С корабля на бал

— Джемаль сказал, что так далеки как теперь, мы никогда не были. — Хазым стучал пальцами по подлокотнику. Гекхан, который развалился на диване, подле матери, и активно обсуждал гостей, кто что сказал или как отозвался о вечере, молча выслушивал замечания отца о Ягызе. Ягыз устроился в кресле напротив. Подперев большим пальцем подбородок, указательным он задумчиво водил по губам. Отец настоял, чтобы все они вернулись в особняк для обсуждения вечера. Домочадцы сидели в просторной гостиной первого этажа, обставленной антикварной мебелью имитирующей, а местами являющей собой, эпоху Ренессанса. Ниже находился цокольный этаж, где жила прислуга. Над первым был еще этаж и мансарда. — Ягыз… — позвал его отец. Ты меня слышишь? — Мм. А? — сын взглянул на отца. Старший Эгемен поджал губы. — Джемаль очень расстроен, говорю. Ягыз равнодушно смотрел на него. Джемаль, отец Мелиссы, интересовал его в последнюю очередь. — Это был саботаж, Ягыз, совершенно не похожий на тебя, недостойный тебя. — спокойным, ровным тоном вставила Севинч. Ягыз внимательно посмотрел на мать. Тут он подался вперёд. — Мама, папа, мне очень жаль, что сегодня получилось столько шуму… — О, я представляю сколько шуму будет завтра! Весь Стамбул и вся пресса будут гудеть. — перебил его отец. — Это точно. Если бы в центре скандала был Синан, может мало бы кто обратил внимания. — добавила Севинч. — Синану можно мне нельзя что ли? — улыбнулся Ягыз. — Нет. Просто все уже привыкли к приключениям Синана. — пояснила мать. — Не думаю, что подобная выходка на таком торжественном, важном мероприятии сошла бы с рук даже Синану. — не согласился Хазым. Ягыз сложил губы в полоску. Он не хотел спорить и еще больше огорчать родителей. — Мне действительно очень жаль. И я не знаю, что расстроило дядю Джемаля. Но меня расстраивает, что мое будущее пытаются устроить без меня. — О чем ты, сын? — Ты понял, папа. Если бы не история с этой девушкой, все мы знаем чем бы закончился вечер. — Ты о Мелиссе? — Я о моем будущем, о браке. — Вы два года встречались. Для меня это было совершенно логичным продолжением ваших отношений. — Настолько логичным, что ты не посчитал нужным обсудить это со мной? Старший Эгемен виновато закивал, признавая, что сам лукавит сейчас. Мужчина побаивался заговорить с сыном на эту тему. Он чувствовал нерешительность Ягыза и мог предвидеть его недовольство. Однако отец полагал, что это действительно всего то нерешительность. — Что ж. Собственной ошибкой ты предотвратил мою. Пусть всем нам будет уроком, что важные темы замалчивать нельзя. — Прошлые уроки должного эффекта не возымели… — с каким-то надрывом произнес Ягыз. Хазым тяжело вздохнул. — Кто эта девушка? — перевел тему отец. Я уже спрашивал, ты мне так и не ответил. — Абсолютно никто. — Ягыз так же быстро переключился, пряча проскользнувшую горечь за привычную маску равнодушия. «Хазан. Девушка с парома. Незнакомка, с которой я больше не встречусь». — продолжил он про себя. Родителям говорить о ней он не собирался. Супруги переглянулись. Севинч едва заметно развела руками. — Сынок. Разумеется, это твоя жизнь и ты волен решать, кто станет в ней твоей спутницей. — осторожно начала она. — Пусть мне очень симпатична Мелисса и я буду только счастлива, если она войдёт в нашу семью. Но это твой выбор. Хотя я уверена, что она составит тебе, сынок, достойную пару. Тем не менее, последнее слово, как всегда, за тобой. У меня лишь одна просьба во всем этом. Ягыз вопросительно уставился на мать. Севинч наклонилась к нему и положила ладонь поверх руки сына. — Держись подальше сам и береги семью от общества дешёвых женщин, — мать чуть сжала его руку и посмотрела прямо в глаза. Ягыз дернулся и кашлянул. — Не волнуйтесь, мама. Я такого не допущу. Полагая, что тема исчерпана, Ягыз вытянул руку из-под мягкого, но властного захвата матери и поднялся. Едва он успел испросить позволения, чтобы откланяться и пожелать всем доброй ночи, как послышался шум входной двери. Вошедший быстро преодолел несколько ступенек и вот перед ними возник Синан. А ведь еще даже не утро — привычное время его возвращений. — О, собрание избранных! Простите за вторжение! — весело протараторил он. — Ягыз, и ты здесь! — парень быстро догадался о причине, по которой Ягыз мог оказаться в особняке. Смех его разобрал окончательно и он прыснул, разглядывая лица присутствующих. В целом он был более весел и даже более трезв нежели на торжестве этим вечером. Ягыз это сразу заметил. И чем беспечнее становился младший брат, тем напряжённее глядел старший. От его пытливого взгляда не утаились и перемены во внешности Синана. Вид парня был холеный, щеки румяными. От тщательно уложенных кудрей не осталось и следа. Лохматая копна, явно наспех высушенная феном, небрежно топорщилась и падала на лоб. Брат увез Хазан. Где и как он провел остаток вечера? Щемащая боль за грудиной, нахлынувшая волна мрачных догадок накрыла его слишком быстро, чтобы растягивать церемонию прощания. Наскоро простившись, Ягыз поспешил прочь из особняка. Мчась на скорости, он спустил боковое стекло. Мужчина так сильно давил на руль, что тот перестал подчиняться. А может собственные руки его плохо слушались. Протяженная набережная Sarıyer приглашающе чернела со стороны Босфора. Отъехав от особняка не дальше, чем на два километра, Ягыз остановил машину и вышел на воздух. Неосознанно ударяя кулаком по ладони, он не заметил как далеко ушёл от машины. И чего он с ней напридумал? Почему его так задела ветренность незнакомки? Пересеклись ради общей выгоды. Ей деньги, ему разрыв… Разрыв? Мужчина резко развернулся и зашагал в обратную сторону. Он вспомнил взгляд Мелиссы. Слишком грубо он с ней обошёлся. Еще этот поцелуй так некстати. Воспоминание о Хазан и их поцелуе напрашивалось вновь, отчаянно пытаясь завладеть его сознанием. Ягыз гнал прочь почти осязаемые впечатления от прикосновения к губам брюнетки. Мелисса. Он должен завтра же встретиться с Мелиссой, должен извиниться и… должен предложить расставание. Сейчас ему казалось, что такое решение — единственно правильное. С предельной ясностью Ягыз принял его и оно принесло ему огромное облегчение. Разговор его ожидает нелёгкий, но сомнений никаких не оставалось. Подумать только! Одна маленькая ошибка — странный скандал с девушкой с парома — позволила ему разглядеть другую, более масштабную, более важную ошибку, которая в конечном счёте обошлась бы слишком дорого — помолвка с Мелиссой. Разворачиваясь снова, Ягыз быстро забыл думать о Мелиссе. Хазан окончательно завладела его мыслями. Злость… на нее и на себя, разочарование, которым он не мог найти объяснений, мучили его. Мужчина позволил наконец им истязать его душу. Он вспомнил ее воспалённые, заплаканные глаза, вопрошавшие о странной несправедливости, а затем выражение безумной ярости, которое возникло сразу же, как только он протянул ей деньги. Ягыз внезапно испытал такой стыд за себя и свой поступок, что сам того не желая зажмурился. Кем бы она ни была, это был недостойный поступок и ему нет прощения… Нет прощения и никогда не будет, потому что он не станет просить о нем. Эта унизительная для обоих страница перевернута и возвращаться к теме Хазан он не намерен. — Брат? — неожиданно окликнул его голос Синана. А вскоре показался и сам Синан, растерянный неожиданной встречей. Парень бежал от припаркованной машины, которую оставил возле мерседеса Ягыза. — Ты чего тут ходишь среди ночи? Увидел машину, не поверил. Решил, что обознался. — А ты куда снова на ночь глядя? Не нагулялся? — взыскательно спросил старший брат. — Я в клуб. Сбегаю в клуб от достопочтенного господина Хазыма. В коем веке я ничего не сотворил, с праздника правда ушёл, но и то от греха подальше. Рано вернулся домой… На сей раз виноват ты один, а отдуваюсь я. Вот она благодарность. Папа остался недоволен тем, что не может спросить с тебя, впрочем как и всегда, и принялся за мое воспитание. Так удачно я им подвернулся. — Синан хохотнул. — Короче терпеть я долго не стал. Вот только никак не ожидал тебя увидеть. Был уверен, что ты спишь сном праведника в своей дорогущей берлоге, дабы проснуться и снова завоевывать все деньги мира. — А где ты был до этого? — спросил Ягыз уже прямо, пропуская тираду младшего мимо ушей. — А что? — Синан вздернул брови. — Ничего. Ты уехал с девушкой… — предполагать что-либо Ягыз уже не осмелился, а озвучивать свои подозрения постеснялся. — А, так ты про Хазан. — Синан улыбнулся с хитрецой. Я отвёз девушку на работу за одно и сам провел время с пользой. Слова Синана коробили. Необъяснимое отчаяние причиняло боль. — Что за работа в это время? — одними губами прошептал Ягыз. — Оказывается я ее знаю с фитнес клуба, в котором у меня абонемент. Она тренер по кикбоксингу. Просто я никак не мог узнать ее в этом обличии. — Синан изобразил в воздухе нечто вроде песочных часов. — Оказывается она недурна собой. Как же я ее раньше не разглядел?! Я бы за ней приударил. Ягыз, который ловил каждое слово, на последней фразе брата снова поморщился. — Так что тебе мешает?! — мрачно выпалил он, уставившись в темноту пролива. — Ты. — Синан пожал плечами, полагая, что говорит очевидное. Старший брат повернулся и посмотрел тому в глаза. — У меня с ней ничего нет. Нас ничто не связывает. — Ты это отцу заливай. Ты притащил ее на руках, кружил в танце и… на глазах у сотен известных людей. Соцсети уже гудят. Не желаешь взглянуть? — Не желаю. — мужчина просунул руки в карманы. — Я тебе уже объяснял, для чего я ее привёл. Это была оплачиваемая услуга. У меня с такой женщиной ничего быть не может. — О, я видел как ты «расплачивался». Она всю дорогу плакала, а я не знал как ее успокоить. Предлагал отвезти домой. Но она сказала, что должна выйти в свою смену иначе потеряет работу. Ягыз поежился. Он инстинктивно опустил голову, словно кто-то держал с него спрос за постыдную провинность. — Я… я платил ее матери. — упрямо промямлил он и повёл плечом. — Но… я сожалею, что расстроил ее. — Расстроил не то слово! Ты ее… очень обидел… Ягыз видел, что брат подбирает слова. Оба понимали, что он унизил девушку, пытаясь расплатиться с ней как с проституткой. — Что ж… ты мог ее утешить. — Ягыз невольно продолжал болезненно ковырять предмет своей ревности. Синан сказал, что мог бы приударить, но не стал. Ягызу нужны прямые доказательства. — Думаешь не попытался? — кажется Синан намеренно дразнил его. Старший нахмурился. Короткий взгляд метнул огненных шаров. Он снова отвернулся к воде, будто искал чем бы потушить свою ярость. — Вот видел бы ты себя сейчас. Так и будешь метать молнии и при этом настаивать, что девушка тебе безразлична? Ягыз молчал. — Не знаю, чем она заслужила унижение, но такое чувство, будто между вами драма из pembe dizi* и серия идет этак уже двадцатая. — Синан, ради Аллаха, отвяжись. — Простите, господин Совершенство, я забыл что вы безупречны и пятна только в глазах смотрящего. Ягыз чуть закатил глаза и, не желая отвечать на стёб парнишки, молча направился к машине. Синан остался стоять на месте. — Иди лучше домой и ложись спать. — через плечо бросил Ягыз. — О, старший братец (abi) включил свое занудство! — прокричал Синан вдогонку. — Видать успокоился? — уже тише добавил он и улыбнулся. Ягыз плавно отъехал от набережной. Он и вправду стал значительно спокойнее. Разговор с братом пошел ему на пользу. Он многое узнал. Синан был в спротклубе а не… Хазан — спортивный тернер, а не… хотя одно не исключает другое, судя по их матери. Синан к ней не приставал. Но все это оказалось не главное. Главное — он так сильно обидел, оскорбил и унизил девушку, что она все время плакала, а может плачет и сейчас? Главное — по какой-то причине она все-таки ему небезразлична. И это, как оказалось, неплохо видно со стороны. Да, он чувствовал себя еще более мерзко. Но то был заслуженный, праведный гнев против самого себя. Ягыз шел уже к лифтам, когда работники ресепшена Плазы, в которой обитал независимый Эгемен, попытались привлечь его внимание. Он вспомнил, что уже решил велеть избавится от свертка. Но сейчас делать этого не стал. Поднимаясь до сорок первого этажа на лифте, Ягыз теребил в руках бумажный пакет и украдкой заглядывал внутрь, словно мог обжечься одним только видом содержимого. Едва он вошел в квартиру, как открыл небольшую кладовую и закинул подальше пакет с туфлями Хазан. Ночью сон не шел к нему. Ягыз не помнил рабочее утро, переговоры и сделку. День словно начался с момента, как он купил билет на паром. Воспоминания о Хазан мучили, а моментами опаляли, вынуждая его ворочаться и встряхивать подушку. Упрямая, всегда несговорчивая совесть Эгемена методично производила разбор его провинностей. И Ягыз не уснул, пока в нем не созрело два решения: он должен встретиться с Мелиссой попросить прощения и расстаться чётко и быстро, не растягивая и не устраивая драм. Он должен увидеть Хазан и принести ей свои извинения. Кто бы она ни была, чем бы в жизни не занималась, обходится с ней так он не имел права, не имел права так сильно обижать. В отдалённом, бедном квартале исторического района Стамбула Beykoz в обветшалом приземистом домике так же без сна, на узкой девичьей кровати лежала Хазан и орошала подушку слезами. В фитнес клубе на несколько часов она умудрилась заткнуть поток мыслей и чувств, но дома, после перепалки с матерью и под жалостливыми взглядами Эдже ее прорвало с новой силой. «Он принял меня за проститутку, мама. Ты довольна?» — язвила старшая дочь. Еще будучи на работе, Хазан решила, что вернёт этому снобу, этому хвощу все до последней копейки. Но Фазилет поспешила ее разочаровать. Продемонстрировав обновки Эдже, она заявила, что потратила всё до последнего цента. Отчаянию девушки не было предела. Она заработает. Она возьмёт дополнительную смену, но соберёт денег и швырнет их ему в поганое лицо. Хазан может за себя постоять. Пусть трус не думает, что имеет право унижать, оскорблять и оставаться безнаказанным. План мести возбуждал воображение Хазан. Вот деньги летят негодяю в лицо. Он удивлён и повержен! Она напомнит о себе, она найдёт его, когда он и думать о ней забудет. Найдёт и проучит нахала. Пусть знает, что значит девичья честь и гордость! Девушка часто дышала и неосознанно кивала себе. Быстрым движением она смахнула слезы и стала подсчитывать когда же у нее наберётся нужная сумма с вычетом расходов на дом и денег маме с Эдже. Хазан присела на кровати. Так легче было думать. Но подводя итог, она быстро приуныла. Два а то и три месяца. Ровно столько придется ждать встречи с Эгеменом. Вернее ждать возмездия. Как теперь быть? Неужели все это время придется жить с унижением. Хазан дотронулась до губ. Перед глазами возникло ЕГО лицо. Совсем близко. Его губы на ее губах. Взгляд после. Долгий, глубокий взгляд холодных глаз в самую душу. А потом он опустил эти глаза и больше не посмотрел в ее сторону. А потом попытался заплатить за украденный поцелуй. — Да тебя в тюрьму надо посадить. Как вора! Потому, что ты и есть гнусный и наглый вор… На соседней кровати, у противоположной стены зашевелилась доселе неподвижно спящая Эдже. Хазан прикусила язык. А слезы хлынули с новой силой. Нет. Она столько ждать не сможет. Может занять у Бетюль? Хотя бы половину. Они соседки и коллеги, но в семье Бетюль работают и родители. А Хазан одна тащит весь дом на себе. Девушка оглядела обшарпанную девичью спальню и вздохнула. Интересно, когда-нибудь все это кончится? Вечная нехватка денег, нищета, постоянные склоки дома и ее собственное пронзительное одиночество.