С корабля на бал

***

Ягыз медленно сморгнул тихое потрясение. — Не понял, — нахмурился он, скользя взглядом по знакомой уже фигуре, пусть и скрытой за верхней одеждой. — Мне совершенно плевать что ты обо мне думаешь! Какие сказки себе сочиняешь и как в них веришь, но я не позволю тебе унижать мою семью, насмехаться над моей младшей сестрой. Она же совершенный ребёнок, она так наивна. — Пардон, ты можешь яснее изложить, в чем твоя проблема? — Ягыз уже начинал понимать в чем дело. Насмешливая улыбка рвалась наружу, он усилием воли сохранял невозмутимый вид. То, как перелилась чаша гнева Хазан, казалось ему забавным и по-особому притягательным. Он неспешным взглядом оглаживал дрожащие губы, зарумянившееся лицо и сверкающие гневом глаза — чистый гнев — Sensual Purity. Горячая, разогретая собственной злостью, она приковывала его взгляд к себе. Хазан не хватило смелости открыто поговорить о своей собственной обиде, но она примчалась защищать сестру. Заботливая девушка. Только ведь слова про сказки, которые она так небрежно бросила ему в лицо, это как раз о том, что между ними. Сказки! Малышка, ты пришла и все рассказала. Как он мог сомневаться в том, что Хазан оговорила себя. Сомневался ли? — Моя проблема?! — Глаза Хазан сверкнули, встретившись с направленной на нее усмешкой, — Моя проблема — это ты! И ты объяснишь мне, зачем приходила сюда Эдже и о чем вы с ней говорили! — Пренепременно! — он сделал паузу, заведя назад пиджак и подпирая пальцами ремень брюк. — Объясню, если она пожелает. А лучше всего расспроси свою сестрёнку сама. — Ягыз шагнул к ней. Хазан кажется перестала пытаться понять его настроение, всё равно бы не смогла. Его шаг на встречу насторожил девушку. В нем не было ничего от того, утреннего, что стоял перед ней заламывая пальцы, с распоротой душой, горящим взглядом и горячим лбом. В своём неотразимом костюме графитового цвета и белоснежной рубашке Ягыз Эгемен был как раз тем самым снобом, что купил её вечер за две сотни долларов. Разве что щетина гуще, да лицо чуть осунувшееся. И странно, что это только прибавляло обаяния подлецу. — Совершенно не важно, что сейчас скажет Эдже под дудочку госпожи Фазилет. Ей надо доучиться и поступить в университет! А вы своими софитами лишь дразните её детское тщеславие. — Может ее ждет блестящая карьера модели? — Подначивал Ягыз. Он неопределенно улыбнулся и повел плечом. «Спрячь свою улыбку, чёртов серый волк… даже костюм по случаю!» — ощетинилась она. — Ее будущее — не твоё дело, Ягыз! — громко и язвительно огрызнулась Хазан, дотронувшись до имени губами. Ей отчаянно хотелось вернуть нечто яростное и агрессивное между ними. Лишь бы он перестал так улыбаться, потому что она близка к прощению. Не смотря ни на что. Мысленно она старалсь сосредоточиться на вариантах того, как Ягыз мог навредить будущему ее сестры. Но ничего не получалось. Он не навредит. Она знала. Или слепо верила, попадая под безумную магию этого человека. Поначалу разговор клеился самый прямолинейный, как и нужно было Хазан. И он не был бы таким хлёстким без месяцев, что они прожили друг без друга. Но противостояние было слишком хрупким. Особая энергетика пронизывала воздух между ними, и Хазан ощущала, как с каждой минутой всё ближе к тому, чтобы сдать оборону, а точнее прекратить наступление. Все стрелы, что она пустила в него или собиралась пустить, не долетали до цели или летели мимо. А пулям её нехватало пороху. Гнев обнулялся прямо в воздухе. Хазан все еще держала руки перед собой то ли не подпуская к себе, то ли не желая, чтобы он отходил, тайно подпитываясь его отстраненным теплом.­ Как можно быть такой бесхарактерной? От досады хотелось топать ногами… Ягыз, стоя лицом ко входу, почувствовал любопытные взоры, ставшие навязчивыми после громкого выпада Хазан. Скользнув по ней флегматичным взглядом, он молча обогнул девушку, подошёл к двери и запер ее. Что-то упало у Хазан внутри. Будто сердце провалилось в желудок. Вся ситуация сейчас против неё, даже она сама. Чуть склонив голову, дразня её непослушной прядкой на лбу, Ягыз снова приблизился, девушка шагнула назад и уперлась задом в его стол, Эгемен остановился в полушаге от неё. Глядя прямо в глаза, с властной высоты своего роста. Она видела, как добродушная насмешка исчезает из опущенных уголков его красивых глаз. Остались только сжимающиеся в полоску губы и желваки, ожившие на скулах. И ещё что-то, на дне металлического взгляда. Вот он и не улыбается. Ты же этого хотела. Ткань его одежды зашуршала, руки скользнули в карманы брюк. «Приехали! Ты даже слышишь шорох его одежды». — Боязливо заметила Хазан и вжалась попой в массивный стол, от чего Эгемен стал казаться ещё выше. — В моем бизнесе я сам решаю, что будет моим делом, а что нет. — Тихо произнес он. — Твоя сестра совершеннолетняя девушка, она вправе делать выбор сама. Надо ему возразить. Надо поставить козла на место. — Человек не взрослеет… за сутки. — Хазан споткнулась о собственную мысль и поспешила отлипнуть от стола и этим оказалась только ближе. Она чувствовала, что делит с ним один воздух. Ей было страшно вдохнуть в лёгкие хоть немного этого дурмана, пропитанного им. «Дверь заперта, поцелуй меня. Ну же!» — сознание объявило капитуляцию. Но Ягыз не двигался. Не отходил и не делал попытки придвинуться — точно, козёл. — Pislik! — сорвалось с дерзких губ. «Ну поцелуй же…». — Что? — Свинья! — старый добрый эпитет. «Не смей целовать». — Это почему же? — Эгемена снова пробрал смех, который он проглотил. Лишь уголок губы дернулся в непонятной усмешке, а блудливая прядь волос, загулявшая от чёлки, призывно дрогнула на высоком лбу. — Потому что грубиян. — Хазан почти перешла на шёпот. Взгляд её замер, двигались только губы и то осторожно, будто вылавливали каждый его вздох. — Так и скажи. Зачем обзывать? И потом, — он вздёрнул руку, которая до сих пор пряталась в кармане и Хазан заметила широкую ладонь и красивые длинные пальцы. На такой руке красиво бы смотрелось обручальное кольцо и её собственная рука, вложенная в его ладонь. Он щёлкнул пальцами, Хазан внутренне вздрогнула, отвлеклась от фантазии и тут же разглядела выпирающие под кожей узелки вен на тыльной стороне и у запястий, волоски на темнеющей границе их роста. Что если эти руки снова притронутся к ее голой коже? Хазан едва мотнула головой, пытаясь сбросить неприличное наваждение. Она прикрыла глаза, чтобы отгородиться от образов, но получилось ровно наоборот. Теперь эти пальцы ее раздевали. Девушка затравленно подняла к нему глаза. Он что-то говорил. — Я мог бы пренебречь тобою, не воспринимать тебя в серьез. И дальше бы снисходительно улыбался. Но я предпочитаю объяснить тебе, что в мои дела тебе лезть не стоит, девочка, — последние слова прозвучали хрипло. Как-то совсем не о делах. Ясно. Целовать он ее не собирался. И насиловать тоже. Осмелев и собравшись с духом, девушка бодро шагнула в сторону. Ягыз незаметно выдохнул. Ему стоило больших трудов смотреть в затравленные глаза этого бездомного котёнка и не прижать её к себе, не притронуться, не прикоснуться губами, не провести рукой по своенравной косе, которую так хотелось бы при ином раскладе намотать на руку. Мозга коснулась мимолетная фантазия-воспоминание о том, как она стонет под ним. Скрытая червоточинка, вырываясь из удушливой хватки ослабленного самоконтроля блеснула в его пристальном взгляде. Нет, так больше продолжаться не может. Хватит с него этого спектакля. — Хазан, сходишь со мной на свидание? — тон Ягыза внезапно изменился. Стал приветливей и ярче. — На какое ещё свидание, Эгемен? — Хазан же постепенно возвращала привычный гонор. — Пусть не свидание. Но давай поговорим. Здесь как видишь слишком много любопытных глаз, а может даже ушей. — Не о чем говорить. Ты вот ясно дал понять, чтобы я и не пыталась. — Хазан сложила руки на груди и отвернулась в сторону. Ее грудь. Ягыз увидел эту часть тела по-новому, хотя фактура куртки прятала её форму. Но он помнил каждый изгиб. Так ведь? Глядя сейчас на Хазан, Эгемену казалось, что все это было в какой-то другой, параллельной жизни. — Хорошо, попытаемся, обсудим снова. Что скажешь? «Просто скажи да. Не уходи, не оставляй меня сейчас». Он осознал, что теперь ни за что не хочет ее отпускать. Словно эти несколько месяцев исчерпали все запасы его выдержки. Словно теперь он постоянно нуждался в ней. Ему необходима Хазан. Рваный вдох приподнял широкие плечи. — Не пойду я с тобой в рестораны-местораны, — выдвинула она условие в ответ на его тихую задумчивость. — Я и не собирался звать тебя в ресторан, — заулыбался довольный Ягыз, действительно еще не успев придумать место встречи. «Ещё не хватало, чтобы ты запустила в меня тарелкой». — Можем прогулятся в парке, тут прямо недалеко от офисов. В погоде наконец наступила весна. — Ягыз машинально оглянулся в окно поверх ее головы. Лицо девушки внезапно вытянулось. Эгемен спохватился. — То есть если ты захочешь, можем сходить и в ресторан. — ему стало неловко. Никогда прежде, приглашая женщину на свидание, он не чувствовал себя столь нелепо. То, что раньше произносилось скороговоркой, теперь звучало угловато в каждом слове, а сами слова неуклюже городились в предложения. — Нет. На воздух, — диктовали последние крохи самообладания. — У меня не так много времени. — «Всего-то целая жизнь». Им обоим нужен был повод просто быть вместе и как можно дольше. — Решено! — Парировал Эгемен и пока она не передумала, направился к шкафу, чтобы достать свой модный тренч. *** После короткого преходящего дождика воздух был прозрачный и тёплый, с лёгким влажным шлейфом, который усиливал все ароматы природы, коими был полон парк на холме, прямо возле оазиса делового центра. Парк начинался с аккуратных аллей, благородных, симметрично растущих ветвистых деревьев, постриженных газонов и цветочных клумб. Лишь в его отдалённом продолжении угадывалась стихия вольной природы. Некоторое время они шли молча. Сначала быстро, затем намеренно сбавляя шаг. И тишина между ними каждую минуту ощущалась по-разному. В какой-то момент от неё становилось неловко, в другой им было приятно вместе молчать. Это успокаивало. Ведь не было угрозы обидеть друг друга словом. И видит Аллах, слова — это последнее, что им удавалось правильно подбирать. Они взошли на небольшой пригорок, с которого открывался неприкрытый кронами деревьев панорамный вид на западные холмы Стамбула — жилые массивы, лесистые бугры, транспортные магистрали. Хазан приостановилась, остановился и он. — В детсве я очень любила парки. Папа всегда брал меня в воскресенье гулять, покупал сладкую вату или каштаны, — она глубоко вдохнула в лёгкие. Солнце клонилось к неровному горизонту, свет становился мягче и мысли, толпящиеся в голове после встречи с Эгеменом, отчего-то смягчались тоже. Мимолетная ямочка коснулась теплой улыбки Ягыза. Он оглянулся в поисках ларьков со стрит-фудом. Ближайший к ним оказался с кукурузой. — А кукурузу любишь? — добродушно спросил он. — Люблю… — Запечённую или варёную? — Всякую. Но сейчас хочу вату или каштаны. — Хазан не хотелось грызть при нем кукурузу, а потом ещё мучиться от желания ковыряться в зубах. Она испытала странный порыв к остаткам женственности, какая только возможна, как ей казалось, в ее прикиде с джинсами и тугой косой. В то время как он тут рядом такой… такой красивый — в модном плаще нараспашку, демонстрирующем его солидный, богатый костюм, с таким ростом, осанкой, посадкой головы, все пялятся на них, точнее на него, как в первый день, осенью на набережной. И рядом она, которая всем своим видом вызывает недоумение. Хазан понимала, что может быть привлекательной, но сегодня явно не ее день. И как подтверждение, шумные молоденькие девушки, скорее всего студентки, стояли и переговаривались с оглядкой на него. Явно с интересом обсуждали Ягыза и даже не замечали, что парень не один. Девушка фыркнула, нахмурила лоб и отвернулась. Затем украдкой посмотрела на него. В глаза снова бросилась дразнящая темно-русая челка, оттенявшая лоб, мужественная, напряженная линия подбородка. Только на сей раз эта красота её бесила. Так уже случалось, когда ревность отравляла её восхищение им. С какой стати она будет манерничать перед ним. Кукуруза, значит кукуруза. Не нравится, пусть не смотрит или уходит вообще. Он уже собирался отойти за каштами, которые приметил поодаль. — Нет, постой! — упрямо окликнула она. Ягыз повернулся к ней. — Я хочу кукурузу! Благо всюду было много парковых скамеек, они присели у той, что поворачивала сидящего лицом к городу. Крупные белые зубы Хазан вцепились в сладкий початок варёной кукурузы. Эгемен замер и как завороженный непрерывным взглядом наблюдал за налитыми кровью пухлыми губами, широко охватившими ярко-желтое угощение. Хазан, которая полагала, что за поеданием кукурузы выглядит слишком неопрятно, даже не подозревала, что именно эти моменты казались Эгемену чертовски сексуальными. Нетронутая и такая соблазнительная. Насупив брови она ела лакомство безо всякого удовольствия, не говорила и не смотрела в сторону своего спутника. Видимо решила и вовсе его не замечать, пока не поняла, что он-то свою кукурузу не ест, а сидит неподвижно и зыркает на нее. — Что? — Приподняв подбородок, с вызовом спросила Хазан. — Ничего… — Ягыз опустил голову, смущенно улыбнулся. — Мне нравится как ты… ешь. — А ты почему не ешь? — Не знаю. Я не привык. — Ну конечно, стрит-фуд для плебеев. — Хазан помрачнела и перестала есть. Ягыз пожалел о своих словах. — Причём здесь это? Я жил в Америке. А Америка — считай родина стрит-фуда. — А что же ты в Америке не научился тогда? — без энтузиазма закатила глаза девушка. — Чтобы научиться этому с тобой! — посмеиваясь, Ягыз отгрыз от своего початка. Но это почему-то не помогло развеять недоверчивый настрой Хазан. Она встала и бросила свою порцию в урну. Эгемен поднялся следом. Он торопливо отгрыз ещё несколько зёрен и тоже выбросил свой недоеденный початок. Ягыз чувствовал себя как подросток на идиотском первом свидании. Оно и было первым — по любви. Тут даже инвентарь был в тему: парк, скамейка, варёная кукуруза. — Кукуруза была не лучшей идеей, купим каштаны? Хазан согласилась. Во-первых она безумно любила каштаны. А во-вторых, девушка вновь… оттаяла, стоило им отдалиться от кучки любопытных девушек, которых Ягыз, кажется, даже не заметил. Оттаяла быстрее, чем хотелось бы. Но чувство счастья от его присутствия было не остановить. А кроме того, она заметила, что на её округлые бедра в узких джинсах посматривают парни. Наверняка и на задницу тоже. Просто ей не видно. Зато ей видно, что оно видно ему. Эгемен ничем себя не выдавал. И бровью не повел. Но она, черт возьми, знала, что ему скверно от чужих взглядов. Правда непонятно откуда. Просто чувствовала. Отдалившись от смотровой, они шли по тенистой аллее, в которой небесное зарево было скрыто кронами высоких чинаров. Сгущавшийся вечер добавлял их уединению ощущение волшебства. Время от времени им попадались другие парочки. Кто за руки, кто в обнимку. При виде их Ягызу с Хазан становилось тепло. Каждый чувствовал свою причастность. Оба понимали и разделяли эту радость — быть вместе, дышать одним воздухом, даже чувствовать как обжигает в груди. Они шли в тишине. Хотя предлогом их прогулки был «разговор», никому из них не хотелось к нему возвращаться. Хазан держала в руке пакетик с очередным лакомством. Ягыз жадно вылавливал моменты, в которые её полные губы обхватывали бархатистую мякоть каштана и осознавал, как необратимо и беспомощно отключаются мозги, отказываясь понимать, что вообще происходит сейчас с ним, с ней, между ними. Внезапно он остановился, она тоже, он повернулся к ней, окидывая всю её решительным взглядом. Она молчала, не отрывая от него глаз.­ — Хазан, я хочу… можно тебя поцеловать? — скупо осматриваясь на пешеходную тропу, почти не поворачивая головы хрипло произнес он. О, Алл... что?! Наконец-то! То есть... Что??? Она не ослышалась? Схера ли? И какого… он просит разрешения? Когда оно ему было нужно? В первый же вечер? Или тогда в машине? Это после всего, что было? Вот именно! После всего... Хазан лишь раскрыла рот и захлопала широко распахнутыми глазами.