С корабля на бал

Свитшот повис у него в руке. Можно было отбросить в сторону, но Ягыз будто не был уверен в происходящем. Вдруг это шуточная игра и ему придётся вернуть предмет одежды на тело. В конце концов, с самочувствием у него было все более менее в порядке. Что нельзя было сказать о душевном состоянии. И Синан, своей болтовней явно заслужил пенделя. Ягыз стоял и оправлял волосы в ожидании указаний Хазан. Не хотелось перечить её бодрой инициативе. Девушка, которая ещё не его девушка, но которой он уже признался в любви, вела себя так, словно имела право на заботу и нарушение личных границ. Мысль о вторжении Хазан в его личное пространство посетила впервые. И не потому, что он опасался впускать её в годами встраиваемые границы, куда редко кому был доступ, да и то — временный. Ягыз понимал, что на сей раз впускает другого человека в душу, в нефильтрованный эпицентр самости. Хазан тоже сняла курточку. Всего лишь! То была просто куртка, лан. Но что обоим бросилось в глаза, так это то, что они раздеваются. Им обоим нужно была выдержка, которая отнюдь не желала радовать своим присутствием. Тело Хазан, обтянутое чёрной водолазкой, словно вторым слоем кожи, казалось голым. Грудь, напрягая плотную ткань, медленно вздымалась при каждом вдохе. — Садись ко мне спиной, — тихо произнесла она. То была просьба, а не прежняя инструкция. Что-то она стушевалась после того, как хозяин дома оголил торс. Может начала понимать то, что Ягыз и так видел с самого начала, о чем отшучивался как мог. Резинка его штанов держалась практически на бёдрах и прежде чем опустится возле Хазан, он потянул ее вверх, иначе когда бы сел, пояс штанов сполз ещё ниже. Это все могло показаться ерундой, если бы оба не замечали даже такие мелкие движения, уже не-машинальные. Хазан беззвучно выдохнула, стараясь не дышать ему прямо в спину. Она смочила руки в растворе и согрев влажные ладони, прикоснулась к его плечам у самой шеи, машинально очертив пальцами татуировку с логотипом компьютерной игры. Ягыз замер, хотя искренне пытался расслабится. Хазан симметрично повела руками в стороны, касаясь крепких плеч, скользя к предплечьям, круговыми движениями втирая лекарство, которое для него приготовила. — Расставь руки шире, — ещё одна, на сей раз бесцветная просьба. Ягыз наконец опустил кофту на диван, подле себя. Волнение девушки пряталось за нотки безразличия. Только пальцы её подрагивали. У Хазан не получалось прикоснуться всей ладонью. Едва она успевала приложить кисти к теплой коже, как пальчики начинали беззвучно отбивать дрожь по перекатам мужских лопаток. Его крепкие мышцы напрягались в ответ на каждое ее прикосновение. Хазан корила себя за то, что смотрит неотрывно и очень долго на Эгеменов затылок, руки и плечи, на пояс штанов у основания поясницы, что скрывают наверняка упругие ягодицы и хорошо сложенные ноги. Более плотно облегающая тело резинка его боксёров дразнящей полоской все-таки выглянула из-под пояса брюк. О Аллах, Хазан, приди в себя, прекрати фантазировать! Возмутившаяся горе-доктор неосознанно сжала бицеспы пациента. Ягыз слегка повернул к ней голову. Это был вопрос. И она поняла. Призрачное душевное равновесие казалось безвозвратно утрачено. Нужно было срочно начать говорить хоть о чем-то. Хоть как-то сломать эту громкую тишину. — Ягыз, — позвала она снова тише, чем хотелось бы. — Хм, — не размыкая губ протянул он. — Спасибо тебе за Эдже. — О чем ты? — Мужчину будто вытаскивали из транса. — Ты посоветовал ей учёбу. Я и в этом была не права. Прости… — Хазан закусила губу. — Мне ужасно стыдно, за тот разнос, что я устроила у тебя в кабинете. — Не страшно, он остался приятным воспоминанием. Ты бы не пришла ко мне, если бы не твой гнев. — Да я была зла. Я думала ты воплощаешь мечты моей матери. — У меня не было намерений потакать тебе или госпоже Фазилет. Уже после твоего наскока я целиком увидел и понял всю картину. — Наскока?! — Хазан чуть не ущипнула Ягыза. — Твоего визита, — посмеиваясь поправил себя он, — Прежде мне казалось на нее давит только ваша мама. Но оказалось, что и ты тоже. Пусть из лучших намерений. Девушка переваривала его слова поджав губы. Эгемен покрутил шеей, напрашиваясь на массаж. Хазан машинально откликнулась, сжав между пальцев загривок мужчины. Она уже совершенно позабыла про раствор. Ягыз поощрительно простонал в ответ на ее манипуляцию. — Почему ты обманул насчёт бесплатных курсов? — Я не обманывал. Руки Хазан опустились и замерли у него на плечах. — Ну выдумал. Разве существуют бесплатные курсы для абитуриентов? — И не выдумывал… Милая, меня настораживает твоя предвзятость. Почему ты изначально настроена негативно? Милая? Что это, форма речи? — Ты для этого постарался, — защищалась Хазан. Ягыз чуть склонив набок голову, прикрыл веки, решая разобраться с её предубеждением о нем. Он вдруг сел в полоборота, чем смутил и заставил опустить глаза. Встретив его пытливый взгляд, она торопливо отняла изящные руки, на которых успела закатать по локти рукава. Яркий дневной свет, что сочился в окна перед ними обнажал каждую линию и родинку на мужском теле. Округлая татуировка на груди то и дело приковывала бегающий взгляд. Два тёмных соска отвлекали от разглядывания незнакомого текста. — Курсы бесплатные, как часть программы спонсирования образования. Я тебе объяснял — я контролирую то, как именно будут потрачены суммы из пожертвований. — Ягыз жестикулировал рукой, — Иногда создавать возможности важнее, чем дарить деньги, понимаешь? Слышала пословицу: дай человеку рыбу, и он будет сыт один день. Научи его ловить рыбу, и он будет сыт до конца жизни. Слова Ягыза пробивались ей в сознание, словно из другой реальности. Какая, на фиг рыба, о чем он? — Хазан облизнула сухие губы. От блеска давно не осталось и следа. Ягыз испытующе смотрел ей в лицо. Не понятно что он увидел, только слабо пожал плечами: — Эдже создаёт впечатление умной, даже несколько умудренной жизнью девушки. В каких-то вопросах она мыслит более зрело. Ей просто нужно пространство для собственного выбора. Эти слова отвелкли Хазан от прозрачных в свете солнца полуколечек нечастых нательных волосков, что сужаясь, дорожкой спускались от широкой груди к резинке штанов. Ягыз, потеряв зрительный контакт, опустил взгляд на голые женские ноги. Просто невозможно было не посмотреть. Потому что Хазан, пригибаясь к нему сзади, приподняла левое колено на диван. — Повернись, — снова скомандовала она. Видимо попытка поговорить её не удовлетворила. Ягыз повиновался. На сей раз Хазан вспомнила про раствор и снова смочила ладони. Растерев их между собой, она прикоснулась у самой талии. Оглаживая от позвоночника в стороны, руки добрались до лопаток. Чтобы убавить волнение и тремор, Хазан вжала пальцы в тёплую кожу спины. И ни хрена это не был массаж. Оба уже понимали. Она его трогает и боится трогать — одновременно. Внезапно Ягыз снова повернулся, упруго и по-хищному быстро. Руки Хазан повисли в воздухе, глаза опять глядели куда угодно, кроме него. Она будто пыталась оттянуть момент погружения в его ауру, опасаясь быть словленной прямым взглядом. Большие ладони обхватили взволнованное девичье лицо, принуждая посмотреть в глаза. Щеки Хазан горели. Она подняла взор и встретила прозрачный лазурный взгляд, с суженными из-за лучей солнца зрачками. Даже защитные затемненные окна не справлялись с потоками весеннего света. Всего секунду Ягыз вглядывался в черноту её глаз на фоне контржура. И этот контраст столько говорил о них сейчас. В то время как страсть Ягыза была абсолютно прозрачна, Хазан захлебывалась во тьме своих бушующих порывов, неутолимой тоске по мужчине, что находился прямо перед ней. Ягыз предельно ясно, с момента как она вошла в дверь, чувствовал как сильно хочет залюбить ее тело, сцеловать блеск, которым она покрыла желанные губы. Саму же Хазан и смута в душе, и реакции тела сбивали с толку. От опасного блеска его глаз саднило под ложечкой, от теплоты больших рук жгло и тянуло внизу живота, требуя заполнения душевной и телесной пустоты. Вероятно, Хазан только познавала настоящее возбуждение. Ягыз осторожно касался её щек, большими пальцами почти невесомо поглаживал горячие скулы. Крупные карие глаза Хазан широко распахнулись в ожидании его действий. Внезапная близость Эгемена гипнотически порабощала, приковывала взгляд. Она словно только сейчас увидела как бледен он, заметила чуть поджатые тонкие губы и напряженный подбородок — стражи вечного самоконтроля. Нечто, что прорастало в него все это время, что таилось до сих пор внутри, Эгемен готов был выпустить на волю. Он шумно втянул воздух. Складка некой решимости залегла меж тёмных бровей, он рванул к Хазан и впился ей в губы крепким поцелуем. Оторопевшая девушка робко поддалась. Руки его переместились ей на талию и потянули на себя. Хазан обхватила его голые плечи, взъерошила мятежные пряди руками, удивляя и радуя одновременно. Он улыбнулся ей прямо в губы, благодарно встречая ее приятие. Его взволнованное, шумное дыхание сводило Хазан с ума. Ягыз настойчиво раздвигал ей губы, углубляя непрерывный поцелуй. Он просунул руку ей за спину, обернул талию и прижимая к себе все крепче, начал пальцами загибать края водолазки, скользить костяшками по оголенной коже, пробуждая рой мурашек в месте касания. Хазан задыхалась, испустив стон, она оторвала раскрасневшиеся губы. Ягыз уже зарывался носом ей в шею. Жгучая волна прошлась по всему телу Хазан, отдалённо напомнив объятия в первый раз. Ягыз провел языком по коже, в следующий момент оставляя череду влажных поцелуев. Хазан затаила дыхание, в страхе ненароком выдать себя. Но выдержка ее подкосилась, когда Ягыз, целуя за ушком, захватил ртом и потянул мочку. Ногти девушки впились ему в кожу. Тело остро реагировало на каждое его прикосновение. Ягыз жадно касался ее всюду, куда мог дотянутся — руками, губами. Хазан ахнула, когда Эгемен вжал свою крупную пятерню ей в ягодицы, оглаживая средним пальцем задний шов плотного денима. Он едва ли дотронулся до промежности, но самого посягательства было достаточно, чтобы выбить у Хазан последний воздух из лёгких. Она вцепилась в его руку своими пальцами, то ли поощряя то ли останавливая своего искусителя. В памяти всплыли рассуждения Эдже, что если парень забрался под юбку, его уже не остановишь. Сестра знала о чем говорит. А осознавала ли это старшая, когда напяливала узкую юбку прежде чем прийти к Эгемену? Нет, не осознавала. Ягыз приостановился, заглянул в глаза в поисках одобрения. Тяжёлая ладонь легла поверх ее руки, что удерживала его запястье. Взгляд будто спрашивал «Ты ведь моя, Хазан, ты готова стать моей полностью?» И Хазан не смогла держаться статуей, только вперила в него взгляд, полный тёмной одержимости, а следом сама потянулась к его припухшим губам, размыкая свои на полдороге, будто притягивая его во влажную темноту своего рта. Так и случилось. Крепко сжав ее за предплечья, Эгемен вонзил свой язык ей по самую глотку. Хазан плавилась в его руках, а огненные поцелуи рассеяли остатки разума, уступая желанию подчиняться его власти. Движения его рта пожирали. Эгемен прошёлся языком по её нижней губе и положив руку на затылок, скрутил непослушный хвост у себя на ладони. Едва он потянул за волосы, нагибая ей голову вниз, глядя прямо в задернутые похотливой дымкой глаза, как Хазан стало казаться, что она вот-вот потеряет сознание. От всего происходящего ей было и сладко и больно и слишком хорошо. Ей было странно. Ему тоже. Ягыз не мог понять почему так груб с ней, откуда изнутри это все прёт, что он бросается на нее так жадно? Может от того, что она вбирает его ласки так голодно? Требуя больше, требуя жёстче. Вот о чем он догадывался, когда пристальным взглядом сканировал её, мечущуюся по квартире. — Ягыыыз, — проскулила Хазан, гладя ладонями его грудь, цепляясь за соски. — Хазан, ты такая… лан, мог ли я подумать! — прошипел он, целуя её в уголки губ. Услышав его, Хазан омрачилась, что она, наверное, так непозволительно быстро плавится под ним. И, наверное, она не должна. Но Ягыз казался таким счастливым, а ей отчаянно хотелось доставлять ему счастье. И то, что она царапает ему соски как одержимая, ему до жути нравилось. Девочка ураган, целует будто высекает пламя — да это была его стихия! Ибо он сам бросил всё контролировать. К чёрту правила, контроль и границы. Всё к черту, потому что она уже внутри кольца, внутри его собственного огня, вечно запертого в ледяную оболочку. для мира вовне. Собственное возбуждение Эгемену было уже не унять и не утаить. Хазан его чувствовала. Чуть толкнув её, Ягыз припёр девушку к спинке дивана, на сей раз более смело задирая чёрный трикотаж. Хазан поспешила помочь, но едва он стянул водолазку с груди, как выпустил ткань из рук, утыкаясь взглядом в такой же чёрный топ, что удерживал полную грудь. Не растягивая момент, он обхватил её груди, погрузив два больших пальца в глубокую ложбинку. Ягыз мял их и тянул, пока Хазан полулежа наблюдала за ним, будто за игрой большого ребёнка. Пальцы Эгемена беспокойно и игриво елозили по нежным округлостям, он наклонился, чтобы обхватить их губами. Уже через минуту грудь девушки зашлась влажными пятнами красноватых засосов. В момент, когда он приблизился, чтобы поцеловать в губы, ловкие пальцы подцепили края топа и задрали его к самой шее. Стянутые сверху водолазкой груди игриво выпятили в стороны темнеющие от возбуждения соски. Хазан прикрыла глаза и слушала как он жадно и смачно посасывает их. Непривычные звуки дразнили и смешили. Губы Хазан невольно растянулись в улыбке, казалось будто кто-то над самым ухом поедает любимое лакомство. Девушка приоткрыла глаза, когда почувствовала как он пальцами перебирает пряди ее волос, затянутые в тугой хвост и поймала его горящий взгляд, что в ленивом предвкушении шарил по ее телу. Полураздетая, она выглядела чертовски порочно-соблазнительной. Это настроение передалось и ей, Хазан закусила нижнюю губу. Сладкая нега такого же отвязного предвкушения охватила все её тело, медленно вытесняя беспокойство и даже некоторый страх перед неизвестным. Хазан понимала, что это путь без возврата в прошлое и ещё она понимала, что тоже счастлива… Ягыз приподнялся над ней и приблизился вплотную, грудью прижимаясь к груди, Хазан вжалась в диван, на это он лишь больше прижал ее к себе за талию, призывая посмотреть в глаза. — Знаешь какой у тебя взгляд? — Произнес он шёпотом ей в скулу, невесомо целуя, так, что у самого голова шла кругом от переполняющего волнения. — Какой? — Хазан судорожно вдыхала его близость, запах, вкус. — Будто ты сильно-пресильно хочешь, но боишься сесть на очень крутой аттракцион, — прошептал он чувствуя, как у самого сердце от волнения дико сжалось в груди. Будто их двое на этих каруселях. Хазан лишь мрачно хмыкнула — он знает о ней всё. — На сей раз я тебя покатаю, — уверил он, шепнув ей на ушко, щупая при этом доступную сбоку грудь. Что значит «на сей раз?» Но Хазан вскоре совершенно позабыла о теме разговора, отдавшись ощущениям. Его щетина так приятно царапала кожу, а любимый голос ласкал и будоражил слух. Присутствие умелых рук там, где меньше всего ждала, вызывало трепетное покалывание в животе. Эти руки трогали нежно и властно, требуя и прося. Замерев на секунду у нее на боках, проворные пальцы потянули вверх и так задравшуюся юбку. В этот момент Хазан снова дернулась, чуть было не сдаваясь сомнениям. Здесь, у него дома, в чужой по сути для нее квартире, где она впервые, в гостиной на диване… будет её первый раз? С ним где угодно! В ответ на свои мысли, а вышло на его действия, Хазан чуть не запрыгнула на него, срывая с его горячих губ причитающийся по случаю любовный поцелуй. Очень глубокий поцелуй, приказывающий, заявляющий, что Ягыз Эгемен принадлежит только ей. Как давно она мечтала это сделать. Неужели сбылось? Взгляд повелевал, а губы уже шептали вслух, что он только ее. Всегда был и навсегда им будет. Потому что только в нем одном она хочет сейчас раствориться. От неожиданности Ягыз тяжело, судорожно вздохнул, пытаясь подавить рвущийся стон. Эта девочка была способна вырвать из него эти звуки. Лишь кивая в ответ, он сомкнул глаза, принимая её ласку у себя на шее, груди, животе. Хазан видела, как он напряжен и насколько ему хорошо и невыносимо одновременно. Ее неумелые, почти животные ласки мучили, истязали и она не могла остановиться — хотелось любить, любить и никогда не прекращать любить его. Ладонь Эгемена лежала поверх ее спины и в знак одобрения плавно поглаживала. Хазан чувствовала приятную тяжесть его рук, его тепло, неровности и каждую родинку на коже, щекочущие колечки волосков, в которых золотились блики солнца. Это сближение оказалась слишком голым, обнажающим и чувства и тела. Яркий дневной свет со взвешенными частицами редкой пыли, поднявшимися от их возни — не тот антураж, который рисовался в полумрачных фантазиях Хазан. Слишком откровенная нагота пугала и соблазняла. — Только мой… Наконец-то она могла произнести в слух то, что столько раз шептали губы. — Твой… Ох уж эти коротенькие притяжательные местоимения полной власти одного человека над другим. — Я люблю… — попыталась вымолвить. — Я знаю, малышка, и я люблю тебя, — хрипло ответил Ягыз, расплываясь в счастливой улыбке. Приободрившись её признанием, Эгемен огладил пальцами бедро изнутри. Стон вырвался у Хазан, когда она ощутила его руку поверх трусиков. Другой рукой он, обездвиживая, сильнее прижал ее к себе, успокаивающе поцеловал в волосы над виском, в то время как шкодливые пальцы бесцеремонно заскользили поверх ее лона. Закрыв глаза, умирая от стыда, она ощутила как неведомый жар разливается по всей промежности. Сердце словно замедлив ход, пропустило удар, и время застыло вместе с ним. Хазан растерянно уставилась в его колдовские глаза, готовая отдать всю себя, будто зачарованная. Но почувствовав, как он убирает последнее к ней препятствие, Хазан отвернулась к окну, будучи больше не в силах смотреть ему в лицо. — Господи, Хазан! — Голос мужчины был полон восхищения. Он лаской собирался хоть как-то приготовить её к предстоящему, а обнаружил, что она полностью готова принять его и всей своей сутью уже находится в предвкушении. Ох*еть! — Посмотри на меня, Хазан, ты нужна мне, — жарко произнёс Ягыз ей в лицо, от чего та взволнованно дернулась, а кожа пошла пятнами, как у спелого персика. Как же смотреть на него, будучи так обнаруженной? Девушка зарделась, видя как скользит по ней его дикий взгляд. — Скажи ещё раз, как ты любишь меня, я хочу это услышать… — мужчина обратил свои прозрачные радужки на неё. — Я… люблю тебя… — прошептала она сбивчиво. Их языки снова сплелись в поцелуе, который прерывался только чтобы коротко отдышаться. Ягыз сжимал, мял пальцами упругую попку тренерши, ловя губами тихие стоны, а Хазан кусалась, засасывая его кожу, чем вызывала беспокойный протест — ведь ему придётся идти с этим в офис. Она будто подспудно ставила на нём метки — «мой». От трения тел их словно прошибало током, и Хазан выгибалась, инстинктивно обхватывая его бёдра ногами, теснее прижимаясь к нему. Пора, — пронеслась мысль в его голове. Ягыз мягко подхватил девушку и аккуратно уложил на диван — такую горячую и податливую, дерзкую и пристыженную одновременно. Неловкая заминка возникла когда перед ним встала необходимость раздеть её и самому раздеться. Вот где отчаянно нехватало спасительного полумрака ночи, без которого девушка моментами явно страдала. Слишком пронзительно для первого раза не просто чувствовать кожей, но и обнажиться перед мужчиной при свете дня, самой видеть его впервые. Сладкая, смущенная улыбка играла в уголках его зацелованных губ, когда Ягыз, чуть посмеиваясь, пригнулся к ней, подхватил трусики и стянул вниз. Возиться с узкой юбкой казалось уж чересчур конфузным. Как и идея предпринять попытку переместиться в спальню. Хазан прикрываясь, сгибала ноги и кусала губы, нужно было поторопиться. Потупив взгляд, Эгемен ловко вынырнул одновременно из боксёров и штанов и поспешно навис над Хазан, прикрывая её собой, а себя — ею, соприкасаясь изгибами тел, притрагиваясь плотью к жаркой и влажной наготе — так до безобразия естественно и просто. Лицом к лицу взгляд Хазан осмелел, она ему улыбнулась. В эту улыбку вкрапились и любопытство и страх и нужда. Её нужда впустить и вобрать и его потребность ворваться и взять принуждали не медлить. Понимая, что все свершится прямо сейчас, Хазан запаниковала. — Ягыз я… то есть я никогда… — краснея как помидор, хотя куда еще ярче, попыталась объяснить Хазан свою неопытность. — Знаю, малышка… отдашь мне? — Игриво, со скрытой надеждой, попросил он. — Все и так твоё, — вздохнула обескураженная их диалогом девушка. — Умм — хмыкнул тот абсолютно счастливый. — Ягыыыз, — снова простонала Хазан, давая понять что ей есть что сказать. — А? — Отчаянно хотелось действовать, не говорить, хотя бы в такой момент. — Диван… — Хазан зажмурилась, думая о кремовой обивке из дорогого текстиля. — Что диван? — В этот момент Ягыз, соображая слишком туго, вопросительно уставился на неё и по лицу вдруг всё понял. — Аа, сейчас… — произнес он извиняющимся тоном, озадаченно оглядываясь по сторонам. Ему не пришло в голову позаботиться об этом моменте заранее, потому что никогда прежде не приходилось. — Сейчас, — снова повторил он, занес руку у неё над головой и подхватил свою толстовку, которую ранее оставил на сиденье. Чуть приподняв её бедра, он подстелил импровизированное ложе. Опустив же, стал гладить и ласкать, раскрывая послушное тело, напрягшееся под ним в ожидании. Ягыз овладел ею, сцеловывая с пухлых губ её страхи и напряжение, и когда двигался он, весь мир для Хазан замирал, прекращал движение, в то же время ускоряясь до невозможности. Всё размылось, потеряло резкость, и в тот момент, когда он брал её и обнимал, она приобнимала его в ответ, ощущая так, будто погружается в кипяток. Возможно, она внутренне слишком замёрзла, потому что единение с Ягызом внутри показалось ей раскалённо горячим. Ощущения Хазан обострились. Девушка гладила ладонью его торс, так как ей того хотелось — успокаивающе, замедляюще. Ягыз был аккуратен, хотя еле сдерживался, навязывая себе неспешный темп. Тесно, адски горячо и чудовищно тесно, чтобы не кончить сразу же. Замерев, он попытался заглушить стремительную волну выталкивающей силы наслаждения. Словив её растерянный взгляд совершенно потемневшими глазами, он уронил к ней голову. Мгновение спустя Эгемен с удивлением ощутил как она сама задвигалась под ним, призывно пытаясь усилить такое нужное давление внутри. Охренеть. Его аж затрясло, словно от лихорадки. Ягыз ускорился в ту же секунду, подводя их к неизбежному. Позабыв о себе, он ждал и надеялся, что и Хазан перепадет хоть немного того наслаждения, которое опьяняло его, как маленькая компенсация за боль, которую он ей причинил. Целиком настроившись на сигналы её тела, Ягыз мял женскую грудь, целовал воспаленные губы. Хазан ждала Ягыза, чувствуя, как внутри натягиваются нервы и слушала его призывы расслабиться достаточно для того, чтобы принимая его, непосредственно и смело встретиться с собой. Этот миг случился, хоть и был таким сиюминутным, однако таким мощным, что она не скоро вспомнила о реальности, мягко расцепляя руки, обернутые вокруг его талии. Едва ощутив ее расслабленность и свою невыносимую пульсацию, прежде чем отпустить себя, он выскользнул и уронил на девушку свое тяжёлое тело, вжимаясь ей в живот, придавливая себя к ней и получая долгожданную разрядку. А следом пришли пустота и какая-то бестелесность на контрасте с переполненной душой. Лишь кровь продолжала шуметь в висках… Солёный вкус невидимых слезинок, невесть откуда взявшихся, таял на его ласкающих губах. Разбитые, опустошенные, счастливые, они лежали в тишине в объятиях друг друга. И за какие-то полчаса их диванный уголок стал немного уютнее. Слегка растерянный Ягыз гладил ее длинные волосы. Быть может он в своих желаниях был слеп и груб. Хазан с улыбкой шептала ему полувсхлипом — полувыдохом ласковое «люблю…». Девушка будто расслабившись, без оглядки проявляла свою уязвимую сторону. Он внимал, отвечал, подперев рукой голову, наблюдая, как черты лица Хазан разглаживаются. Может так выглядит переход девушки в новое для нее состояние? Эгемен не мог сказать точно. Он мог говорить только за факты — он сделал любимую девушку своей женщиной и был абсолютно счастлив. Когда первые эмоции поутихли, наступила какая-то неловкость. Частичная нагота Хазан, что соблазняла так дерзко, теперь немного смущала. Да и все, что с ними произошло, с очевидными последствиями на теле, заставляло стесняться и прятать глаза. Ягыз решил, что лучше действовать самому. — Тебя нужно искупать, — неловко улыбнулся он, гладя девушку по животу, — и меня тоже, — прыснул в ответ на ее улыбку. Обернув её бедра свитшотом, он встал с дивана, ловко поднял Хазан на руки и быстро взбежал по лестнице на второй этаж и далее в свою комнату. Она уже принадлежала ему, но поднималась наверх впервые. Обоим было неловко, глупо, смешно и опять неловко. Ягыз внес Хазан в ванную комнату и аккуратно опустил на каменный пол, свитшот остался в руке. Относя его к корзине для белья, он невольно стиснул ткань и ощутил влагу на ладони. Но на черной ткани не было ничего. Или ничего не было видно. Бросив одежду в корзину, Ягыз украдкой взглянул на заалевшую ладонь. Получите, распишитесь в том, в чем убеждаться не было никакого намерения. Но все равно почему-то приятно было убедиться. Это его женщина. Вся, без остатка. Ягыз подошел к ней, взял этой самой рукой за подбородок, притянул и поцеловал. — Я люблю тебя, — он уже сбился со счета своих признаний за день. Открыв воду, Эгемен принялся бережно раздевать свою гостью, помогая ей освободится от тугой, обтягивающей одежды, складывая ее стопочкой на столешницу. Опустившись перед ней на корточки, он по очереди приподнял ей стопы и стянул носочки, аккуратно положив их к женской одежде. Взгляд заскользил по красивому телу прямо на уровне глаз. Застукав его, Хазан смущенно хихикнула и снова обоим стало смешно и неловко. Он виновато кивнул пару раз, поднялся и завел девушку под струю воды. Ягыз потянул резинку, распуская её длинные волосы, любуясь тем, как заструились они на женственных плечах и практически не касались изогнутой поясницы. Парень не удержался и запустил руку ей в волосы. Ему нравилось, что они такие длинные. — У тебя влажные волосы… — Я мыла их после смены. — Тогда давай их сейчас побережём, — предложил Ягыз неумело собирая пряди, чтобы снова затянуть в хвост. Хазан забрала у него резинку и сама закрутила их в высокую гульку. А он стоял и следил как она это делает, понимая, что тренер по кикбоксингу даже не подозревает, как чертовски сексуально выглядит в этот момент. Плавно омывая её тело, открывшуюся взору высокую шею, нежно лаская кожу, возбуждаясь сам, Ягыз подумал, что был бы не прочь еще раз… В дикий восторг приводили ее робкие попытки смыть его свежий пот и следы их страсти с обнажённого мужского тела. Разомлевшая от его прикосновений и теплого пара, Хазан полностью обмякла в сильных руках. Она укуталась в его объятия и доверчиво положила голову ему на плечо. Рановато для второго раза, — внушал себе отрезвляющую мысль Эгемен. Окутав её полотенцем, он подхватил послушное тело, и унёс на свою постель. — Как у тебя классно наверху, — Хазан лежала на его кровати, он рядом, положив ей под голову руку согнутую в локте. — Ты снова захваливаешь моё жилье. Может переедешь ко мне? — Закусив губу, Эгемен испытующе разглядывал её застывший профиль. Хазан растерялась. Ягыз знал, что для неё это звучит неправильно, но не смог удержаться чтобы не подразнить. — Это невозможно, — Хазан не сообщила ему новость. — Мы сделаем с тобой всё, чтобы это стало возможным. Девушка повернула к нему лицо. Он подмигнул. — Расскажу тебе на свидании. Только на сей раз место встречи выбирать буду я. Так, я голоден как волк. Закажем еду. Любишь тайскую еду? Или может итальянскую? — Сам выбирай, — мыслями Хазан была ещё в его предложении. И совершенно непонятно — шутил он так или говорил всерьёз. — У меня слипаются глаза, Ягыз, а мне надо вовремя попасть домой. Мама будет волноваться. — Я тебя отвезу, после того как поедим. Не беспокойся. А сейчас давай ты поспишь, отдыхай, закрывай глазки. Вроде в словах его столько заботы. Но Хазан от них стало грустно. Чего же она ждала? Что он будет настаивать на том, чтобы она осталась? Пока Ягыз морща лоб возился с заказом в телефоне, Хазан пыталась понять, как случилось, что она лежит в его постели, завернутая в одно полотенце? Каково это было — не передать. Что значит соединиться с любимым мужчиной? Впервые быть с мужчиной? Хазан казалось, что её в этот момент вытолкнули в открытый космос, далеко от Земли и всей прежней жизни. Там, куда она попала — были иные градусы, а дышать можно было только вцепившись губами в мужчину рядом. Ты дышишь им, а он тебя гладит и успокаивает, что вы сядете на космический корабль и он увезет тебя на другие планеты, не менее прекрасные, чем ваша Земля. Пол года назад она впервые встретила Ягыза Эгемена. На пассажирском корбле. Влюбилась с первого взгляда. Заболела им, погрузилась в бесконечную любовную агонию, которая становилась всё более глубокой и поглощающей. — Хазан повернулась к Ягызу, наслаждаясь тем, что может видеть его так близко, любоваться его мужественным профилем и дышать с ним одним воздухом. Её признание в одержимости вряд ли что-то изменит, но могло бы помочь открыть ему глаза на правду, которую он не слишком хорошо осознавал. Он не осознавал, что всякий раз, теряя его из виду, Хазан начинала очередную борьбу с новыми часами разлуки. Всякий раз, когда он к ней прикасался, она чувствовала огромную беспомощность, словно пыталась удержать от падения в пропасть целый дом, просто держась за ручку входной двери. Он многое не знал. Разместив заказ, Ягыз отшвырнул телефон и крепко обнял её. Сила и нежность его рук давали ей понять, насколько порой не нужны слова, чтобы передать свои истинные чувства. — You try to be the king but the ace is back… А что означают цифры 05.11? — Мой настоящий день рождения. Его мне сообщила госпожа Кериме. По документам — 29.04. — Для тебя это так важно? — Согласись, забавно узнавать что твой день рождения — просто фейк. Я сделал татуировку перед армией. Прижимаясь к нему крепче, Хазан уткнулась в грудь и пальцами стала водить по линиям татуировки. Она так мало о нем знает, но они необходимы друг другу как сама жизнь. Хазан глядела в любимые небесные глаза и ощущала целостность и неотъемлемость себя от всей Вселенной. Ощущала до тех пор, пока сон, впервые в объятиях мужчины, не одолел её.