сборник по коллен_фэнтези

Тонкая, бледная кожа под его пальцами. Мягкая. Приятная. Чёрные волосы, ворохом рассыпавшиеся по нежным плечам и шальная улыбка напротив. – Смешно тебе, блять? – Нет, родименький, ни разу не смешно, ты продолжай-продолжай, – а голос смеётся. – Дьяволица, – буркнул. Как они вообще дошли до этого? В какой момент он сдался и признал? Лето же ещё было... А, не важно! Помнил, как психанул, ворвался к ней резко, дверью шибанул: чуть с петель не слетела. Лиз тогда стояла в лёгком платье и что-то перебирала на полках. Обернулась на него, даже не вздрогнув, расплылась в шаловливой улыбке. – Личные счёты с дверями, старче? – Да как же ты заебала! – прошёл по комнате, к столу, резко упёрся в него кулаками, – Лиз! Всё, не могу, признаю я, признаю! Чего тебе ещё сказать, блять, бестия фаргусова, ну не могу. Снимай ворожбу свою ебучую, заманала! Лицо горело. А ей – хоть бы хны. Запнулась, правда, на первом слове. – К... кого снимать, хороший мой? – Ебанатку из себя не строй! – опустил лицо, столкнувшись с взглядом озорных глаз, сам запнулся, – З-за кретина меня принимаешь? В-ворожбу снимай. Или как там оно, блять, у вас, колдунов ебучих называется! Это вот снимай, устал я. Лиз шлёпнула тогда книгу на полку, молча покусала палец – он не заметил. – Ворожбу, родной? – Да не еби ж ты мне мозги, ведьма! Снимай уже... пожалуйста, – последнее добавил тише. – Вель... – Хуель! Она подошла, прошуршав юбкой. Опустилась на лавку напротив. Осторожно волос коснулась и сказала вдруг тихо. – Нет ворожбы, Вель. – Попизди мне тут! А то я, блять, не чувствую! Как дряную кошку к траве к тебе каждый раз ебучий тянет.. снимай, мочи нет! – Вель, нет ворожбы. Он не знал, но этот потерянный напуганный взгляд она до конца жизни носила в серцде. Тот, что увидела, когда он лицо поднял. – Как нет?.. Ты же тогда?.. Лиз фыркнула и коснулась его щеки, самыми кончиками пальцев. – Не совсем же я демон тебя за ругань ворожить, родной. Я пошутила тогда. – Пошу‐... в смысле, мать твою, пошу-..! – не договорил, она подалась вперёд и заткнула его поцелуем. Ответил. Невольно ответил, фаргусов олух. Как заколдованный, блять. Когда убрала руку с щеки – отскочил резко, запнулся, упал на пятую точку. Она приподнялась, посмотрела встревоженно. – Вель?.. – Нахуй. Пошла, – вскочил, быстро – к двери. У двери уже бросил: – И к моему дому чтобы ни ногой больше, ясно тебе?! Вылетел. Она потом к нему долго не приходила. С месяц? Да больше, наверное... Он с головой в работу ушёл. Вечерами – к фляге стал прикладываться чаще. Скучал, да, скучал, ну и хуй с этим всем! «У-у-у, доболтаешься, подосиновик, приворожу же»‎, – это она ему ещё раньше сказала. Он тогда её нахуй послал. А она... не приворожила? Если нет, то какого ж фаргуса?! Красивая. Красивая, как бестия, острая на язык, смешливая, озорная. Родная. Он глушил воспоминания настойкой, уговаривая себя не ждать и самому не рыпаться. Прогнал – сам же! – и на кой ляд возвращаться ей теперь? Да когда ж мысли вокруг неё вертеться перестанут?! И это – не заколдовала? Пиздит! Чего ж он тогда как, как олух последний, только о ней да о ней в мыслях? Что с ней было, как идиот замирал, то, блять, теперь без неё ещё горьче?! Фыркнул, резко мотнул головой, приложился опять. – Спиваешься, старче? Подавился. Лиз. Лиз помахала ему узкой ладошкой, подходя ближе. Села на корточки перед ним: возле крыльца, юбку на коленях руками поджала. – Ты какого хуя здесь, ведьма? Она ответила просто и спокойно, мягко касаясь тонкими пальцами его пальцев. Велир вздрогнул, чуть не выронил. Блядское лицо опять загорелось! – Соскучилась. – Мне-то чего? В другом месте пизд... – не успел договорить: притянула, поцеловала. Мягкими припухшими губами к его влажным от настойки. За шею обняла. Тёплая такая. Ну точно ж приворожила, дьяволица! Он и не понял, как на колени её притянул. Она сама оторвалась. Поставила флягу на крыльцо, ладонями его лицо обхватила. – Лиз... – попытался лицо отвернуть. Сердце стучало так, что рёбра вот-вот пробьёт, не иначе. Дрянь дело. – На меня смотри, Вель, не отворачивайся. Он хотел её руки перехватить и отвести, но бесы его от этого отводили. Посмотрел на неё. – Ну?! – Не ворожила я тебя, мухоморчик. – Тц! – Ну, не веришь что ли? Верил он. Погань поганью, а ему она врать не стала бы. Не такой же он кретин, чтобы и этого не понимать. Спросил – ответила, что нет, и всё. Нет так нет, хули рассусоливать. – Знаю я. По щеке погладила. Тяжелая, бестия. Нет, Лиз-то помельче его была, но он сам-то... вот на какой хуй он ей сдался вообще? Такой. – Ну и чего ты тогда, родной? – Да ничего, блять, ничего! Довольна?! Черто–.. Опять заткнула его поцелуем. Тогда они целовались как безумные какие, оторваться друг от друга не могли. Он её за талию прижал ближе, она ахнула – сам вздрогнул. Успокоила. Родная. Целовались, пока Василь с речки не пришёл. Велир опешил, рот как рыба тупая открыл, а слова не шли совсем, а Лиз – чертовка фаргусова – соскочила с его колен, махнула озорно рукой на прощание: – Потом ещё зайду, пенёчек~ – Д-да ты-.. Ускакала уже. И пришла же. Они потом долго просто целовались: вот она приходила, тянула к себе, иногда без слов, иногда "Соскучился, родной?" – "Заткнись уже" - "М-м, ну заткни, давай". Он смелел, руками по её телу водил уверенней, она жалась и ёрзала, не стесняясь постанывать даже. Положил ей однажды руку на грудь (упругая, приятно), она задрожала и скульнула тихо. Оторвалась от губ: – Смелее, родной... А какое там смелее? Он знал как будто. Ей же поди чтобы приятно надо. Велир чтобы приятно не умел. Убрал руку, она не прокомментировала. В один момент надоело ей что ли? Велир знал, что надоест. Не думал, что так. Он-то думал, её лобызанья эти неумелые заебут, а заебало другое. – Мухоморчик. Обернулся – и вот теперь натурально выронил и пучок трав и верёвки моток, всё выронил. Она... она стояла перед ним нагая: бледная кожа, ни тени смущения (а его лицо, блять, запылало словно в печь окунули!), чёрные волосы по плечам. Кинул взгляд на дверь. – Не бойся, старче, я Василя погулять отправила, не скоро вернётся. – Т-ты... з-зачем?.. – А что? – тряхнула копной волос, – Али не нравлюсь? – Нра... – осёкся. Да что ж за ведьма такая?! – Хуявишься! Лиз! Почему ты?!.. – День такой, настроение такое, – повела плечами, как ни в чём не бывало. Улыбалась. – Какой, блять, день, какое настроение, ты… Шагнула ближе, он отшатнулся. Хмыкнула и вплотную подошла, его руки – себе на талию. – Возьми, Вель. Он пробормотал, уже не зная, куда бегающий взгляд деть. – Я… Лиз, да н-не умею ж я нихуя, не понравится тебе, зачем время тебе только… Дёрнула на себя, руками обвила. На ухо, ласково: – Я научу. Ласково, нежно, сбивчиво гладил, трогал, как умел. Как бы ей приятно-то сделать?.. Чертовка раскрывалась перед ним, постанывая, обнимала за плечи, царапала легонько. – Родная… – Родная, родная, ещё, вот так же… Болтала меньше – вот, блять, спасибо всем богам, только изредка вставляла комментарии в духе: «здесь»‎, «медленней»‎, «нажми»‎, «да не бойся же, не хрустальная»‎. У него не упал, наверное, только потому, что это она. Влажная, горячая. Надолго его всё равно не хватило. Толкнулся в последний раз и вышел со стоном, в последний момент, изливаясь ей на живот. Уткнулся влажным лбом в её плечо. Сейчас точно нахуй пошлёт, вот сразу нельзя было?! Позора его дождалась. А она, дурная, ногами его крепче прижала, своими пальцами быстрее задвигала. – Лиз… – Молчи, – строго. Задышала ещё быстрее, быстрее, а затем – тише и медленней. Он замер. Сама себя пальцами?.. На вдохе выгнулась, простонала на высокой ноте, ноги её сильней сжались. Расслабила. Отпустила. Руку убрала. И притянула его для поцелуя в губы. Фыркнула. – Тебе, мухоморчик, или ленточку, или патлы стричь… Он не отвечал, всё ждал, когда уже отпихнёт и уйдет. С каким там видом уходят? Сердце упало. С разочарованным уйдёт же. Ждал. А она, поганка, выбралась из-под него довольно, улыбнулась сытой кошкой, ногу на ногу закинула – не смущаясь даже того, что по животу ниже потекло. – Ну как тебе, родимый? – В смысле? – Ой, а ты много смыслов знаешь? Поделись-поделись, моих ведьминых мозгов не хватает~ Он вскочил. – Да какие в пизду смыслы, Лиз?! – отвернулся, вещи с кровати рванул, – Довольна?! Не умею ничего я. Иди ищи нормального себе! – Вель. – Вель, Вель, заладила же! Хуель, Лиз! Всё, пиздуй отсюда! Схватила его за руку. Строго: – Нет. – Пидора ответ! Вскочила тоже. Гневно. – Ебанутый?! Нормального?! Веленька, мать твою! Я тебя сколько лет знаю, а?! Думаешь, я от тебя лучшего секса в жизни сейчас ждала?! – Чт… – смолк потеряно. – Ну вот и завали! Научу я тебя, всему научу! Но посмей меня только ещё раз так погнать! – сверкнула глазами и продолжила тише, – Я же уйду, родной. – Лиз… – Хуиз, Веля! Целуй. Сейчас. Сам. Смотрела так, что… Да хуй с этим всем! Поцеловал. Прижал к себе. Серьёзно не злится что ли? Ну, на его… это всё. Она погладила его, уже ласково. – Вот и всё, мухоморчик. – Чего ещё всё? Отстранилась, уже смешливо. Выдернула у него рубаху из рук, живот обтёрла. – Ты!.. – Я, родненький, я~ К двери весело подбежала, с лавки своё платье схватила, надела быстро. – Я тебя теперь учить буду, мой милый быстрый гриб~ – Поганка! – Мухомор! – Дьяволица! – Скорострел! – Ну, блять… – замахнулся рубахой, кинул. Мимо, конечно. Она улизнула, к нему подлетела, руками опять шею обвила и прижалась к губам. И он её обнял. – Дурак, – уже негромко. – Сама дурная. – Дурная, – кивнула, – И ты дурак. Обнял сильней.