Стратегия и тактики дворцовой жизни

– Фейшеллы… – тихо бормотал Степьен, восседая голой задницей на кресле. Его брови были сосредоточенно сдвинуты к переносице, губы решительно сжаты, волосы не убраны в косу, а собраны на затылке в хвост. Кажется, это был галстук Флосьена, кстати, кузена Восьмого Пэра, пра-пра-прапрошлого любовника Второго Пэра, чуть менее давнего любовника Одиннадцатого и Десятого, отца будущего Шестого Пэра и предыдущего более-менее официального сожителя Министра иностранных дел. Или салфетка, которую лакеи принесли вместе с очень поздним ужином или невероятно ранним завтраком. Или какая-то иная тряпица, совершенно случайно попавшая под руку, но ни в коем случае не парадная цепь и не жемчужная нить. В спальне царил приятный мрак, совершенно не разгоняемый льдисто-голубым светом экрана компьютера, температура поднялась до приятных минус восьми градусов, и органично в этот антураж вписывался приятный баритонистый храп Флосьена. – Или Сальдивы? Хм-м, бронировка еще возможна, самая ранняя телепортация не раньше восьмого дня, рейтинг четыре кристалла и все включено плюс. А горячий тур? Флосьен заворочался на кровати, почмокал губами и перевернулся на другой бок. – Или лучше остров Кривого Григорьена? Самая ранняя телепортация… за-а-автра? – Степьен заерзал на кресле. – А рейтинг? Но погода… Он вскочил, пробежался по спальне, схватил бокал (сюррасский хрусталь, между прочим, тоже вроде как находившийся в сокровищнице под замком и предназначенный для особых случаев — но для Степьена каждый день особенный) и залпом выпил вино. Крякнув, он вернулся к компьютеру. – Опять ведь запихнут на самый верх, поближе к солнцу и раскаленной крыше и начнут квохтать, что кондиционеры не работают, и весь отдых насмарку в этом пекле, – поморщился он. – А Краспландия? Цены в снежный отель «Полярное сияние» лишали дара речи, но и погода в том регионе установилась самая приятная — только закончилась метель, синоптики обещали ясное небо, и следовало ожидать никак не выше минус сорока градусов. Степьен подкрался к одежде Флосьена, затаив дыхание, нащупал бумажник и попятился к компьютеру. Интуиция подсказывала ему, что Флосьен, неглупый в одних областях жизни и поразительно простодушный в других, крайне легкомысленно относился не столько к собственному богатству, сколько к тому, чтобы защищать его от чужих проворных пальцев. Именно этим Степьен собирался воспользоваться, благо заклинание доступа к кредитным картам Флосьена помнил еще с тех времен, когда тот имел приятную интрижку с Девятым Пэром — совсем краткую, а поэтому почти никогда и нигде не упоминаемую. Через две минуты он куда более расслабленной походкой вернулся к кровати и с надменной гримасой бросил бумажник на кровать. Он собрал вещи и пошлепал к двери, потом, правда, остановился, подумал немного и пошлепал обратно. Спрятал бумажник в брюки, полюбовался на дело своих рук, удовлетворенно кивнул и порысил прочь. В коридоре он огляделся и рванул к телепорту. И оказался на полу. Причиной неожиданного изменения траектории была огромная черная фигура, почти неразличимая в тусклом ночном освещении коридоров. Степьен щелкнул пальцами, и свет загорелся ярче. Дамиан — а кто еще был во дворце таким огромным и черным — с любопытством смотрел на него. Некоторые обстоятельства указывали на то, что он, скорее всего, приятно проводил время пусть в одиночестве, но на кухне, а именно: он неторопливо жевал, в руке держал палку сыровяленой колбасы, которую уже наполовину уничтожил, а под мышкой бутылку вина, из которой тоже, кажется уже хорошо отпил. – Смотри, куда идешь, – лениво погрозил он и собрался было идти дальше, но затем остановился. – Погодь. В то место, где ты вроде как официально ночуешь типа как в одиночестве, это — туда. И он указал в противоположном от зала телепортации направлении. – Я… – Степьен потряс головой, собрал вещи и встал. – На кухню собирался. – Ага, – глубокомысленно произнес Дамиан, откусил внушительный кусок от колбасы и начал жевать, изучая Степьена. Тот кокетливо улыбнулся, немного пригреб волосы и облизал губы. Дамиан склонил голову к плечу и понимающе ухмыльнулся. Кажется, ужимки Степьена не произвели на него никакого впечатления. – Ну что, пойдем? – озорно предложил он. – Э, куда? – сбитый с толку, спросил Степьен. – На кухню, ты же на нее собирался. – Именно на нее. А тебе туда зачем? Ты вроде уже затарился. Дамиан в глубокой задумчивости уставился на огрызок колбасы. – Ее неплохо дополнить пикулями. И я бы кровяной еще сожрал полкруга. И пирожные еще остались. Пойдем, – решительно сказал он, но остановился и осмотрел Степьена, стоявшего на полу и прижимавшего к голой груди одежду. – Портки надеть не желаешь? Так как Дамиан загораживал собой именно то направление, в котором следовало идти, а лучше нестись сломя голову к телепорту, докладывать ему, что внезапно взбурлила кровь и сердце возжелало давно заслуженного отпуска, не хотелось категорически, а признаваться, что солгал, претила так и не искорчеванная до конца совесть, Степьен влез в брюки, набросил сорочку и пошлепал к кухне. Ботинки надевать не стал, потому что совершенно не помнил, схватил ли в порыве побега носки. – Классно обставлено, – одобрительно произнес Дамиан. Он, кстати, щеголял в очень плотно обтягивавших внушительных размеров бедра и весьма аппетитные ягодицы брюках, был бос, но делал это скорее из принципа, чтобы не то что у пэров — у лакеев косы наэлектризовались до свечения Вавильена-Черепиана, и, разумеется, с голым торсом. Для последнего существовала простая причина: мантии-то по умолчанию делались безразмерными, хотя с габаритами нынешнего наследника великокняжеская смотрелась неприлично маленькой, а вот сорочек и сюртуков приемлемого размера в княжестве, известном пусть высокими, но очень стройными эльфами, не находилось в принципе. Своей же одежды у Дамиана в виду очевидных обстоятельств не было, а на все его предложения метнуться домой и собрать пожитки пэры в двенадцать глоток орали: «Нет!». Подозревали, гады, что потом не сыщешь в пустыне. На вкус Степьена, кухня походила на маложизнеспособное дитя мегакомпьютера с квантовыми имплантами и хипстерской кондитерской, но Дамиан был доволен. Доев колбасу, которую держал в руке, отпив вина прямо из горла, он открыл шкаф с колбасами и с одобрением начал созерцать выбор. Степьен потоптался у кофе-автомата, выбрал в меню ячменный латте с тыквенно-кокосовой пенкой, начал сопеть и пыхтеть, притоптывать на месте и старательно откашливаться, делая вид, что проверяет сообщения, сам же косился на спину Дамиана. Она была великолепна — мышцы развиты так, что хлипким ледяным эльфам только в трехмерном порно-сне с орками снилось, черная кожа атласом отливала в приглушенном свете, и задница была соблазнительна невероятно — Степьен начал притоптывать на месте уже по другой причине, и сопение начало походить на блаженные стоны. Дамиан не обращал на него внимания — он любовался колбасами. Степьен сделал осторожный шаг к коридору. Еще один. Дамиан подхватил пластинку и начал вдумчиво жевать, решая, доволен ли этой или следует попробовать еще какую. Степьен сделал пару быстрых движений пальцами (заклинание бесшумного бега, во вражеской студенческой общаге нужнейшая вещь, Степьен знал это очень хорошо) и рванул в зал телепорта. Дамиан повернул голову, посмотрел ему вслед и ухмыльнулся. Степьен почти справился — практически достиг цели — едва не преуспел, но на последнем повороте со всей дури впечатался в грудь, которую успешно опознал как Дамианову. – Ты чего твою бурду не выпил-то? – дружелюбно спросил Дамиан. – Бл… – сорвалось с губ Степьена. – Я кстати тако-ое винишко откопал в подвале! Аледжуйское четыреста сорок восьмого, с оригинальной пробкой из финадской древесины, если не врут, бродило в глиняных цистернах, это тебе не дурацкий дуб. Давай-давай, поднимайся, – Дамиан подхватил его под мышку и легко поднял вверх. Вырываться было бесполезно — рука Дамиана держала надежнее гномьих щипцов. А Дамиан рассказывал, что очень впечатлен подвалами, намерен попробовать то и то, а с этим сделать коктейль, а это потребовать в составе десерта. Степьен сумел сделать вид, что ему интересно, смог вставить пару уместных замечаний и восхититься богатой фантазией Дамиана. У двери с писающим эльфом он крякнул и остановился:: – Надо. Подождешь? – Могу даже подержать, – игриво предложил Дамиан, подпирая плечом стену. Степьен заухмылялся, облизал губы, подмигнул, опустил голову к плечу, стрельнул по нему напоследок из-под длиннющих ресниц и юркнул за дверь. В ней одна панель отодвигалась, и через нее можно очень неплохо через вентиляцию выскочить в коридор, который вел к телепортационному залу. У него почти получилось! Степьен сверился с координатами на телефоне в последний раз — и ему на плечо легла тяжелая рука, прижала к себе, погладила и похлопала. Последнее было «легоньким жестом» в масштабе Дамиана, но у Степьена в груди хорошо так заклекотало и зазвенело. – Ну если ты аледжуйского не хочешь, мог бы просто сказать, мороженое тут тоже превосходное. В нашей деревне за него не меньше дневного заработка отдал бы, а тут — горы его, разные сорта и все бесплатно, – ласково попенял Дамиан. – М-м-м, а куда это мы пытаемся? – Он повернул лицо Степьена к себе и ухмыльнулся. – Куда это мы пытаемся слинять? Степьен без особой надежды пытался отвести от себя руку Дамиана. Надежда на самом деле не оправдалась. – Я хочу в отпуск, – мрачно заявил он. – Я заслужил. Я достоин. Я имею право позволить себе. – Ага, – добродушно ответил Дамиан. – Испортил жизнь ни в чем не повинному дикарю, поставил огромный и жирный крест на его будущем, вверг в гадючник, с которым двор Великой Матери фиг сравнится, и решил наградить себя. Молодец. Степьен натянуто улыбнулся, оскалился и тяжело вздохнул. – А кому сейчас легко, – угрюмо ответил он. – А чего Краспландия-то? Там в худшие дни температура не выше минус тридцати. Кстати, у тебя в координате искривления ошибка. Дамиан изменил пару цифр и занес палец над вводом, но невесело хмыкнул и опустил руку. Степьен обмяк и положил голову ему на плечо, как бы в рассеянности погладил по груди — и тут же получил шлепка по руке. – Ну хорошо, – мстительно наступив на ногу Дамиану, потоптавшись по ней, разочарованно нахмурившись, потому что тот не реагировал, смирившись со своей незавидной участью, сказал Степьен. Шумно выдохнув, подержав голову на плече Дамиана еще пару чудесных секунд, он предложил: – Я забронировал сьют-люкс. Как-нибудь разместимся. – Вздумаешь приставать — придушу, – с виноватой улыбкой предупредил Дамиан. – Да ни за что! – с силой тысячи солнц вспыхнул Степьен. – Да чтобы я?! Да никогда! – Вот и договорились. – И Дамиан указал в направлении своего паха. Степьен самодовольно ухмыльнулся, высунулся из-за плеча, торжествующе посмотрел на операторов телепорта и опустился на колени. Дамиан начал сосредоточенно изучать потолок. Через две минуты Степьен поднялся, снова выглянул из-за плеча, подмигнул операторам, показавшим ему большой палец, и повернулся к экрану. Он добавил строку самоуничтожения адреса, деактивированную пряжку с ремня Дамиана, в которой было активировано плетение слежения, положил рядом с экраном и прижался всем телом к приятно горячему телу Дамиана. Через полминуты они стояли в телепортационном зале Краспландии. – Тут исключительные горячие источники, между прочим, – блаженно потягиваясь, сообщил Степьен, бесцеремонно вися на шее у Дамиана. Тот снял его руки со своей шеи, отстранил его от себя и покивал головой. К ним спешил мажордом. – Какие новости! Какие события! – восклицал он, всплескивая руками. – Он же был вашим дядюшкой? Или нет, двоюродным дедушкой? Или дядей одного из пап? Или даже побыл отчимом? Какая утрата для общества! Какое бедствие для Великого Княжества! Его удивительный вкус, тонкое восприятие действительности, невероятно чувствительная натура! Кстати, температура опустилась до минус пятидесяти семи, а у горячего источника как раз смена Финада, чудеснейший Степьен. Вы позволите вашу кредиточку? – Она уже введена, Варетьен, – легкомысленно отмахнулся Степьен. Варетьен перестал изображать дружелюбие и выразительно поднял бровь. – Когда я делал заказ, был указан и номер кредитной карты, – снисходительно пояснил Степьен. Варетьен осуждающе покачал головой: – И он подозрительно напоминает мне далеко не вашу карту, милейший Степьен. – Ну так занесите на счет дядюшки. Или — кто он там еще, двоюродного дедушки. Или дяди одного из пап, или его временного хахаля. Не последнее лицо всяко, пусть и в прошедшем времени, – предложил Дамиан. Варетьен подозрительно посмотрел на Дамиана. На его лице вполне отчетливо читалось намерение немедленно вызывать охрану. Степьен прикрыл рот рукой, скрывая его от Дамиана, и губами прошептал: «Наследник». Поведение Варетьена изменилось на подобострастное: – Ах… тогда, подозреваю, прекраснейший Флосьен знал, что делал, когда делал вам такой подарок. – Он склонен к спонтанным поступкам, – деловито покивал Степьен, подхватил Дамиана под локоть и потащил за собой. Тот на удивление не сопротивлялся. В номере Дамиан все же уточнил: – А Флосьен в курсе, что сделал тебе такой подарок? Степьен упал на кровать и раскинул руки. – Думаю, неделя у меня есть, пока он окажется в курсе, – оптимистично заявил он. – Ага, – не скрывая, что не верит в точность его оценки, произнес Дамиан. – Ладно, пойду навещу этого твоего Финада. Откуда его выписали хоть? Если по имени судить, откуда-то с экватора, не? Степьен обиженно надул губы. – Может быть, шампанского? Мы можем заказать завтрак в номер и попытаться узнать друг друга поближе, – заворковал он. – И… – Он провел щиколоткой правой по левой ноге, – изучить пристрастия и склонности… все такое. – Я попрошу Варетьена тебе жертв на «все такое» подогнать — пообещал Дамиан и вышел. – Да их в центральном баре тринадцать на дюжину, – обиженно буркнул Степьен. – Тоже мне, Варетьена просить! Сам справлюсь. Словно чтобы доказать Дамиану что-то, Степьен справлялся с невероятным успехом. Второй день неожиданного отпуска подходил к концу, Степьен плелся с очередного очень успешного свидания в номер, но замер и юркнул в тень: фигуры, стоявшие у двери номера, слишком уж походили на пэров — Четвертого (ну с этим-то справиться можно), Седьмого, Восьмого, Девятого (ой-ой), Одиннадцатого и Двенадцатого. Флосьена не было — Степьен перевел дух. Зато был Генерал-Аншеф. Он же стучал в дверь и даже уже перешел с костяшки пальца на кулак, дабы никто не усомнился в его бездействии. Двери лифта раздвинулись, и из кабины вышел Дамиан — в банном халате, со свежевыбритой головой, с хорошо увлажненным лицом, пахнувший настолько ароматно, что у Степьена непроизвольно поджались пальцы ног. – Как только нашли, – хмыкнув, произнес Дамиан. – Он всегда старался оставить достаточно следов, – милостиво пояснил Четвертый. – Чтобы не слишком долго прозябать в нищете, когда стибренное закончится. Но не слишком очевидных, чтобы не нашли слишком быстро. Ваша мантия, ваша светлость. – Засунь ее себе… – Дамиан оглядел его, поморщился и предложил: – Под кровать. Он принюхался и сказал, чуть повысив голос: – Выползай, гаденыш. Степьен вышел на свет с понурой головой. Когда он проходил мимо Девятого Пэра, тот отвесил ему подзатыльник. Четвертый ограничился недовольным цоканьем. Дамиан наставил палец на Девятого: – Ничего не было! – И Четвертому Пэру: – И чтобы не пытались мне снова его подсунуть! Четвертый и Девятый переглянулись, поморщились, и Четвертый отвесил Степьену еще один подзатыльник, который тот принял молча и только еще ниже опустил голову. Через три часа по возвращении Третий и Второй Пэры начали пытаться убедить Дамиана в необходимости приличного гардероба и более толерантного отношения к наследной мантии, Четвертый и Шестой рассказывали о величии великокняжеского рода, а Генерал-Аншеф со стоическим спокойствием следил за этой суетой, держа в руках атлас военных карт, устав армии и эскиз маршальского мундира. Степьен же спрятался ото всех в секретарской комнате. Его интересовало одно: что за интересы любовные у Дамиана, что на него не воздействует ничего из привычного арсенала. Полдня прошло — и ничего: никаких сведений в универсети о любовных интересах, в соцсетях никаких намеков на связи, одни только дружеские интересы. – Не по оркам же он! – в ужасе прошептал Степьен. – Да не, фигня. Побарабанив по столу, Степьен попытался проникнуть на пару форумов темных эльфов. Он вернулся оттуда куда более озадаченным, даже начал беспокойно метаться по комнате. – С другой стороны, – остановившись и ухмыльнувшись, сказал себе Степьен. – И с третьей тоже! – Затем он торжествующе улыбнулся и провозгласил: – И со всех остальных! Иными словами, он не сомневался: до Нового года справится не только княжество со своими политическими целями, но и он — с одной-единственной, но очень желанной.