Арлингтон

Кто знает, что чувствовали они, когда им взбрела мысль о сексе около школы. Они были знакомы около недели, но Симон наблюдал за Платоном гораздо дольше. Впервые он встретил его в мужском туалете с синей дверью. Там стояли только писсуары, кабинка была занята кем-то другим. Симону ничего не оставалось кроме как подойти и прижаться к Платону на расстоянии оттопыренной ладони. Что тогда почувствовал Сима, словно тысячи его веснушек заиграли с новой силой, второй день, и он уже увидел член фриковатого одноклассника. Но в тот момент его заинтересовало то, что было выше. Ему хватило краткого взгляда, чтобы оценить габариты, остальные секунд восемь он пытался расслышать, что слушал Платон. В его наушниках играло что-то очень тяжёлое, что сам Симон никогда бы не включил. Это его сильно удивило, ведь на нём была одета яркая розовая толстовка и ожерелье кажись из бусин. Гей-радар загорелся раз и уже не отпускал. Он точно почувствовал, что перед ним стоит не натурал. К сожалению, его секундная встреча с неизвестным закончилась быстро, Платон даже не взглянул на него. — Лей, я кажется засмотрелся на член одного парня у писсуара. — Ты можешь хоть один день не пялиться? Вчера Альберт, сегодня кто? Мистер членикус? — Мистер большой членикус! — с ехидной улыбкой съел Симон, — Но боже, когда ты поймёшь, что не то я ищу. — Ну, на Альберта ты так и наткнулся. — Мне кажется, ты знаешь его. Он показал ей фотографию. Лея подавилась яблоком. — Забудь о своём желании присунуть ему. Он встречался с девчонкой последние пару лет, плюс отец у него медик серьёзный, пару раз приходил и рассказывал о вреде никатина, псих. — Знаю я таких натуралов. Просто ещё не нашёлся щелкунчик для его ореха! — Гадость редкостная, — заметила Лея и ударила его по плечу, они пошли на пары. Всю следующую ночь он рассматривал зацепки на странице Платона, чтобы доказать хотя бы себе, что все у него работает. Музыка — закрыта, сообщества — недоступны для просмотра. Прячется знатно, — уже поникши подумал Платон. Но случайно заметил, что он отметил какого-то полуголого певца, и на этом всё, ему пришлось заснуть, чувствуя поражение. На следующее утро он проснулся раньше обычного, позвонил Лее и разбудил её. Та уже была готова кричать на придурка, что разбудил её, но он уже стучал в её дверь. Его план на сегодня заключался в слежке за Платоном. Лее уже не нравилось, что он так зациклился на нём, в её понимании Платон был самым обычным, из семьи среднего достатка, да красив, но таких было полно в школе, причём более доступных. Они пошли в кофейню около лицея, взяли самый молочный латте, что можно было сварить, и стали ждать у входа того самого. Платон пришёл в школу одним из первых, на нем как всегда были большие чёрные беспроводные наушники. — Вон, вон, он идёт, готовься! — Да к чему готовиться, Сим? Ты меня вообще в детали посвятить не хочешь? — Всё просто, будь собой, остальное сделают моё обаяние и чувство искреннего сожаления. Платон начал подниматься по каменным ступеням. Тогда Симон сделал самое неловкое движение, схватив руку Леи так, что казалось она его толкнула. Он открыл в воздухе латте, споткнулся, и вылил его на брюки Платона прямо на область ширинки. — Аа, шш, что ты наделал, идиот! Аа, сейчас там всё свариться! — вопил Платон сильно, что уже кулаки его начали сжиматься — Я, я, извини ради всего святого, меня толкнула подруга, я совсем не хотел. Лея поперхнулась — Да, Платон, прости МЕНЯ, я ТАКАЯ неуклюжая! — в тот момент она хлопнула Симона дружески по плечу. — Вот-вот, дай мне помочь тебе отстирать пятно, кофе был мегамолочным, у меня как раз есть салфетки без спирта, они ототрут пятно за секунду. — Отвали от меня ради Бога. Не надо помощи, я и сам вытереть могу. — злобно и снисходительно продиктовал Платон и быстро направился к туалетам. Туда же побежал и Симон, но его успела перехватить Лея. — Ты чего творишь, придурок? Так и знала, что я вновь жертва твоих игр! Мне хватило притворяться уборщицей из-за твоей Аиши! — Эта была минутная слабость, и в том синем костюме ты выглядела мил… — он уже вырвался и устремился к синей двери. Надежда только одна, он там, и все сложится в его сторону. Он отперел и оглянул комнату. Как он и думал, Платон стоял там, отстирывал пятно прямо на одетых штанах. — Стой, так не получится, возьми пожалуйста, — учтиво начал Симон. Платон даже не шолохунулся, в наушниках громко что-то играло. Недолго думая, Сима достал салфетку и встал около него на колени. Первое прикосновение, второе. Платон очень смутился, но почему-то дал ему продолжить, и пятно начало уходить. Коричневый как горький шоколад затылок двигался из стороны в сторону, а рука не отлипала от паха. Симон уже начал растягивать ширинку на штанах, но Платон резко его остановил. — Что ты творишь? — Я думал, тебе нравится, — смущённо ответил Сима. — Ты увлёкся, очень. — Или ты слишком зажался. Тогда Симон схватился в последний раз за ширинку, он пролез внутрь и уже начал ощупывать Платона. Удовольствие длилось секунду, потом Тони со всей своей силой треснул его ногой, и тот отлетел головой о косяк. — Я зажался? Меня не интересуют такие, как ты! Повезёт тебе, если это не станет достоянием лицея. Но вместо ответа он получил лишь непротяжное мычание. — Ты чего, — испуганно произнёс Платон, блять. В следующую минуту он застегнул ширинку, отперел замок уборной, которую, видимо, закрыл Симон, взял его на руки и отнёс в кабинет медсестры. В тот день у Симона Удинова нашли сотрясение мозга.