Стратегия и тактики дворцовой жизни

Над кроватью склонились все двенадцать пэров. В богато расшитых мантиях (по пять, а то и семь столетий длилась работа — после церемониального действия тряпка возвращалась рукодельникам, чтобы еще чуть-чуть разукрасить), в косах, заплетенных сложнейшим образом (с этим проблем было меньше, каждый из пэров тренировался магическому родовому плетению, как только начинал бегать), с огромными цепями на плечах (дурацкая традиция, установленная выскочкой Надалом Первым, пра-пра-прадедом нынешнего Великого Князя). Второй Пэр неодобрительно цыкнул и прижал к голове остроконечные уши. Шестой Пэр одарил его хмурым взглядом. Седьмой Пэр шумно высморкался в носовой платок — расшитый золотыми нитями, с драгоценными камнями, ввязанными в кайму, как и полагается носовому платку одного из двенадцати пэров. Кто-то из прочих одиннадцати осуждающе хмыкнул, кто-то косо посмотрел в его сторону. – Не дотянул, с-с-с… – Он тут же откашлялся, скрывая почти неприличное слово, почти сорвавшееся с его уст. Пара пэров согласно угукнули. – Подумать только! – воскликнул пресс-секретарь великого князя, вертевшийся за спинами пэров, пытавшийся просунуть между ними головы, периодически отталкиваемый, обижавшийся, но снова возвращавшийся, чтобы не пропустить ничегошеньки из того, что пэры могли сказать друг другу и себе над ложем усопшего Великого Князя. – Нет, только подумать! Подумать — нет! – Как только подумать, так сразу нет, так, Степьен? Всей твоей натуре противно такое утомительное занятие, – прошипел Девятый Пэр. Четвертый Пэр угрожающе откашлялся, и тут же Девятый накинулся на него: – Твое отродье! Говорил я, никаких гуманитарных специальностей, исключительно военная академия. Вот — получай. Злополучный Степьен все же просунулся между Четвертым и Шестым пэрами, подергал недавно усопшего Великого Князя за нос, щелкнул ногтем по многочисленным серьгам, благо уши у ледяных эльфов располагали достаточными измерениями для нескольких дюжин ювелирных изделий разной степени вычурности, приложил пальцы ко лбу и начал что-то быстро строчить в блокнот. Шестой Пэр без лишних церемоний ухватил его за косу и оттащил подальше от ложа и для верности выписал пинка. Не то чтобы это подействовало — Степьен тут же опустил костлявый зад, не прятавшийся под церемониальными робами, а всего лишь упакованный в кожаные лосины приятного блекло-сиреневого цвета, на подлокотник любимого кресла Надала Второго, который имел великую честь быть дедом нынешнего Великого Князя, и продолжил строчить в блокнот, увлеченно бормоча себе под нос: – … трагическая история… нет, драмати… печальная, утерянный брат, которого великодушный монарх не прижмет более к своей груди… великое бремя ответственности, лишившее… не допусти… не, лишившее возможности строить семью… модернизация, передовые технологии… квантовый скачок надо? Нет, квантовый же был раньше… А где, кстати, его брат? Он оглянулся, соскочил с кресла, зачем-то сунул нос в ванную комнату и осуждающе уставился на пэров, по-прежнему угрюмо пялившихся на покойного Великого Князя. – Так а брат его где? – громче и требовательнее спросил он у их спин. Тут не сдержался и Четвертый Пэр и начал в раздражении массировать переносицу. Десять остальных пар глаз требовательно уставились на Девятого. Тот смерил Четвертого мрачным взглядом, но, опасаясь его угрозы зарегистрировать постоянную прописку единственного дитятки непосредственно в его покоях, чтобы «способствовать установлению тесных родственных отношений между родителем и чадом», сам вышвырнул Степьена из спальни, с грохотом закрыл дверь и активировал магический замок, который разомкнуть теперь можно было только с помощью магической печати; кольцо с нею он спрятал в чехол, который повесил себе на шею. Ему не зааплодировали, но пара эльфов таки не сдержала облегченных вздохов. – Кстати, а брат где? – сквозь зубы процедил Третий Пэр. – Где-то рядом с экватором. Был. Похоронен. Второй Пэр с каменным лицом уставился в потолок, словно эти слова стоили ему немалых усилий. Третий Пэр занес руку над трупом со зверским оскалом, словно собирался отвесить ему мощную оплеуху. – Ну почему не после Нового года?! – прошипел он. – Печать все еще активна, – напомнил Девятый елейным голосом. – Род не вымер. Четвертый закатил глаза, но промолчал. – Значит, брат спутался с кем-то из тамошних, что ли? – произнеся эти ужасные слова, Второй скривился, словно только что выпил гномьей водки на вдох и вынужден был запить хининным ликером, и брезгливо потряс руками. Пэры переглянулись. – Э… – выдавил Одиннадцатый. – Темные? – На экваторе? Хорошо если вообще эльфы, – пробормотал Второй. – От него всего можно ожидать. Кто-то покачал головой, кто-то поправил мантию на плечах, кто-то переступил с ноги на ногу. Когда звон, бренчание, царапание, шуршание и шелестение прекратилось, Девятый подошел к двери и отпер ее. Два пэра задернули шторы балдахина над кроватью, затем все двенадцать застыли вокруг нее с поднятыми руками. До Нового года оставалось чуть больше пяти недель, и в их течение следовало найти отпрыска брата усопшего Великого Князя и уломать его на коронацию. Иначе в Ледяном Княжестве наступали ужасные времена. В малой гостиной стоял Генерал-Аншеф в мундире, который со всеми украшениями и медалями весил не менее пятидесяти фунтов, и сапогах из отменно выделанной драконьей кожи — еще тридцать фунтов довеска и не менее трех месячных жалований лейб-гвардейской роты. Выражение на его лице по кислоте могло сравниться со статодийским лаймом, выведенным темными эльфами специально для Великой Матери, но выправка оставалась безупречной, а руки, что возложенная на эфес шпаги (тоже драгоценных камней на годовой доход небольшого баронства), что драматично прижатая к груди (один из восьми перстней обошелся его роду на позапрошлогоднем онлайн-аукционе в три тысячи восемьсот эльфириумов), не дрожали совершенно. Как минимум шесть из Двенадцати Пэров считали его бахвалом, как минимум девять завидовали богатству его рода, не менее четырех из них — черной завистью. Но Генерал-Аншеф, как ни крути, был очень хорош в своем деле, а неписаный этикет гласил, что в случаях, подобных этому, как раз приличествовало демонстрировать семейные богатства, даже если они были всего вполовину меньше совокупного состояния любых восьми пэров, вместе взятых. – Нашли? – спросил Первый Пэр. Его следовало подозревать в умеренной зависти. Генерал-Аншеф покачал головой, с огромным усилием заставляя себя признать собственную беспомощность. Его коса была украшена золотыми и жемчужными шнурами на добрых двенадцать тысяч эльфириумов, и звук, с которым они скрежетали по мундиру, разносился на пол-анфилады, не меньше. Шестой и Восьмой закатили глаза и обменялись злорадными взглядами. В их случае речь шла о зависти черной. Увы, одной этой неудачи едва ли хватило бы, чтобы сместить Генерал-Аншефа и заменить его родственником одного из этих двух пэров. Три пэра оглянулись и обменялись беспокойными взглядами. – А этот где? – спросили они друг у друга, имея в виду пресс-секретаря. Девятый оттянул воротник сорочки, старательно не глядя в сторону Четвертого. Он в принципе не испытывал к Генерал-Аншефу недобрых чувств, как и добрых, но подозревал, что тот может вступить в коалицию с Четвертым Пэром, папой их совместного сыночка, и тогда ему, Девятому, в очередной раз придется ломать голову над тем, куда непутевого устроить. Генерал-Аншеф движением бровей выразил всё то непечатное, что думал о Степьене, и коротко свистнул. Просто ниоткуда в малой гостиной появились два гвардейца. – Найдите… этого и доставьте сюда. – Сухо приказал он. Гвардейцы переглянулись. Стоявший справа нежно заалел ушами. Стоявший слева томно прикрыл глаза. – Матьен… – с упреком выдохнул Генерал-Аншеф. – Летьен… – Ваше превосходительство, он там… – Он пришел в себя после слов командира, собрался с духом и посмотрел-таки шефу в глаза. – С прессой общается. В прямом эфире. Пресс-конференция. Неловко будет. – Ой бл… – вырвалось у Четвертого. Он спрятал лицо в ладонях и опустился на оттоманку. – «Ой бл…» – передразнил Девятый прямо ему в лицо и больно дернул за косу. – Если, не приведи Кристалл… Куда именно не должен был привести Кристалл, он не договорил, а направился в секретарскую комнату официального кабинета Великого Князя — только там можно было найти Степьена. Гвардейцы были правы: Степьен действительно проводил пресс-конференцию. – Ни в коем случае, дорогой Фелетьен, – щебетал он, – наше княжество находится в полнейшем равновесии, и хотя скорбь прочной паутиной окутывает наши сердца, мы с оптимизмом смотрим в будущее. Нет-нет, дорогой Тамьен, заменить усопшего Великого Князя разумеется невозможно, и мы даже в самых дерзких наших мыслях не можем представить такого святотатства, но ни до светлейшего князя, ни, я уверен, после него на троне не восседал никто, недостойный сей славы и благородства. И так далее, и тому подобное: ах, можем ли мы говорить о будущем, но посмотрите на великое прошлое нашего княжества, а еще обратите внимание на впечатляющие достижения науки и техники, свершившиеся при Великом Князе, и мы уверены, дальше будет только лучше. Первый, Восьмой, Девятый и Двенадцатый пэры благоразумно держались в проеме двери, старательно избегая поля охвата камер, и вынужденно следили за тем, как проходила пресс-конференция. В дополнительном скандале, да еще в прямом эфире, да еще на добрых полпланеты, Ледяное Княжество ни в коем случае не нуждалось, так что Степьен оставался в относительной безопасности и никто не осмеливался стащить его с кресла и как следует надавать оплеух. Благодаря такой предусмотрительности пэры собственными глазами могли увидеть и ушами услышать, что журналистов волновало одно: откуда княжество собирается произвести наследника, да еще такого, чтобы добровольно позволил возложить себе на голову корону. Степьен оказался весьма неплох: он отбивал один за другим вопросы, которые журналисты задавали все более агрессивно, изворачивался так, что у некоторых пэров заломило поясницу, выкручивался и парировал, но за все пятьдесят минут смог избежать ответа на этот жизненно важный вопрос. Наконец, без того чтобы зародить подозрения в поспешности, Степьен заявил о том, что пресс-конференция закончена, пять минут заливался соловьем о том, как здорово общаться с такими честными, порядочными и принципиальными журналистами, заверял всех, что как только, так сразу им поступят свежайшие новости, и прямо перед глазами остальных уточнял у пары представителей этой своры борзописцев, не следует ли им пообщаться наедине, но не в смысле таком, а в смысле профессиональном. Экраны перед ним погасли и снова зажглись, но уже с заставками новостных каналов; Степьен выдохнул, и клубы пара из его рта распространились на добрых полметра. – А я был неплох, правда, папа? – сияя от самодовольства, воскликнул он, затем осторожно промокнул лоб, спрятал платок в обшлаг рукава и двумя пальцами взял чашку. – Это же… – взвизгнул Двенадцатый Пэр. – Это же иналикский фарфор! Он же из сокровищницы Великих Князей! Его же следует доставать только в исключительных случаях! – А сейчас какой? Великий Князь отбросил копыта, прямого наследника нет, с братом разосрались шестьдесят восемь лет назад, да так, что даже гномьей почтой открытки один одному не отправляли, по последним подтвержденным данным брат тоже сыграл в ящик, и есть ли наследники у него, очень непонятно. Исключительнее случая представить невозможно. – И после этих слов Степьен сладенько улыбнулся и отпил чай из чашки из иналикского фарфора. По коридору раздались чеканные шаги Генерал-Аншефа, и пэры расступились, в душе радуясь ему, готовому добровольно взвалить на себя обязанность по вышвыриванию этого наглеца. Генерал-Аншеф угрожающе навис над ним, Степьен вздохнул, изящно поднялся с кресла, с поволокой глядя на Генерал-Аншефа и капризно дуя губки, затем обиженно склонил голову к плечу, когда после полуминуты переглядываний тот не изменился в лице, тяжело вздохнул, всем видом показывая, что не думает ничего хорошего об этих солдафонах, и драматически воздел глаза к потолку. Генерал-Аншеф занес руку над его загривком, чтобы сопроводить вектор ее движения приличествующим случаю и настроению динамическим воздействием, дабы Степьен вылетел из комнаты с как можно большей скоростью. – Кстати о наследниках, – неожиданно сказал Степьен, опуская чашку на стол. – Я тут потруглил. Так и сяк, по разным ключевым понятиям. Кажется, я знаю, где искать наследника. – Э, – выдавили пэры. – Универсеть, – снисходительно пояснил Степьен. – Там, где этот покупает блестяшки себе на шпаги, – он кивнул в сторону Генерал-Аншефа. – Там, где… – Он подмигнул Двенадцатому, и тот втянул голову в плечи. Степьен гнусно улыбнулся и махнул рукой: – Не будем о печальном. Тругль — это поисковик такой. Мне Буль-Буль-Бом нравится больше, но для этих целей его принципы анонимизации не подходят совершенно. – Степьен засиял еще ярче, несомненно гордый собой, но его радостная улыбка померкла под мрачным взглядом Девятого. – Так вот. Брат покойного активно присутствовал на паре форумов, худо-бедно однозначно сводимых к нескольким коммунам — или там городам — рядом с экватором. Эти дети кактусов совершенно не утруждают себя адресами и координатами телепортации, но тут уж что поделать. В любом случае, многие из них все же пытаются полуофициально предпринимательствовать. Чтобы в универсети торговать, – пояснил он Двенадцатому. – Без этого протоколы за посредничество куда больше дерут. Я сам только поэтому лицензию получил, потому что иначе на творческой бирже мне платили крохи, а пошлину драли как за полноценный доход. – Доход, – скривился Девятый. Степьен оскалился в ответ. – Ну не так, как ты на финансовой, да, но тоже небезуспешно, – обиженно огрызнулся он. Генерал-Аншеф похрустел костяшками пальцев. – И? – Ах, мой милый генерал, а вы знаете, что по большим пальцам рук можно сделать определенные выводы о вирильности их обладателей? – Степьен интимно засмеялся. – Я просто-таки готов предоставить в ваше распоряжение свою экспертизу, чтобы на опыте убедиться в точности теоретических рассуждений. М? – Куда перемещаться? – сухо спросил тот. – Я могу лично запрограммировать телепорт, – глядя ему в глаза чистейшими зелеными глазами, проворковал Степьен. – Я так же добровольно и почти безвозмездно готов предложить мои услуги посредника. Генерал-Аншефа передернуло, он даже отступил на несколько шагов. Девятый обреченно застонал. – Ну или вы сами можете потруглить, пообщаться с крючкотворами троллей, гномов и темноэльфийских беженцев на предмет установления относительно точного названия населенного пункта, а с тамошними официальными лицами о предположительно достоверном адресе конкретной хижины, – пожал плечами Степьен и пошел к двери. – Пап, а папа еще там? Девятый стоял в проеме с каменным лицом. – Адемьен, этот говнюк не сдастся, – не без сочувствия произнес он, обращаясь к Генерал-Аншефу. – Можно, конечно, в Третий Отдел Инквизиции, но в качестве основания для такой меры только параграфы четыреста сорок восьмой, четыреста сорок девятый, четыреста сорок девятый прим и прим два дробь восемь Уголовного устава, а по ним телесная пытка запрещена категорически. С психологической – сам понимаешь. Генерал-Аншеф стукнул кулаком по столу, пнул кресло и согласно кивнул: – Достанется скорее им. – Уточню, – радостно подхватил Степьен, глядя на Девятого. – Четыреста сорок восьмой не подходит совершенно, квалифицирующих признаков нет, прим два дробь восемь пункт один и два тогда уже в редакции прошлого года, сам ведь за нее голосовал, но и триста шестьдесят пять абзац четыре подходит. Но она тоже идет совместно с запретом физического воздействия. И, между прочим, над квалификацией ваших инквизиторов работать и работать, а лучше к темным эльфам на два семестра, они в этом плане просто виртуозы. Так я иду собирать чемоданы? – Но не больше двенадцати, – процедил Девятый, отступая в сторону. Степьен, к облегчению делегации из шести пэров, Генерал-Аншефа и двух гвардейцев, обошелся несессером. В него, впрочем, была вмонтирована шестипространственная матрица, способная вместить куда больше двенадцати чемоданов, но Степьен на самом деле обошелся самым необходимым, надеясь вернуться в родное княжество из экваториального пекла в ближайшем времени. Координаты он ввел, старательно закрывая экран спиной и имитируя ввод обеими руками, чтобы никто не мог расшифровать, что он там вводит. Генерал-Аншеф все же смог оттолкнуть его в последний момент из зева телепорта, и ход сразу же закрылся за их спинами. Степьен закатил глаза, вытер уголки рта и развернулся к операторам телепорта. Когда через полчаса зев телепорта снова активировался и из него вывалилась очень недовольная делегация, Степьен был подозрительно близок к тому, чтобы записать личные контакты как минимум трех операторов в надежде на очень приятное времяпровождение — личное, разумеется. Со всеми разом или с каждым поочередно, Степьен еще не решил, а на гневный окрик четвертого только повел ухом. – Ой, кажется, я забыл вас предупредить, что составил маршрут таким образом, чтобы не перерасходовать магическую энергию. С промежуточными подпитками. Упс, – развел он руками. – Говнюк, – вздохнув, констатировал Одиннадцатый. Таким образом, вторая попытка Степьена самовключиться в делегацию оказалась куда более успешной. В первом промежуточном пункте он записал небольшой монолог, в котором восхвалял эффективность Двенадцати Пэров и мужество Генерал-Аншефа, во втором — взял интервью у двух пэров. «Для дворцовой хроники и для новостей в девять часов», – пояснил он, прерывая таким образом все попытки уклониться. Маршрут ограничился двумя промежуточными пунктами. Когда делегация вышла из телепорта, Степьен развел руки и торжественно произнес: – Вот мы и прибыли. – Пустыня, – обратил внимание присутствующих на очевидное Седьмой. Перед ними действительно простирались пески — докуда хватало глаз. На горизонте маячило что-то, похожее на оазис. Четвертый взмахнул рукой, наколдовывая себе солнцезащитные очки, взмахнул еще раз, создавая вокруг них пузырь ледяного воздуха. – И? – мрачно спросил он у пространства перед собой. – Какой здесь отвратительный световой спектр, – передернул плечами Седьмой, изучая кожу на руках. – Такое ощущение, что я выгляжу на двести лет старше, да еще и больным проказой. Генерал-Аншеф взмахнул рукой, охлаждая воздух вокруг них, становившийся все теплее, и указал подбородком на оазис перед ними. – Туда? – подозрительно щурясь, брезгливо кривясь, спросил он. – Туда, – стоя спиной к предполагаемому им направлению, ответил Степьен. Телепорт перестал мерцать и полностью исчез. Эльфы развернулись и только тогда увидели оазис куда больше и находившуюся на самой его границе хижину. Перед ней стояла скамья, а на ней сидел — некто. – Он черный, – обреченно произнес Шестой. – Он лысый, – в тон ему продолжил Двенадцатый. – Он почти не одет, – подхватил готовый свалиться в обморок Седьмой. Генерал-Аншеф не сказал ничего, а только одобрительно хмыкнул, оценивая мышцы, а равно и то, что незнакомец смотрел на них совершенно без страха, впрочем, держа правую руку на некоем железном предмете, который мог быть как рессорой грузовика, так и заготовкой на меч, тем более что на другом конце оазиса темнела и распространяла характерные запахи кузня. Степьен выступил было из пузыря с холодным воздухом, потом ойкнул и юркнул обратно, наколдовал себе охлаждающий комбинезон и направился к незнакомцу. – Дражайший, почтеннейший, восхитительнейший, прелестнейший юноша, позвольте представиться! Я есмь отпрыск чресел двух пэрских родов, вознагражденный великою честью служить трону Княжества в качестве посредника между великой государственной властью и ухом общественности, которое есть средства массовой информации, – щебетал он с такой скоростью, что даже у проверенных эльфов начинала кружиться голова. – Пресс-секретарь, что ли? – на чистейшем снежно-эльфийском, его домашнем диалекте спросил незнакомец и переключил внимание на делегацию: – И нафига его сюда приперли? Степьен благоговейно сложил руки на груди. – Какое восхитительное лингвистическое дарование! Какие чудесные способности… – Заткнись, – ласково попросил незнакомец. Пэры поежились от его тона. Степьен — о чудо — послушался, глядя на него с чем-то, похожим на обожание. – Можете сразу возвращаться. Не поеду. – Мы не совсем понимаем, о чем речь, – переглянувшись с другими, начал Четвертый. – Все каналы трезвонят, что ваш ледышка помер, так и не размножившись. И мне ни с какого боку не встало взваливать на себя эту головную боль. Так что — добро пожаловать нафиг отсюда. Степьен создал небольшой вентилятор, который сразу же начал обдавать его морозным воздухом. Он уселся на скамью рядом с незнакомцем и без церемоний протянул ему руку. – Степьен, – представился он. – В курсе, – покосившись на него, ответил тот. Руку он не пожал. – Твою пресс-конференцию тоже по всем каналам показывали. Ты знатно заливал, убедительно. Степьен пожал плечами и указал на него пэрам. – Дамиан он. Могу сообщить налоговый номер и адрес двух почтовых ящиков, но это вам без надобности. Расследований в департаменте финансового правопорядка тоже не наблюдается, на офшорах я не смотрел. – Можешь не смотреть, не играю в такие вещи, – флегматично ответил Дамиан. – Убеждения он отмел сразу, шантаж, очевидно, тоже тщетен. О том, что невступление в наследие может быть чревато неприятными для здоровья последствиями, рассказывать нужно? – Магическими, – уточнил Дамиан. – И-и-и? – Полукровке. Светлого, – он открыл небу левую ладонь, – и темного, – он открыл другую, – эльфа. Степьен подумал. Пригладил волосы. И еще подумал. – Нуль? – наконец спросил он. Дамиан покосился на него и кивнул. – Nihil. Зеро. – А инициации и все такое? Дамиан только фыркнул. – Только папку откатом шибанули. Степьен сочувственно присвистнул. Поколебавшись, он собрался с духом и погладил его по плечу. Его рука задержалась куда дольше необходимого, не говоря уже о том, что по правилам приличий вообще не должна была находиться на руке выше запястья. Глаза Степьена подернулись мечтательным туманом. Дамиан с любопытством смотрел на него, а затем без лишних слов снял руку со своего плеча и положил Степьену на колено. – Держи свое при себе, хлюпик, – мягко посоветовал он. Степьен обиженно фыркнул, вскочил и поспешил к делегации. – В общем, я вам его нашел, а дальше вы сами, – надувшись, сказал он. Четвертый смотрел на перстень. – Это он, сомнений нет. Насчет магии — ну да. Но ему она и не нужна. – Он черный. И огромный. И… он лысый! – возмущенно зашептал Двенадцатый. – Одежды расставить не проблема. С волосами — ну… – Четвертый откашлялся. – Венец будет неплохо смотреться, белое золото все же. Даже… привлекательно. Дамиан смотрел на них со все большим подозрением. Он даже положил себе на колени железку — то ли рессору, то ли заготовку под меч, нагнулся в сторону и дотянулся до внушительной дубинки. Генерал-Аншеф очень удовлетворенно хмыкнул, следя за ним. – Магия ему в любом случае не существенна. Главное чтобы в заднице на троне текла нужная кровь. Покойный не только бездарь в этом плане был, но еще и туп как пробка. И ничего, справлялся, – продолжил Четвертый. – Степьен? Тот недовольно вякнул за его плечом. Четвертый повернулся к нему и выразительно выгнул бровь. Степьен прижал уши к черепу, но кончик левого уха завибрировал в предвкушении. – Адамьен, прямой телепорт, – тихо прошептал четвертый. – Други, захват Себетьена Унылого. Хижину только не прихватите. Раз, два… «Три» он произносил уже во дворце. Дамиан шлепнулся на пол и тут же вскочил — он так и держал рессору и дубинку и всей позой демонстрировал намерение атаковать. Четвертый развел руками. – Мы попробуем убедить вас остаться, – гостеприимно сообщил он. – К вашим услугам, ваша светлость, все богатства нашего дворца. Сбежать, правда, не получится, следить за вами будут соответствующим образом. А пока — позволю от вашего имени отдать распоряжение на ужин. Дамиан бросил рессору и дубинку и упер руки в бока. Он недовольно посмотрел на Степьена, уже снимавшего его на телефон, и повел плечами. – Вы хоть не вегетарианцы? – мрачно спросил он. – Что за чушь! – оскорбился Первый. – К вашему распоряжению — согедская, джиморрская или скатенская говядина, либо баранина. Птица? Рыба тоже есть, либо мы можем отправить охотников за дичью. – Скатенская говядина очень хорошо, – добродушно ответил Дамиан. – А потом я буду думать, как отсюда свалить. Он послал воздушный поцелуй Степьену и пошел в столовую. Степьен блаженно выдохнул, театрально приложил ладонь ко лбу, сымитировал обморок и понесся обновлять главную страницу дворца в универсети последними новостями.