С корабля на бал

Холодный страх сковал сознание, Вглубь проникает, словно яд. И губ горячее дыханье… Ты пала… Нет пути назад. Тёмный дворецкий / Себастьян Михаэлис Доля секунды и Ягыз коротким рывком припечатался губами к губам Хазан… Нет! Ей это мерещится! Этого не может быть! — непонятные отголоски мыслей, опротестовавшие реальность окончательно стали рассыпаться, когда Хазан в полной мере ощутила тепло его настойчивых губ. Отрицать было бессмысленно, Эгемен ее поцеловал. На глазах у сотен гостей и перед собственной семьёй. Но не это занимало ее сейчас. Хазан всем своим существом, собралась на поверхности губ и тела, словно ее содержимое было притянуто магнитом снаружи, а внутри нее оставалась безвольная, звенящая пустота. Каждой клеточкой ощущала она крепкие объятия Ягыза и совсем не ласковый, первый в своей жизни поцелуй. Ягыз целовал ее с горечью. С той отчаянной горечью, которую вкладывают в «последний раз» когда знают, что не встретятся вновь. Когда знают, что судьба разведёт по разным берегам и этим губам не суждено будет вновь соприкоснуться. Ведь он немедленно вырвет ее из сердца. А разве она уже в сердце? — да быть такого не может! Незнакомка с парома, просто впечатлила его, когда он забыл запахнуть свою душу, в спешке сев на запруженный толпой пассажирский корабль. Что ж такое-то? Хазан давно бы остудила пыл любого наглеца, огрев его не просто оплеухой, а самой настоящей затрещиной прямо в глаз. Но девушка всего-лишь вырвала ладонь и сжала кулаки, уперев их в грудь мужчины. Ощутив сопротивление, Ягыз наконец отстранился. Ошеломленные, они глядели друг на друга. Взбудораженные нахлынувшими чувствами, застигнутые врасплох толпой свидетелей, они искали убежища друг в друге и не пытались отвести глаз, не смотрели куда-либо или на кого-либо еще. Немая сцена продолжалась ещё некоторое время, пока Синан Эгемен, «будь он неладен», не присвистнул, разрывая наконец тишину и разрушая охватившее их наваждение. Хазан шагнула назад. Ягыз поморщился и опустил голову. Больше ей в глаза он не смотрел. Девушка тихо мотала головой, а потом резко развернулась и побежала прочь, так быстро, как ей могли позволить каблуки. Синан бросился следом. Оба исчезли в противоположной глубине зала. Ягыз лишь вскользь увидел их спины. Подняв голову он принял недоумевающий вызов публики и направился к выходу, т.е. парадному входу, через который он совсем недавно заносил Хазан. Музыка заиграла вновь. Об этом позаботился Гекхан, старавшийся смягчить силу скандала. Но вышло наоборот — все только теперь заметили, что в этой немой сцене молчали даже инструменты. Колючий взгляд Мелиссы догнал Ягыза, он почувствовал его, но даже не обернулся к ней. Проходя мимо родителей, средний Эгемен лишь ускорил шаг. — Ягыз! — донесся шипящий голос Хазым бея. — Я скоро буду. — отрезал сын не останавливаясь. Он уже готовился держать ответ за свою выходку на важном юбилейном вечере, начиная с того, что приволок на руках неизвестную девчонку, заканчивая тем, что осмелился устроить прилюдные лобзания на глазах почтенной публики. Из зала Хазан попала в лабиринт коридоров, не понимая куда и зачем бежит. Лишь бы прочь, лишь бы подальше отсюда. И снова все как будто нереально, как во сне и это не Хазан и все это не с ней… После того, как один коридор повернул в другой, такой же бесконечный на вид, она раздражённо фыркнув, на ходу скинула терзающие ее туфли и проворно побежала вперёд. Синан быстро ее догнал. — Хазан! Не убегай. Что у вас происходит? — он зашагал за ней. — Где тут чертов выход?! — прокричала ему Хазан. — Спросила так, будто побила. — пробубнил себе под нос парень. — Да близко уже. Как раз сразу на парковку выйдем. Вскоре она выскочила на улицу. Черт, пальто осталось в гостинице. Ну его. Она даже не заметила как оно с нее исчезло, словно лакеи-невидимки распустили его по ниточке. Без пальто и туфель, в одном платье и колготках, уже пустивших несколько стрелок, она стояла посреди парковки и растерянно оглядывалась по сторонам. — Может скажешь, что там у вас происходит? — не унимался Синан, на ходу соображая, что возможно из-за брата от девушки придётся держаться подальше. Ягыз пытливо оглядывал бульвар. Бежать следом за ней в зале он не стал, это было бы слишком. Но здесь Хазан не было видно. Он был уверен, что она должна будет выйти на известную ей дорогу… Лан, ведь Синан увязался за ней! Ягыз, как ужалённый, дернулся с места и буквально побежал в направлении парковки, в обход здания гостиницы. — Хазан… — вкрадчиво начал младший Эгемен. Девушка, совершенно сбитая с толку, проклиная в душе затею матери подзаработать, оглянулась на него невидящим взором. Разве вы не знаете, Фазилет ханым, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Она будто слышала собственные мысли. Хазан неосознанно дотронулась пальцами до губ. Первый поцелуй в жизни Хазан вверг ее в отчаяние и опустошение. — Ах! — ее вдруг прорвало. Досада, обида и боль захлестнули. — Увези меня отсюда! — она всхлипнула и больше сдерживаться уже не могла. Слезы потекли, сотрясая ее скукоженную фигурку. — К-к-конечно, — Синан ринулся ее успокаивать, поспешив притянуть Хазан к своему плечу. Хазан рыдала и была в такой прострации, что не поняла и не почувствовала объятий, разве как-то дружеское плечо, которое она ищет в друге, сестре, питомце или мягкой игрушке. В отличие от объятий того самого, ненавистного расхитителя, от прикосновений которого бросало в дрожь и мозг кричал «беги!», а тело требовало «стой!» И вот те самые смешанные чувства мучили вплоть до момента как разомкнулись их губы и она поняла что… пропала. Нет пути назад. и продолжалось это наваждение вплоть до момента, когда все чувства разом погасли, были повержены и снесены ураганным, всепоглощающим «Ненавижу!». Ягыз с внешнего въезда вбежал на парковочную площадку. Он взволнованно мчался по рядам среди дорогих машин, пытаясь разглядеть среди этих холодных железяк девушку, которая по его милости сбежала с вечера. С высоты своего роста он, наконец, увидел собственного брата и Хазан. Они стояли обнявшись. Синан гладил ее по волосам. Ягыз остановился и занес руку на голову, то ли хватаясь за нее, то ли поправляя чёлку. Встревоженное выражение лица сменилось на нечитаемую броню. Глаза заблестели от искрящихся льдинок. Если он и догонял ее, припасая как извинения за свою выходку, так и ее «очередное сверхурочное», то теперь все извинения были отброшены в сторону. Секунд тридцать он молча, тяжело дыша то ли от бега то ли от гнева, наблюдал за ними, до тех пор, пока парочка не пришла в движение. Синан подвёл девушку к машине, открыл дверцу, дождался пока та сядет и обойдя машину, сам сел за руль. За это время Ягыз преодолел разделяющее их расстояние. Едва Синан тронулся с места и вырулил в сторону выезда с парковки, как перед ними препятствием возникла высокая фигура Ягыза Эгемена. Мужчина стоял посреди дороги, напряженно всматриваясь в темноту лобового стекла. Руки его откинули полы пиджака и упёрлись в бока. Тут его глаза выхватили гневливый взгляд брюнетки. Крылья ее ноздрей чуть ли не раздувались в стороны. Перед ней стоял вор, который посягнулся на честь, украл ее первый поцелуй и теперь беззастенчиво преграждал ей путь к спасению бегством. Синан уже хотел выйти из машины, как Хазан скомандовала ему оставаться на месте. Девушка не знала и не представляла, что скажет Эгемену. Как отплатит ему за легкомыслие, которым он ее оскорбил. Она бы добавила еще и опозорил, но кто все те люди, чтобы быть опозренной? Хазан напомнила себе, что они безразличны ей, как и Эгемен… нет… теперь он не небезразличен… теперь он ненавистен ей! Так и не придумав плана мести, Хазан вышла из машины. Ягыз явственно ощутил перемену в ней. Причем контраст растянулся в два противоположных конца — воинственное и гордое выражение лица девушки сильно разнилось с ее спутанными прядями волос, потекшей от слез тушью, платьем, которое предательски облепляло уязвимую фигуру так, будто обнажало ее врагу, рваные колготки и босые ноги на холодной брусчатке. Ягыз медленно просканировал ее с головы до ног. Разница в росте была теперь особо ощутима и задевала чувства Хазан. Взгляд этого сноба «свысока» словно был возложен на постамент слишком длинного роста, от чего ощущался еще более уничижающим. Его supremacy делало очевидным ее inferiority — как принято выражаться в английских романах. И вот он, именно он сорвал ее первый поцелуй! Этот противный, ненавистный сноб, готовый раздавить ее одним взглядом ледяных глаз. Хазан так сильно ненавидела его в эту минуту! Ненавидела за холодность, наглость, за свою уязвимость и бессилие перед ним. Даже в момент его неслыханной выходки она не сумела ответить как должно. И чего она стушевалась. Для чего было заботиться о нем? Чтобы не смеялись над ним? Но постойте-ка, с каких пор для нее важна его репутация? Неужели она готова причинить себе вред, лишь бы его гордость не была уязвлена? «Мерзавец» «Циник!» «Нахал» «Позёр» «Ненавижу!» — кричала она, да всё молча… — Дай проехать! — сухо рявкнула вместо всех слов Хазан. Ягыз, который стоял выжидающе неподвижно, вдруг приподнял голову. Напомаженная чёлка дрогнула, да не свалилась на лоб. Теперь он смотрел с прищуром, а посадка головы лишь подчёркивала смысл его фамили. Таких называть «egemen» — доминирующими, властными, владеющими собой и своими чувствами — преступление против человека и его достоинства! — Мы с тобой не закончили, маленькая госпожа. — Ягыз шагнул к ней, невольно опуская голову, чтобы видеть её лицо прямо перед собой. Его близость, так манящая забыться, заставила её опомниться. — Чего еще?! — разозлилась Хазан. — Мы с тобой не рассчитались. — руки Эгемена наконец отлепились от боков. Он полез во внутренний карман пиджака. Хазан в сомнениях завороженно следила за грацией Робота, ранее признанного Холодильником. Из пиджака показались зажатые в его пальцах стодолларовые банкноты. Он отогнул одну: — Это тебе за пешую прогулку и травму ноги. Отогнул вторую: — Это компенсация за твой перформанс в зале. Так естественно отыграла, что когда сжала кулаки, думал и вправду полезешь в драку. — Ягыз приподнял брови домиком и сморщил лоб глубокой бороздой, которая будто сообщала как безразличны ему она сама и ее поцелуй. И сейчас он занят скучнейшим делом — платит по счетам фаише (faişe), девушке лёгкого поведения. Так Хазан еще никто и никогда не оскорблял. Это был удар под дых. Ей словно вскрыли черепушку и влили кипяток прямо в мозг да так, что он в мгновение вскипел. Ее парализовало. Сто долларов! Этот моральный урод оценил ее поцелуй! Назначил ему цену в сотню долларов! Будто она какая-нибудь… Какая-то там… Губы ее надувались и беззвучно взрывались, вместо слов выпуская одни лишь сбивчивые вздохи. Ягыз стоял с вытянутой рукой, зажав меж пальцев купюры. Черноокая таранила его взглядом, пока паралич внезапно не отступил. Она дернулась от дверцы машины и, грозно надвигаясь, подскочила к мужчине. Рука кикбоксерши замахнулась и техничным ударом снизу шандарахнула протянутую руку Ягыза. Удар был настолько неожиданный и крепкий, что ладонь его подскочила и шлепнула пальцами прямо в подбородок. Слабо удерживаемые купюры, едва коснувшись лица его крутейшества, вынуждая его моргнуть, будто нарочно полетели в две разные стороны и опустились на дорогу. Ягыз вспыхнул, глаза недобро заблестели. — Вон! Пошел прочь с дороги! Иначе я разукрашу твою слащавую снобскую мину! Убирайся с моего пути… — Вопила Хазан трясясь от гнева и размахивая кулаками. Синан встал с водительского сиденья. Патлатая голова показалась над верхом автомобиля. — Хазан… Брат… — примирительно начал он, сбитый с толку происходящим. Ягыз, не замечая Синана, медленно потирал пострадавший подбородок и с какой-то мрачной иронией, не по-доброму улыбался. — Вот теперь ты меня удивила. — пренебрежительно бросил он, напоследок, оценивающе смерив всю ее фигурку жёстким взглядом, — Воля твоя, деньги — тоже. Я с тобой закончил. Ягыз бросил быстрый взгляд на брата, словно давая понять, что «Ты можешь делать с Хазан что угодно, у меня с ней — все» и развернувшись, пошел прочь в направлении отеля. — Pislik! (Мерзавец) — прошипела ему вслед Хазан. Ягыз услышал, но не обернулся. — Увези меня отсюда, увези немедленно! — последнее что расслышал Ягыз, догадавшись по последующему хлопку дверцы о том, что она села к Синану в машину. Болезненная усмешка тронула уголки его губ. Она не стала брать денег, но умотала с Синаном. Братец везде успел. Даже умудрился быть знаком со случайной паромной Хазан еще до их сегодняшней встречи. Ягыз прошёл в здание отеля тем же лабиринтом, по которому в спешке покидала его Хазан. Длинные ноги быстро несли его по коридору. Он шёл и размышлял о Хазан. Это был первый и последний раз он встретился с этой девушкой! Больше никогда. Он вырвет ее образ из сердца. Из сердца? Снова на ум пришла эта дурацкая метафора. Из груди вырвет… короче ото всюду, куда бы она не проникла. Из мыслей, из сердца, из души, из памяти. От ее присутствия не останется и следа! Хазан не из тех, на кого стоит тратить время. Дешёвая, полуграмотная девчонка, с которой у него никогда не могло быть ничего общего. Ягыз забудет о ней и будет жить своей привычной жизнью. И думать о ней он перестанет раз и навсегда. Последнее звучало больше как приказ мозгу. «Ты не будешь больше думать о ней. Забудь». Ее не было и нет. Исчезла. Растворилась. Навсегда. И в этот момент женские туфли, брошенные у стены, в метре друг от друга, словно их скидывали на ходу, привлекли его внимание. Ягыз живо припомнил босые ноги Хазан на холодной брусчатке. Сомнений быть не могло. Это ее туфли. Мужчина замедлил шаг, в нерешительности посмотрел на пару черных туфель и прошёл мимо. Когда либиринт коридоров подошёл к концу и надо было возвращаться в зал, он внезапно приостановился, поджал губы в какой-то досаде на самого себя, почесал пальцем висок, будто заранее осуждал свое намерение, развернулся, выжидая непонятно чего и вдруг быстро зашагал обратно. Вернувшись к туфлям, Ягыз подхватил их одной рукой и спешно направился в приёмную гостиницы. — Чёртова Золушка. — процедил он сквозь зубы. Эгемен с непонятным выражением лица разглядывал женскую обувь на шпильках — виновницу ран Хазан и причину того, что девушка оказалась у него на руках. Ягыз вспомнил как нес ее по бульвару, вызывая любопытство прохожих. Ее близость, ее собственный запах, дыхание, чистое лицо живущее отдельной от броского макияжа жизнью… мужчина принялся прогонять непрошенные образы и подошел наконец к регистратуре, водрузив женские туфли прямо на стойку ресепшена. Молодой администратор несколько вопросительно уставился на него. — Чем могу помочь, господин? — учтиво спросил тот. Уровень отеля и обученный персонал исключали проявление неуместного любопытства или удивления. — Упакуйте это. — потребовал Ягыз. — Простите, что? — не понял его работник регистратуры. Менеджер отеля, узнав в госте самого Ягыза Эгемена, ко всему сына устроителя сегодняшнего торжества, чуть ли не выпихнул администратора с его места за стойкой щёлкнув ботинком о подошву последнего. — Господин Эгемен, прошу простить нас — раболепно начал тот. — скажите что требуется, мы все исполним! — своим вопросом он выдал и себя. Даже менеджер не понял, что понадобилось Эгемену от них и от пары женских туфель на высоком каблуке. Ягыз молча закатил глаза и ткнул пальцем на улику, свидетельствующую о существовании Хазан. Улику, которой, как он прежде полагал, в его жизни ни одной не осталось. Не должно было остаться. — Упакуйте… и даже знаете что, отправьте по адресу: Левент, Премьер Плаза, аппартаменты # 150. — Будет исполнено, господин Ягыз. Эгемен кивнул и сжав челюсти, вернулся в зал торжеств.