Сказ о том, почему Дантес на дуэли Пушкина застрелил (версия неисторическая)

- Я собираюсь обратно, Александр Сергеевич, вы со мной или поживете здесь какое-то время? - Думаю остаться на некоторое время. Здесь так интересно. Но у меня совершенно нет местных денег. - Это не проблема, я же говорил, что у меня с приемным отцом отличное дело, основанное на знании будущего, я знаю, во что вкладывать, и что выиграет, поэтому я удачлив. Держите, деньги не имеют значение, - и он вручил Пушкину толстую пачку денег. - Только загулы не устраивайте. Не нужно привлекать к себе внимание. - Когда вас ждать обратно? - Примерно через неделю. И вот неделя пролетела, Дантес снова в квартире, в ней небольшая пыль и смятые фантики от лакомств говорили о том, что время пролетело интересно. И действительно, Александр Сергеевич обнаружился за ноутбуком, что-то читающим и жующим очередную сладость. Он с трудом оторвался от монитора и взглянул на подошедшего мужчину, в глазах мелькнуло узнавание, и он радостно приветствовал хозяина квартиры: - Вы знаете, дорогой, это потрясающе - огромная библиотека в таком маленьком устройстве, я не могу начитаться. Здесь живут счастливые люди - у них столько всего есть! На любом языке. Я тут хотел на курсы китайского записаться. В общем, это так прекрасно... - Я рад, Александр Сергеевич, что вы совершенно переменили свои мысли обо мне и не собираетесь со мной стреляться. - Помилуйте, зачем теперь эти глупости? - Пушкин вскочил в возбуждении. - Нет-нет, этого не должно быть. Хотя... я уже все о себе прочитал, и эпитафии... особенно этот стих молодого Лермонтова "На смерть поэта": "Погиб поэт, невольник чести....", да вы знаете. - Знаю, - поморщился молодой барон. - Как же теперь мы изменим прошлое? А как же эффект бабочки? - О, Боже, - воскликнул Дантес, - вот нашли что почитать, фантастику! Как видите, изменений пока нет. Разберемся мы... с бабочками. Они задумчиво замолчали. Тишину нарушил снова Дантес: - Я должен снова отлучиться, смотрю, вам есть, чем заняться. Дерзайте, современная литература ждет ваших шедевров. - А когда же вас ждать обратно? - вопросил поэт. - Месяца через два-три, - они раскланялись, и Дантес отбыл. Два с лишним месяца он отсутствовал в этой реальности, сам же был в других временах, а Пушкина планировал потом вернуть в то же время, из которого они отбыли вместе. Чтоб отсутствие его не было заметно. Время пролетело быстро, и снова Дантес стоит в комнате своей квартиры на пятнадцатом этаже. Но вместо чистоты и пустоты он натыкается на бутылки, объедки и мусор, который валяется по всему полу. Окно открыто, за ним шумит летний дождь, и на полу уже натекла небольшая лужица. С удивлением, смешанным с брезгливостью, Дантес пробирается к спальне. Там, на грязной и смятой постели спит поэт прямо в одежде поверх одеяла, и весь его вид какой-то помятый. На столе стоит ноутбук, в котором загружена какая-то интернет-игра. Дантес покачал головой - что за неряха, перенес спящего в другое время, вернулся, вызвал уборку на дом, переместился на два часа вперед, отпустил уборку. Положил белье в машинку и включил стирку. Вернул поэта в это время. Стал будить, что оказалось сложным. Дантес пожал плечами и переместился на пару часов вперед. И снова стал будить Пушкина, что, наконец, удалось. - Который час? - спросил тот, еще не полностью проснувшись. - Кажется, около трех часов дня, - отвечал Дантес. Вы долго спите. Пушкин приподнялся и ... бросился к ноутбуку: - Я пропустил событие! Какой кошмар, - он вцепился в свои волосы и почти рвал их. У Дантеса округлились глаза: - Помилуйте, Александр Сергеевич, что с вами? - догадка пришла в его голову. - Вы много пили и мало спали? Написали что-нибудь? - голова его слегка наклоняется к плечу, а глаза смотрят с прищуром. - Я... я, - Пушкин моргает и слегка мотает головой, отвлекаясь от экрана, - я... писал поначалу, - взгляд его становится более осмысленным, - стихи писал. Выкладывал на "Стихи.ру", на "Фикбуке", еще на паре сайтов. Поймал два десятка "лайков" на стих, а кто-то мне заметил, что я удачно кошу под Пушкина. А когда я поинтересовался, что ж "наше все" тогда так низко оценили, то мне пояснили, что сейчас интересно другое. Я стал интересоваться тем, что же сейчас пишут и читают, но там столько такого, к чему я не прикоснусь!!! - Вас это смутило? - здесь другие нравы, другое общество, наше еще ничего, западное переменилось сильнее. - А восточное? - почему-то шепотом уточнил поэт. - Восточное, пожалуй, меньше. Только самое восточное - Япония, Китай и так далее, те сильно изменились. Пушкин пошел к кровати, откинулся на подушку и замер: - Здесь... столько возможностей, столько всего... Я потерялся, - он приподнялся на локте, - у меня голова взрывается. - Так, - сказал Дантес, - начнем с малого, с душа, с перемены одежды. Вы сами на себя не похожи. Пушкин с удивлением оглядел себя: - Да-а, пожалуй, это правильно, - и он отправился приводить себя в порядок. Часа через два они ели заказанную на дом еду. Пушкин был рассеян, а Дантес не спускал с того глаз, подмечая красноту глаз, неважный аппетит, апатию и рассеянность. - Что с вами случилось, - наконец, рискнул он узнать, - когда я отбывал в последний раз, вы были полны творческих планов и интересов? - Я лишний в этом мире, он слишком огромен, шумен и полон всего... Я потерялся. Когда я понял, что литературно я несостоятелен сейчас, я нашел игры, они были интересны. Я... я часами играл то в одно, то в другое, спустил кучу денег на танки и стрелялки всех мастей. Я не спал и не ел. Во мне все перевернулось - я теперь не представляю своей жизни без этого! - Пушкин уже кричал. - Зачем вы привезли меня сюда на мою погибель? Как я теперь буду существовать без этого? Как и о чем я буду говорить с женой и детьми, если не смогу им этого объяснить? - Он впился зубами в свой кулак, сильные эмоции переполняли его. - Э-э-э, а я и не знал, что вы так азартны, мой будущий родственник. Подумать только, да вы настоящий игроман, - глаза удивленного коммерсанта были широко открыты. - Ах, вы не понимаете, мне нет теперь жизни без этого, - поэт махнул в сторону ноубука рукой. - Я оплачу вам психологическую чистку мозгов. - Да не нужно мне это! - в сердцах закричал Пушкин, - я закончился как писатель и поэт, я не хочу писать, я не хочу читать, я переполнился. Но игры... это совсем другое. И я не знаю, как буду жить без них... Впрочем, я знаю, - встрепенулся он, - я знаю, почему моя судьба не изменилась, вы... вы должны меня убить. - Помилуйте! - вскричал Дантес, - я надеялся, что мы избежим этого, я пытался вас убедить в моей невиновности... - Не в ней дело, - горько усмехнулся Александр Сергеевич, - не в ней. Дело во мне. - Я сейчас же отправляюсь на пару месяцев назад, туда, где игры еще вас не захватили. - Это бесполезно, они уже в начале меня захватили, просто сначала было много еще чего, что увлекало, но затем остались только они. Можете отговорить сами себя брать меня в эту эпоху, но тогда я буду стреляться с вами по другой причине. - Как же так? - обхватил голову Дантес. - Неужели ничего не возможно сделать? - Это судьба, и я не должен, не могу ей перечить. Вот я говорю сейчас с вами, а в голове только одна мысль - через полчаса в игре побоище, и никто не сможет меня удержать. - Полчаса? Вы так хорошо освоились со временем... в нашем столетии никто особо о времени и не задумывался. - Да, это на самом деле странная вещь, но здесь без времени никуда... Они еще помолчали, а затем Пушкин поднял мрачный взгляд на своего и друга, и врага в одном лице: - Вы вернете меня домой, мне надо попрощаться с семьей, хотя говорить я лишнего им не стану, но увидеться надо. Затем я вызову вас на дуэль, а вы убьете меня. - А если я не стану вас убивать? - Я могу и сам, но это будет не по истории. - Но... но... - Что но? У вас даже аргументов нет. Идемте, надо завершить и это. - Вы так спешите? А как же побоище в игре? - сделал робкую попытку Дантес. - Идемте, - гордо возразил Пушкин, - не надо углублять моих страданий, оторвите пьяницу от бутылки. Дантесу ничего не оставалось, как взять Пушкина за руку и переместить его обратно, в их век. Разумеется, дуэль состоялась. Исход ее был известен им обоим. Екатерина, будучи невестой Дантеса и сестрой жены Пушкина, металась между ними, но рассказать обо всем сестре она не могла. Пусть сестра думает о ней плохо, но мужа своего пусть продолжит уважать, не зная о его падении и желании умереть. Пусть Наталья разорвала и выбросила опаловый браслет - символ общности родных сестер Гончаровых, Екатерина будет свой хранить, она не предавала сестру. Дантес продолжил свою коммерцию и свои походы по времени, куда стал брать и жену. Вот только летать на самолетах они предпочитали не из Шереметьево...