С корабля на бал

Появление незнакомки укололо в сердце, Хазан насторожилась. Кто она? К добру ли? Увидев, что Ягыз выходит из машины, она в медлительной задумчивости вышла следом. — Вы уже здесь, Бахар ханым, — одобрительно улыбнулся подошедший к женщине Эгемен и протянул ей руку. У Хазан больно засосало под ложечкой. Предчувствие. Нехорошее, недоброе. Потому, что взгляд посторонней молодой женщины выражал заинтересованность, а вид был слишком хорош и тщательно продуман. Шатенка с широкими скулами и пухлыми губами изящно подала Эгемену руку. Спиной чувствуя взгляд Хазан, Ягыз повернулся и представил ее новой коллеге. Хазан машинально улыбнулась, мысленно пытаясь вычислить возраст женщины. Явно постарше самой Хазан. Может ровесница Эгемена или даже старше. — Я сам поговорю с госпожой Кериме, — повернулся он к Хазан, — объясню, что из-за твоей занятости, госпожа Бахар время от времени будет тебя подменять, — снова взглянул на Бахар, продолжая говорить с Хазан, — Потом мы заменим тебя только вечерами или по утрам, как будет удобнее, сошлемся на нехватку времени. — Лучше по утрам, — соображала Хазан на ходу. — Что ж, хорошо. Для начала договоримся по утрам. — А у Бахар ханым нет возражений? Вам подходит? — поинтересовалась Хазан, удивленная тем, как просто Ягыз согласился с предложенным ею вариантом. — Время госпожи Бахар оплачено. Поэтому ты можешь приглашать ее в любое удобное для тебя время. Просто нужно понаблюдать как быстро будет привыкать к ней сама госпожа Кериме. К неудовольствию Хазан, знакомство госпожи Кериме с новой компаньоншей прошло более чем гладко. В какой-то момент ей почудилась «добрая воля» женщины, за что девушка ее чуть-чуть, может вот на самую капельку, но возненавидела. Эгемен столько говорил о ее капризах, а тут на тебе — «Ах, Бахар ханым, как приятно с вами познакомиться!». Может она что-то задумала? Может что-то заподозрила о них? Ну точно. Теперь понятно, мать парня хочет избавиться от нее. Ведь кто она? Да кто бы ни была, уж точно не ровня ее чванливому сыночку. Теории заговора роем толпились в напряжённом уме девушки. Погруженная в свои мысли, она сердито вздернула нос и не сразу заметила, как Ягыз успел выйти в дверь. Хазан дернулась с места и, не объясняя ничего, поскокала за ним по лестнице. Заслышав бодрый топот, Эгемен обернулся. На лице нарисовалось удивление. Перестав спускаться, он, тем не менее, не сделал попытки подняться навстречу. Наконец Хазан подскочила, разве что не наскочила. Наблюдая как она не сбавляет темпа у самой последней разделявшей их ступеньки, он машинально развёл руки в стороны. Хазан ухватилась за предусмотрительно выставленную руку, так как ее все же немного занесло. — В чем дело, Хазан? — суровый деловой взгляд мужчины заставил ее выдохнуть. — Что ты о ней знаешь? — Что? — Откуда ты знаешь, что она подходит? Что ей можно доверить присмотр за твоей матерью? — Бахар? — Да Бахар. — Этот твой налёт сейчас за этим? Проконтролировать мой выбор? — Ягыз с раздражением убрал свою руку, которую девушка все еще держала, нечаянно при этом притягивая ее к себе. Хазан вдруг поняла, что потеряв равновесие, по инерции тянется за небрежной рукой Эгемена. Захотелось обозвать его козлом, уродом, снобом но мозг отказывался сделать это даже в уме, про себя. Девушка, стоя на ступеньку выше, глаза в глаза, встретилась с его неподвижным взглядом. — Мне она не показалась профессиональной сиделкой, — Хазан наконец выпрямилась и сцепила руки, не зная куда их деть. — Железобетонный аргумент, — устало пробубнил он в сторону, — Она НЕ профессиональная сиделка, Хазан, — пожал плечами Ягыз. — Как же так? — Ты что ли профессиональная? Но я доверился тебе. Как-то прозвучали его слова. Сладко… как «обними меня» ещё тогда, хотя то была «просто инструкция». И теперь он доверился ей. Пусть даже речь не о ней. Не о них. — У меня есть навыки, — наконец выдала она аргумент в свою защиту. — У нее опыт. И это звучит… тоже звучит двояко. У неё опыт. Она старше и интереснее. Хазан ощутила свою неопытность, будто перезрелая недотёпа. Возникшее сравнение вызвало недоумение. Что может быть хуже? Ох, ну что за мысли, Хазан? — Она четыре года выхаживала мужа после болезни, — пояснил Эгемен, истолковав её молчание по-своему. — Теперь он поправился? — Хазан замялась. Не в свое дело суешь ты нос, девочка. — Он умер. Хазан помрачнела. Вот так поворот. Вдова. Черт возьми, вдова! — она не понимала собственной паники. Под грудиной засосало так, что Хазан безотчетно приложила ладонь. — Он умер и ты принял ее на работу! Не странно ли? Подумать только молодой мужчина… — Он не был молод. — Но она не стара. — Он был много старше. — Хорошо же ты осведомлён. — Хазан, прежде чем принять на работу человека я тщательно изучаю его досье… — тут он осёкся, поймав себя на том, что стоит здесь на лестнице и оправдывается неизвестно зачем. — В чем дело Хазан? Какие-то проблемы с Бахар? — Нет никаких проблем, — отчеканила она. — Значит разговор окончен, — не дожидаясь ее ответа, Ягыз развернулся к машине. Она только смотрела вслед и гневливо кусала губы. *** Утренние часы Хазан перестали быть гонкой к дому госпожи Кериме. Хороший повод заняться поиском работы. Ведь того гляди, скоро Ягыз и вовсе попросит ее не приходить. Нужно найти источник дохода для семьи. К тому же совсем скоро Новый Год — подарки, праздничные хлопоты — коим синоним — расходы. А без денег и гирлянды на ёлке не зажжёшь. Половину каждого дня следующей недели Хазан посещала спортивные клубы, представлялась потенциальным работодателям, ходила на интервью или оставляла свое резюме. Поздний обед или перекус, небольшие хлопоты по дому, марафет или «причесывание перышек» и кульминация дня — вечерний визит к госпоже Кериме. Подумать только — визит к пожилой женщине для рутинной процедуры превратился в главное событие дня. Но напрасно. Напрасно она укладывала волосы и носила неудобную одежду Эдже. Эгемен не появлялся. За два дня до нового года он позвонил ей и предупредил, что отныне госпожа Бахар будет навещать госпожу Кериме и по вечерам. Хазан все еще может приходить, правда теперь нет необходимости делать это каждый день. Как же быстро от нее избавляются! Где же обещанные капризы госпожи Кериме? Где хваленое недоверие посторонним сиделкам? Хазан хотелось схватить Кериме за плечи и трясти ту до тех пор, пока она не вспомнит свою нелюбовь к новым компаньоншам. Тем временем, Хазан получила очепедное приглашение на интервью в спортивный зал элитной резиденции на Левента. Совсем недалеко от Плазы. Километров четыре или пять — для нее в двух шагах! А главное, ее пригласили приступить к работе сразу после новогодних выходных. Это круто… правда деньги маленькие, но место того стоит. Наверняка есть перспектива и надежда на индивидуальные тренировки. Так как «будущее» Хазан приобрело некую определённость, ей захотелось заполнить оставшееся свободное время… нет не шопингом или друзьями, а визитами к госпоже Кериме. Не дожидаясь времени вечернего визита, в последний день уходящего года Хазан с раннего утра направилась к матери Ягыза. — с Новым годом… госпожа Кериме! — поздравительное восклицание разбилось на двое, когда войдя в открытую дверь, Хазан увидела не только Бахар, но и Эгемена. Эти двое стояли близко друг против друга, а госпожа Кериме была занята на кухне. Бахар первая изобразила на лице улыбку. — Доброе утро, Хазан, и тебя с наступающим. — Доброе утро, — присоединился к ней Ягыз. Хазан почувствовала себя непрошенным гостем. — Я не смогу навестить Кериме аблу вечером. Праздник, сами понимаете, вот решила заглянуть поздравить, — Хазан поняла, что лишила себя вечернего визита, но зато слова ее звучали убедительно. Ягыз кивнул. — Госпожа Кериме на кухне… — он вдруг замялся, вперив в Хазан горящий взгляд. В этот момент женщина сама присоединилась к ним. Радостно поприветсвовав Хазан, она сообщила, что уже приняла лекарства. Хазан сделалось еще более неловко. Всё кричало о том, что она тут лишняя. — Я хотела вас поздравить, Кериме абла, пожелать вам тепла и света, — девушка протянула кашне, которое связала сама. — Благодарю, милая. Какая прекрасная работа! Разумеется тепло и свет лучше моей тьмы и холода моего сына. Странные слова матери вынудили Эгемена оторвать горящий взгляд от Хазан. Неприступный холод действительно погасил это пламя, сковывая его непроницаемым льдом. Непонятно что изображала его физиономия — недоумение или осуждение. Но эта аура была знакома Хазан. Позвоночником ощущая все прелести эпитета «незваного гостя», Хазан поспешила свалить из обители госпожи Кериме. Повторяя как попугай стандартные пожелания на Новый год, она задом выпятилась из дверей, словно уходила из храма, полного святынь. Лишь на последок ей показалось, будто взгляд Эгемена снова сверкнул, захотелось просунуть голову, чтобы в этом убедиться, но хватило ума не делать этого… Унылый новогодний вечер оказался до невозможности долог. Заниматься подарками и салатами у Хазан не было никакого настроения. Вся мотивация ушла на шарф для матери Ягыза. Хоть он и стал свидетелем её таланта, что толку-то? Не отвлекаясь на дополнительные маршруты, она отоварилась в магазине по пути от Кериме, купив матери набор баночек для специй, а сестре органайзер для её побрякушек. Понимая, что мать непременно припашет на кухне, она купила целую миску русского салата в отделе готовой еды и полуфабрикатов, а также миндальные пирожные, которые обожала Эдже. Хазан долго брела домой, но день и вечер оказались дольше. На дворе было слякотно, грязный поредевший снег погружал в еще большее уныние. Вот так всегда, по закону подлости, именно в Новый год снега нет. Даже отсутствие снегопада странным образом удлиняло этот скучный новогодний вечер. Хазан облачилась в небрежные балахонистые одеяния с растянутыми коленками, тем самым «официально» признав свою депрессию девушки, брошенной ее возлюбленным. И ничего, что «бросить» Хазан он успел до того, как стал ее парнем. Между Эгеменом и этой Бахар точно что-то есть, она это чувствует вот здесь, в животе — девушка сжала ладонью кожу чуть выше пупка. Там что-то ныло и мерзко тянуло вниз за самое сердце. Мать и сестра переглядывались и пожимали плечами. Обычно злая Хазан теперь была злой и грустной Хазан. И ввязываться в нелюбезную беседу, которую обещало её смурное личико, никто из женщин не хотел. Фазилет с Эдже принялись обсуждать все пересмотренные сериалы, дабы избавить себя от тягостной тишины. Едва пробило двенадцать, Хазан улеглась спать, битый час пряча уши под подушку в надежде хоть так спастись от хлопушек с конфетти, взрывов петард и череды выстрелов предположительно яркого салюта, который пускали соседи, собрав всю ребятню квартала на улицу. Тяжело и долго засыпая, Хазан чувствовала, как мутный сон беспокойно преследует ее сознание. Голос Кериме в очередной раз рассказывает о ее молодости. Хазан отчётливо видит субтропически буйно-зелёные холмы и темнеющую гавань Карадениз. Вот она, стройная, с непослушными прядями длинных волос, в которых капризно плещется ветер с моря, гордо стоит и смотрит в темную даль. Длинный свободный подол ее одеяния развевается на ветру. Хазан приглядывается — да это она сама! Стоит на вершине утёса как ожившая иллюстрация к роману Эмилии Бронте «Грозовой перевал». Поредевшие хлопки́ новогодних петард превращаются в удары могучих волн о скалистый берег, местами поросший буйным вьюном. Небо темнеет на глазах, а далёкие раскаты грома предвещают скорую грозу. Среди этого волнения природы Хазан угыдывает другое движение — человеческое. Откуда-то со стороны к ней широким шагом поднимается человек. Мужчина… высокая сильная фигура легко переступает с одного поросшего мхом валуна на другой. Наконец он приближается к ней. На нем белая сорочка с закатанными по локоть манжетами, тёмные джинсы и сапоги из грубой кожи. Короткая чёлка дрожит на ветру, но не теряет своей упругости. Вот он встал подле нее. Ягыз Эгемен… это он, только постригся и на нем нет привычного дорогого пальто или костюма с иголочки. Прозрачные радужки горящих глаз обволакивают ее в неопределённом томлении. Он тут же делает решительный шаг и через секунду длинные руки жадно смыкаются на её талии. Он так и обнял ее, как стоял — полубоком. Хазан оказывается в плену до боли родного запаха. Запаха мужчины, который запомнила с их первой встречи. Она чувствует, как замирает в его объятьях. Может от неожиданности? Но он тоже весь напрягся и Хазан кожей ощущает каждую мышцу его крепкого тела. Она стоит в кольце его сильных рук еще несколько минут. Неожиданно, шумно выдохнув сжатый в груди воздух, он берет ее за плечи и повернув, притягивает к себе, прижимает к сердцу, всю целиком, словно обнимает большими ладонями ее сердце со спины, и оно заходится в бешенном аллюре, а потом замирает и снова начинает отбивать нестройный ритм. Вся хрупкая фигура девушки содрогается, тело покрывается холоднющими мурашками. Он понимает, что она дрожит и растирает ей кожу горячими руками. На всем теле ощущаются его согревающие прикосновения. Хазан чувствует, что вот-вот лишится чувств, настолько интенсивно ее поглотил этот тесный, первый непрерывный физический контакт с мужчиной… который нес ее на руках, водил в танце, сорвал ее первый невинный поцелуй и насильно подарил страстный. Первая близость — потому, что она впервые сдалась его рукам, приняла его в себя душой и телом… приняла его душу. И теперь она узнаёт его руки каждой клеточкой. Будто сенсорный замок опознает единственный запрограммированный ключ. Прижатая лицом к его груди, она будто окутана, отгорожена им от остального бушующего мира. Все звуки померкли, волн не видно и не слышно и длинные волосы ее послушно лежат под его рукой. И только частые удары его сердца гулко отдают в ухо Хазан. Он опускает лицо к ее послушным волосам, а над другим ухом она слышит прерывистое дыхание Ягыза. Он вжимает тонкие губы ей в висок и делает шумный вдох. В эту секунду гром гремит прямо над их головой. Хазан дёргается и крепко жмурится, удивляясь самой себе. Она никогда не боялась грозы. Ну может самую малость… только сколько себя помнит, Хазан всегда держалась молодцом, потому что нельзя было пугать маленькую Эдже, а позже она сама не желала проявлять страх… до сих пор, а теперь, почему-то даже не пытается остановить подступающие к глазам слёзы. Девушка вскидывает руки ему на плечи, тянет белоснежный ворот сорочки, мнёт в кулаках, невольно натягивая и срывая верхнюю петлицу с пуговицы. Жёсткие волоски на его груди проскакивают наружу, взгляд Хазан останавливается на них, руки тоже замирают, в то время, как его ладони всё тесней обхватывают её бёдра. Как загипнотизированная, она смотрит ему в ворот, дышит его кожей, ноздри раздуваются, плотно сомкнутые губы раскрываются и она шепчет, впервые слыша свой собственный голос: — Ты — мой… только мой. — Твой… — шепчут его губы в ответ, а руки еще крепче прижимают, будто заявляют безмолвно: «Ты моя» и Хазан кажется, что на её теле не осталось места не меченного им, свободного от прикосновений — она вся принадлежит ему. Тут плотную тишину разорвал очередной раскат грома, тучи разверзлись и с неба шумно хлынул безжалостный ливень. Тяжёлые капли опускаясь на землю, покрытую пышной зеленью и мхом, почему-то отбивали громкую чечётку, будто колотили по стеклу. Девушка резко распахнула глаза. Она лежала на постели и крепко сжимала подушку, почти целиком стянув с нее наволочку. Взгляд упёрся в единственное окно в спальне, по которому барабанил мокрый снег. Тяжёлые кристаллики, влипая в оконное стекло, скатывались к раме, полосуя его замысловатыми узорами. Все это был сон! Но такой реальный. Она готова была поклясться, что все еще чувствует на себе жадные прикосновения его настойчивых рук. Хазан подскочила и с досады швырнула подушку в стену. Сидя по-турецки, она упёрла щёки в кулаки и нахмурила свои густые брови. Перед глазами пронеслись образы Ягыза и Бахар, двусмысленно стоящих друг против друга. Да кто она такая? Да как она смеет?! Ягыз Эгемен принадлежит только ей, Хазан. — И пусть только кто-то посмеет увести его!— путаясь в мыслях, гневно задышала Хазан. Депрессняк брошенной девушки как рукой сняло. Хазан скорее походила на амазонку, готовую боем отстоять то, что… вернее того, кто принадлежит ей!