удачу и то, что Соня не станет устраивать ему взбучку за то, что он читал личные записи её девушки. – Кажется, он должен был достаться тебе, – забрав блокнот, Соня нерешительно пролистала несколько страниц, ощущая, покалывание в груди. Демонстративно покашляв, Олег закинул рюкзак на плечо и неловко хлопнул Соню по плечу. – Ты эт, если что, то звони, не пропадай. Нужна будет помощь, я приеду, – с улыбкой произнес он, после чего помахал рукой и быстро скрылся на лестничной площадке.       Закрыв дверь, девушка медленно прошла в комнату, присаживаясь на самый край кровати. Пододвинув к себе альбом, Соня пролистала первые страницы, внимательно рассматривая все фотографии, где было запечатлено знакомое лицо. Не выдержав, она отодвинула от себя злосчастный подарок, который должен был достаться её солнышку.       Подождав, пока новый поток слёз отступит назад, Соня боязливо взяла блокнот, опасаясь того, что она может узнать прочитав его. Почти на каждой странице было написано что-то, маленькая строчка, пару слов, или целые сочинения.       Каждая запись была о ней. Все эти слова были о Соне. Предназначены лишь ей одной и никому более. С каждой новой страницей читать становилось сложнее. Буквы прыгали по строчкам, изредка слова накладывались друг на друга, становясь ещё более неразборчивыми. От того плавного и красивого почерка, где практически каждая буква была аккуратно выведена, ничего не осталось. Это были самые последние записи, когда Альбина не могла уже сидеть, и лишь лежала целыми днями, безжизненно пялясь в потолок. Но она продолжала писать, хотя бы по строчке в день. И эти строчки достались Соне, которая дрожащими руками переворачивала страницу за страницей, затуманенным взглядом пытаясь разобрать написанное.       Но вот она дошла до конца. Сидя на предел, она сглотнула слёзы, падающие на желтоватые страницы, размывая границы строчек. Самая последняя запись. Единственная, что была без даты и времени. «Моя милая Соня, ты сделала меня очень счастливой, я даже и подумать не могла, что могу испытывать подобное. Я действительно люблю тебя, и надеюсь, что ты понимаешь это. За всё это время мои прежние мечты и желания полностью разбились о реальность, но осталось одно – проводить больше времени с тобой. К сожалению, этого не случится, я осознаю какое мизерное количество времени мне осталось. Поэтому, моё второе желание – чтобы ты продолжила жить. Знакомься с новыми людьми, переедь в другую страну, как ты и хотела. Рисуй всю ту красоту, что видишь перед собой, покажи миру свой талант. И влюбляйся. Прошу, влюбись. Просто будь счастлива. Я буду поддерживать тебя в этом. Писать подобное не в моём стиле, но я подумала, тебе нужно знать об этом. С чистой любовью и странной сентиментальностью, твоя Альбина.» - Как... – сверля взглядом блокнот, Соня раз за разом перечитывала эти строчки, пока её лицо меняло весь спектр эмоций. – Как мне... КАК Я, БЛЯТЬ, ДОЛЖНА БЫТЬ СЧАСТЛИВОЙ, ЕСЛИ ТЕБЯ УЖЕ НЕТ? – отбросив блокнот в сторону, Соня вскочила с кровати и в момент оказалась возле горы тряпок, судорожно раскидывая их в стороны, ища тот холст, что до этого украшал блеклую палату. И вот любимое лицо показалось, одаривая Соню нежной улыбкой, пока пара карих глаз с любовью осматривали её раскрасневшееся лицо. Каждый новый вдох отзывался невидимым сжатием горла, пока нос заполнился противными соплями, перекрыв дыхательный путь, отчего девушке оставалось жадно хватать воздух ртом, превозмогая удушающую боль. – ЧТО? Просто скажи, ЧТО я должна делать, когда ты блять сдохла? – крича, Соня ударяла кулаками по картине, вопрошая образ Альбины, понимая, что она не ответит. – ТЫ УМЕРЛА! ТЫ ОСТАВИЛА МЕНЯ! ЗАЧЕМ ТЫ СДЕЛАЛА МЕНЯ СЧАСТЛИВОЙ, А САМА УШЛА? – капли слёз стали падать на упругое полотно, образуя маленькие лужицы, поблескивающие в узком луче пробивающегося сквозь шторы света. – Почему ты умерла? Ты показала мне счастье и сама же забрала его. Это нечестно... – с улыбкой произнесла она, едва касаясь грубого холста, проводя по нарисованной коже, ощущая её холод и присущую ей безжизненность. – Альбина, это нечестно... Как мне теперь жить? Я скучаю... Ужасно скучаю...       Соня уже несколько часов лежала на твёрдом полу, незаметно для себя сжимаясь и как можно сильнее впиваясь ногтями в плечи, царапая грудь, пытаясь избавиться от этой скребущей изнутри боли, которая накрепко впилась в сердце девушки. Было ощущение, что боль заменила всё: она заменила чувства, заставляя неистово рыдать, она опустошила изнутри, заменив все органы, затмила все мысли, стала неуловимым гулом, звучащим в голове. Она заменила сущность Сони и это было невыносимо.       Она ненавидела себя, ненавидела врачей, ненавидела людей, из-за которых случилась пробка, ненавидела тех людей, что стояли перед ней в очереди, ненавидела людей, которые мешали ей пройти по улице. Она ненавидела мир, и эта ненависть слилась воедино с той болью, выливаясь в жуткий громкий крик, слышный на весь этаж, заставляющий встрепенуться абсолютно всех соседей. В этом одном длинном крике, Соня пыталась выместить всё: начиная с непонимания, с той обиды на Альбину, которая до сих пор была в её душе, заканчивая громкими словами брани и сожаления, словами извинений и просьб. Закончила она лишь тогда, когда лёгкие заныли ещё сильнее чем раньше, а голос постепенно стал садиться, теперь же звуча отчужденно и хрипло, будто он находится не в этом мире. Пульсирующий стук её сердца отзывался в затылке, пока затуманенный взгляд Сони был устремлен на дрожащие руки. Боль никуда не ушла. Она не замолкла, продолжая раздражающе изнывать, точно так же, как и ненависть. Тошнотный ком подкатил к горлу, сдавливая глотку и сверху давя на пустой желудок, что сжимался при каждом судорожном вдохе девушки.       В дверь стали звонить. Были слышны громкие обеспокоенные голоса соседей, приглушенный стук тяжелый руки в дверь и этот чертов неприятный звон, который никак не прекращался. Больше ничего нет, кроме звона, стука и боли. Ужасное сочетание, которое заставляло Соню дрожать ещё больше, сжимая в руках мятые фотографии. Но у неё уже не было сил, чтобы подняться и открыть дверь. У неё не было сил, чтобы поднять хотя бы голову. У неё абсолютно не было сил чтобы жить. Точно так же, как у неё не было и желания. Весь её мир рухнул в один миг и это было необратимо. На этой жалкой ноте всё и закончилось, как и закончила свой танец пошарпанная заевшая пластинка, с огромной неказистой царапиной, что раньше радовала слух окружающих. Закончилась очередная песня.

***

      Кроны деревьев плавно покачивались, следуя своей собственной мелодии, ведомой лишь им одним. Небо, усеянное кучерявыми облаками, как и всегда радовало глаз своей необъятной красотой, окрасившись в ярко-оранжевый оттенок, всё больше теряя его по мере приближения к скоплению облаков. Собравшиеся ближе к горизонту облака были окрашены в розовый, напоминающий воздушную сладкую вату, от одного вида которой начинают болеть зубы, а слюни непроизвольно скапливаться во рту.       Припарковавшись на первом попавшемся свободном месте, девушка вышла из машины, небрежно хлопнув дверью и направилась к багажнику. Громкий щелчок и заедающая дверца наконец поднялась. Тяжело выдохнув, девушка потянулась вниз, в самую глубь, вытаскивая оттуда противоречивую для себя вещь. Придерживая холст под подмышкой, она отворила дверь на заднее сиденье и осторожно вытащила оттуда букет ирисов, бережно перевязанных синей лентой.       Пройдя сквозь распахнутые резные ворота, с кучей мелких штырей, которые пронзали голубой небосвод, Соня поплелась по тропинкам, выложенный гравием. - Привет, – негромким и неуверенным голосом произнесла Соня, поспешно прочищая горло, мысленно смеясь с себя. За мыслями она и не заметила, как пришла к “месту встречи”, где её уже давно заждались. Отложив холст к низкому заборчику, девушка переложила цветы, придерживая их обеими руками. – Прости, что так долго не приходила, просто... – виновато начала говорить она, но тут же оборвала себя, сдерживая нервный смех. – Я была кое-чем занята, – уже более спокойно продолжила она, стараясь не смотреть на вечно улыбающееся лицо. – Кстати вот, твои любимые цветы. У них не было ленточки фиолетового цвета, поэтому тут синяя, но это ведь ничего, так? – присев на колено, Соня уложила букет на холодный гранит, расправляя фиолетовые бутоны ирисов, попутно поправляя тонкую ленту. – Не знаю, рассказывал ли тебе Олег об этом, но у меня для тебя сюрприз. Помнишь, в конце осени я говорила тебе о картине? Ты ещё так сильно хотела увидеть её. Так вот... – подхватив холст, Соня приподняла его перед собой, демонстрируя всю красоту, что ей удалось запечатлеть. – Тадам! Смотри, я нарисовала её специально для тебя! –радостно улыбаясь, Соня продолжала показывать своё творение, рассказывая о том, когда, как и что именно она рисовала. Но, к сожалению, её собеседница не могла по достоинству оценить картину своей возлюбленной, молча глядя на неё с холодного гранита. – Я-я не уверена н-наскол-лько х-х... – тяжело дыша, Соня стала рукавом вытирать лицо, только больше раздражая глаза. Ей так и не удалось сдержаться, хотя она обещала себя не плакать. Она обещала это и ей. – Хорошо получилось, но... я... о-очень ст-таралась... честно... – отложив холст в сторону, Соня опустилась на колени, утыкаясь мокрым лицом в ладони, истошно рыдая, не стесняясь того, что кто-то может увидеть её такой. – Прости меня, солнышко... Это было последнее, что она сказала ей, прежде чем наконец смириться с тем, что её солнце погасло.