С корабля на бал

Как мне описать то состояние в час, когда спешу я на свидание,

Встретиться с тобой мне так не терпится, мысленно я время тороплю.

В парке у пруда стою с букетом роз, вдруг ты не придёшь, и на душе мороз,

Стройный силуэт я вижу издали, ветер треплет волосы твои.

Всё хочу делить с тобою поровну, как мне дальше жить, теперь мне всё равно...

Я тебя нашёл на свою беду, на свою беду, на свою беду.

Звёзды и Луна поют мне песни вновь, про мою судьбу и про мою любовь,

Жизнь благодарю за то, что я тебя люблю.

М. Хордаев

*** Хазан спешит, стуча по набережной каблучками. Она предпочитает нести курточку перекинув через руку, на которую повесила еще и сумку, полагая, что та не очень вписывается в образ. Рыбаки, что дежурят строем у самой кромки, оглядываются ей вслед. Наконец заканчивается их ряд и начинается вереница катеров, яхт и кораблей. Большая часть кораблей, возле одного из которых ждёт Ягыз, являют собой ничто иное, как роскошные рестораны на воде, большинство из которых никогда не ходило в море. Костюм с модным синим отливом и защипами под широким поясом брюк без ремня подчёркивают статную фигуру терпеливо ожидающего молодого человека. Он уже давно привлек внимание округи и теперь его болельщики с невероятным интересом ожидают персону, которую он сам так ждёт. — Снова одет по последней моде, — хмыкает про себя Хазан, впервые усомнившись в актуальности своего «винтажного» лука. Она не следит за модой, но знает, что за ней следит Эгемен. Наконец, он поворачивается и видит брюнетку, нескладно семенящую на «тех самых» каблуках. Но для «тех самых» она шагает довольно бойко. Ягыз замерев, любуется ею издалека. Волосы лёгкие, размагниченные, струятся вдоль женственных плеч. Взгляд девушки сосредоточен на дороге перед собой. Подол строгого чёрного платья едва поспевает, путаясь и обволакивая стройные ноги хозяйки. Следом за мужчиной, что неподвижно глядит на идущую к нему девушку, на неё начинают пялиться и свидетели его нервозного ожидания. Когда Хазан, оказавшись рядом, поднимает к нему угольки своих чёрных глаз, Ягыз неосознанно просовывает руки в карманы. Так легче унять внутреннюю дрожь, что пронзает все его тело. Хазан та самая, «правильная» для него девушка, на появление которой отзывается все его существо. Его девушка, которая практически минуя этот статус, вскоре станет его невестой. Он надеется, что она станет ею. В этом вся задумка сегодняшнего свидания. От одной этой мысли сердце замирает в груди. Следует ли поцеловаться в щеку, как принято при встрече? Небольшая заминка. Обоим неловко. Ягыз скользит по ней взглядом, замечая знакомый блеск на зацелованных им губах, и всё же не делает попытки наклониться к ней. Потому что целовать её хочется по-другому — крепче и слаще. И кажется Хазан ему благодарна, что они избежали неопределённого приветствия знакомцев. Хазан улыбается, а в угольках мелькает живое пламя. Ягыз пригласил ее на корабль-ресторан. Знаково для двоих. Эгемен поправляет чёлку одновременно проклиная свое волнение и, наконец, протягивает ей руку. Девушка вкладывает свою ладонь в его, искоса оценивая ступеньки, по которым ей предстоит взойти на судно. Но неожиданно мужчина ведёт её мимо. — А мы, разве…? — Спрашивает Хазан и тут же замолкает, понимая что выдаёт свои романтические ожидания. Может он её просто на лавочке посидеть позвал. Она же уже говорила ему, что ресторанам предпочитает парки. Ягыз улавливает ее недоумение и широко улыбается. Задумка удивлять девушку пока что вполне удаётся. Их провожают взглядами. Хазан слышит вслед благословения и пожелания от сглаза. Внезапная гордость за себя, за него, за их пару согревает и окрыляет её. Необъяснимое чувство! Рядом с тобой самый обаятельный мужчина на свете. — Выглядишь потрясающе, ты очень красива, Хазан, — Ягыз отвешивает комплимент тогда, когда они уже идут, а он смотрит вперёд и потому ему нет необходимости прятать смущенный и счастливый взгляд. Но девушка молчит и Ягыз оборачивается, чтобы просто увидеть её снова, чтобы знать её реакцию на его слова. И она та самая — счастье и смущение, которые вкупе ему в ней так нравятся, окрашивают румянцем её милое лицо. Рестораны-корабли «закончились», уступая пристань череде пирсов с пришвартованными рыбацкими катерами и яхтами. Ягыз сворачивает на один из ближайших пирсов и подводит девушку к белой моторной яхте броского дизайна. Что ж и здесь у него высший класс. Дорогая отделка и максимальная степень комфорта видны уже с берега. Эгемен подхватывает гостью за талию и легко переносит на борт, следом поднимается сам. На открытой палубе под навесом, окружённый мягкими диванчиками стоит небольшой, красиво серверированный на двоих столик с букетом садовых роз посередине. Они источают волшебный аромат. Девушка сразу замечает и закусывает губу, вспоминая наставления младшей, но мудрой не по годам сестры. — Прикажете подавать, господин Эгемен? — возникает откуда ни возьмись нанятый лакей, который приветствует их одним лёгким поклоном. — Да, пожалуй, — рассеяно отвечает Ягыз. Когда работник отходит, Хазан морщится тому в спину. — Зачем он тут? — не замечая своей явной досады безадресно вопрошает она. Лицо Ягыза разглаживается и приобретает некую живость, он резко оборачивается к ней. Молодой человек очень хорошо понимает свою спутницу. Лакей — не самая хорошая идея, он тут совершенно лишний. — Я сейчас, — учтиво сообщает Эгемен и исчезает за ним следом. Хазан видит, как Ягыз запускает руку во внутренний карман и достаёт зелёную купюру. Ещё одно воспоминание с волн Босфора окатывает её так, будто ей за ворот льются холодные брызги столь близкой воды. Через несколько минут, оставив полностью накрытый стол, человек неведимкой покидает судно. — Вот мы и одни, — заключает Ягыз и загадочно улыбается. Только теперь Хазан понимает, что это было её желанием и Эгемен наверняка делает какие-то свои выводы. Ягыз и сам до конца не осознает, зачем нанял прислугу. Может для того, чтобы момент предложения руки и сердца был максимально красив, чтобы была в нем некая церемонность. А ещё… если быть совсем уж честным, он боится себя и своих мыслей. За эти несколько дней он так сильно истосковался по Хазан, что когда нанимал яхту и, проверяя уровень комфорта, увидел каюту, не смог удержаться от зародившейся надежды на продолжение вечера. Ожидания эти терзали и пугали, казались пошлыми и вызывали чувство вины, тем более что он не был уверен как примет его предложение Хазан. Обслуживание на борту моментально обеспечивало алиби его алчущей душе и снимало с него все подозрения. А получается так, что сама Хазан желает быть с ним наедине. Видимо в отличие от него, девушка настолько чиста помыслами, что не видит в этой перспективе ничего такого. Или видит? Да нет, точно нет, иначе бы смутилась. Эгемен качает головой. Где-то они уже проходили такое. Конечно, у него дома, когда Хазан наивно собралась собственноручно избавить его от простуды. Воспоминания невольно уводят в тот день. Он, пряча глаза, рассматривает её стройную фигуру и ножки на тех каблуках, что однажды стали тайным символом девушки, мысли о которой он так отчаянно гнал. Зачем он попросил её надеть эти туфли? Ведь на морскую прогулку она могла одеться во что угодно. То, что он так старался замаскировать, проявилось в этой прихоти, но девушка даже не заметила. Эгемен снова скользит по ней горящим взором. Нет… он не жалеет о своей просьбе. Они на яхте одни, но с ними стая чаек, пришедшая в волнение, едва Ягыз начал отчаливать. Белые птицы, похожие на мечту, летят следом и кружат над головой. А яхта мчится вперед и спорит изяществом с чайками, парящими над беспокойными волнами, сообщавшими о том, что судно набирает скорость. Воздушный поток треплет волосы, легкий ветерок дует с берега, небо окрашено в краски весеннего каприза, у которого так близко слезы, что вот-вот прольются дождем над водой. Ягыз сосредоточенно выводит яхту к середине вод пролива, Хазан осматривается кругом. Уютный салон продолжается спальной каютой с большой кроватью, приглашающей к недвусмысленному уединению. Девушка как ошпаренная взволнованно покидает помещение, лишь мельком замечая небольшую, но полностью оборудованную кухню. Ягыз смотрит в море, перед ними белеет на фоне яркой синевы морского простора третий висячий босфорский мост Явуза Султана Селима. Девушка смотрит Ягызу в спину. Возможно человек на борту был взят им предусмотрительно. А что сделала она? Захотела уединиться. Приостанавливая движение, Ягыз покидает колесо руля и оказывается рядом с ней. Долго думать и осуждать себя у Хазан не получается. Она действительно хотела остаться с ним наедине и пропади все пропадом. Красное французское вино в бокалах, твёрдый сыр и белый виноград, улыбки и хрустящая корочка багета. Другую еду они не замечают, наслаждаются морской прогулкой. Хазан кормит чаек и ёжится, Ягыз укрывает её мягким пледом, обнимая за плечи со спины. Прижаться к его груди и тонуть в крепких объятиях — всё, о чем Хазан могла сейчас думать. Они говорят, говорят… о мостах, о морях, о материках и надеждах, о будущем и о настоящем. Пока просто не перестают слышать бессмысленные слова, такие взволнованные, примагниченные друг к другу, невидящие ничего вокруг. Только глаза в глаза и губы, сомкнувшиеся в поцелуе. А после поцелуя снова поцелуй, и ещё и ещё, пока не выветриваются все мысли и не забываются все слова… Слова… кроме слов любви. Их невозможно забыть, потому что они неустанно шепчут их друг другу. Ягыз, не выпуская девушку из своих рук, тянется за красной коробочкой на полке. Такая бы не поместилась в карман. «Cartier» успевает разглядеть Хазан позолоченное тиснение. Вот оно. И это не сон. Просто картинка настолько идеальная, что постоянно хочется себя ущипнуть. — Хазан, я так люблю тебя, я прошу тебя стать моей женой… Ты выйдешь за меня замуж? — Давая ей паузу, Ягыз открывает коробочку и достаёт потрясающий перстень. Прозрачный крупный камень бликует даже в отсутствие яркого солнца. И вот в эту самую паузу, когда Хазан готова кричать «Да!» она, пристыженная порывом, вспоминает, что не должна вести себя как сумасшедшая, которая всю жизнь ждала этих его слов и готова тут же бросится на шею. «Не бросайся на него как дурочка, которая всю жизнь только этого и ждала!» — Это… так неожиданно, — глухо звучит её голос, почти как чужой. «Что-то не так?» Хмурится Ягыз не решаясь спросить вслух. «If something can go wrong, it will» Будто сам Мерфи встал между ними со своим законом имени себя. Ягыз вопросительно заглядывает в карие, тёплые глаза, которые будто не согласны с тем, что произносят губы. — И? — Неопределённо подталкивает он к объяснениям. Час от часу не легче! Она боится довериться полностью, а его мучает затаившийся где-то глубоко страх быть отвергнутым. Хотя оба понимают, что не желают жить друг без друга. — Мне нужно время. Ты появился внезапно, спустя столько времени. Не торопи меня. — Конечно, бери столько времени, сколько тебе нужно! Хоть всю мою жизнь, она принадлежит тебе! — на этих словах мужчина пронзительно смотрит на неё и неожиданно достав из коробочки кольцо с размаху бросает его в тёмные воды Босфора. Несколько обманувшихся чаек устремляются к воде. Хазан только успевает ахнуть, рука невольно тянется и зажимает рот от рвущего грудь вопля. — Ты сошёл с ума! Что ты наделал?! — слезы брызжут из глаз, сердце Хазан тонет в безысходной злости на саму себя, на свою глупую игру, на него — за то что так легко способен обесценить столь драгоценную вещь, ну и снова на себя, из-за того, что стала причиной его отчаянного поступка. — Без тебя оно не имеет смысла, — Ягыз качает головой. На губах мелькает внезапная улыбка. — О, Аллах, что я наделала, я во всём винова…! — причитает девушка, роняя лицо в ладони. Рыдания обрывают её на полуслове. Кажется все напряжение последних дней наконец прорывается наружу. Столько всего произошло в её жизни. Столько пережито, но не прожито. Хазан плачет громко и отчаянно горько, бьёт себя по щекам, хватается за голову, неосознанно тянет волосы. — Что я… я наделала… Ягыз меняется в лице, бледнеет, когда понимает какие обороты принимает её реакция и гнев на саму себя. Это не тот эффект, которого он добивался. Он и сам не может понять, что подбивает его на такие фортели, почему он теряет голову? Почему у него сердце кипит рядом с ней? — Хазан, милая, любимая, девочка моя, перестань… почему ты винишь себя? Что это, откуда такие мысли? — Ягыз пытается взять её руки в свои, отнять их от лица, чтобы она себя не истязала. — Это всё я! — Хазан мотает головой. — Причём тут ты, любимая?! Ты совершенно ни в чём не виновата! — он прижимает её жёсткие кулаки к груди. — Малышка, тихо… это всё шутка, ай будь я проклят! Это ненастоящее кольцо, подделка, Хазан! — Какая ещё шутка? — девушка поднимает к нему воспаленные глаза. — Не знаю. Такая вот… Совершенно тупая, прости меня. — Он беспомощно разводит рукой, другою продолжая прижимать ее ладошки к себе. — Меня подучили в ювелирном салоне. Сказали если девушка не соглашается, бросить кольцо, желательно так, чтобы его невозможно было найти. Тогда я увижу твои настоящие чувства и получу свой ответ. Но разве я мог предположить? Это такой прикол, в ответ на женскую несговорчивость. — Ты сумасшедший дурак! — кричит Хазан, — Или ты придумал так меня успокоить?! — Нет, любимая, клянусь тебе это правда. Я не из тех, кто разбрасывается такими вещами. Ты же меня знаешь. — Знаю ли? — злые заплаканные глаза сверлят его в упор. — Знаешь, конечно знаешь, — Ягыз кивает и снова улыбается. Он достаёт из внутреннего кармана пиджака помолвочное колечко, без футляра, непохожее на то, что он бросил в воду. Оно меньше и изящнее, округлый бриллиант ненавязчиво украшает собой перстень. — А вот это кольцо — настоящее. Я спрятал его у сердца, Хазан. — Ягыз берёт ее за руку и не задавая никаких вопросов, не дожидаясь её слов согласия, надевает кольцо на безымянный пальчик. Хазан только ошарашенно моргает. Совершенно сбитая с толку, она будто потеряла связь с реальностью. Что происходит? Почему? — Ты уже сказала мне свое «Да», Хазан. Мне ответы не нужны. Ты любишь меня, я люблю тебя и мы поженимся! — Ты сумасшедший… — мотает головой девушка, не в силах поверить в происходящее. А потом вдруг всхлипывает и бросается ему в объятия, повисает на шее, ругая и признаваясь в любви одновременно. Все правильно, все именно так и должно было произойти. Она должна была прыгнуть ему на шею и сказать «Да!», так как наверное мечтала всю свою жизнь… Ягыз сжимает ее в объятиях и понимает, что не отпустит. Никуда уже не отпустит. Они принадлежат друг другу. Навсегда!