сборник по коллен_фэнтези

      – Нет, погань, этак дело не пойдёт… Изволь раскладывать по-честному.       – Не веришь подруге, мухоморчик?       – Тебе поверишь! Одежда мне ещё нужна.       – Была бы нужна, Вель, ты бы не согласился.       Лиз засмеялась, звонко, чуть наклонив голову. Поджала под себя ноги, подоткнула юбку. На улице лютовал мороз, но в доме у ворчливого знахаря было тепло и уютно. Как и всегда. К слову, если бы не этот мороз, они вряд ли занялись бы тем, чем готовились заняться сейчас. В другой день такая игра была бы попросту нечестной. Вечно укутанный в тысячи одёжек, Велир что зимой, что летом был одинаково похож на кочан недовольной капусты. Лизард же три пары тёплых чулков натягивала далеко не каждый день, а только вот в такие: особенно морозные. Сегодня, в холодный зимний день, количество одежды на давних друзьях хотя бы примерно совпадало.       Так почему бы тогда её не снять, верно?       С этими мыслями с утра пораньше Лиз и устремилась после лавки булочника сразу к ворчливому товарищу. Весело подколоть мухоморчика, снять с капустки добрую половину листьев - а лучше пусть ворчит, зыркает недовольно, и сам с себя снимает.             Договор есть договор, и в этом её друг всегда был честен. С порога решила не говорить: выгонит ещё. Даже снег в ладошке не спрятала, чтобы за шиворот забросить при встрече, хоть и очень-очень хотелось, право. Нет-нет, не к спеху, успеется, сперва добраться до настойки и хорошего настроения.       Первые полчаса после того, как она, вся довольная и по-зимнему раскрасневшаяся, завалилась в знахарский домик, запустив с собой сотню-другую блестящих снежинок, Велир фыркался, хлебал из фляги и сетовал на дурную погоду, от которой виски так жало, что мочи никакой нет.       – Выдумали же зиму, чёртовы боги… А что голова болит от неё, на то им наплевать! Ещё бы… Богам до дел людей нет дела. Видит Релен, я заглянул бы им в глаза.       – Не заводись, ворчушка, зато ребятня как веселится, – ласково пощебетала Лиз, удобно устраиваясь на лавке и протягивая узкую ладошку к фляге в чужих руках.       Велир фыркнул громче, флягу не дал. По ладошке хотел шлёпнуть, да Лиз успела со смехом убрать руку.       – Злюка~       – Хуюка! Мозги мне делать притащилась? А что до ребятни… Им и на червей, вестимо, весело смотреть. Как ползают. Но то хоть летом, а сейчас…       – Зима.       – Спасибо, родная, без тебя я бы не догадался! – огрызнулся Велир, но тут же смягчился под веселым взглядом. Махнул рукой, – А, что вообще с тобою говорить, дурная…       И протянул флягу на свою голову. На свою голову - это потому что Лиз её тут же сцапала. Приложилась разок, чуть поморщив аккуратный носик, а затем осторожно покачала флягу на ладони.       – И именно поэтому ты мне сейчас полчаса душу изливал, мухоморчик? – улыбнулась.       Велир чертыхнулся.       – Пф! Всё, с тебя хватит, флягу вороти назад, – потянулся за ней, но Лиз провернула ладошку, накрыла второй.       По комнате пробежал поток тонких фиолетовых ленточек, серебрящийся у её ладоней и опутывающий всё помещение нежным светом. Таким подсвечен снег в лунную зимнюю ночь, когда не слышно даже переливов ветра и только тишина колко звенит за домом. Такой свет всегда лежал на глубине её глаз - зовущий бросить привычную рутину, отложить все дела и сделать что-то, что в здравом уме не придёт в голову делать никому, пожившему на свете достаточно, чтобы понимать, чем оно может обернуться. Велир только и успел подумать об этом да ещё о том, с кем же фаргусы изволили связать его крепкой дружбой: ну не иначе как с дьяволицей… как тонкие ленты рассыпались мелким снежком и мягкое мерцание исчезло от соприкосновения с полом.       А ним исчезла и его фляга.       – Засмотрелся, родной? – весело уточнила Лиз, осторожно поднимаясь с лавки и отходя на пару шагов назад.       – Лиз, это…       – Скажи, красиво? – она отошла ещё немного, загородила собой метлу. Мало ли.       Может, поэтому, а может лицо у неё слишком уж повеселённое было - но Велир моргнул, ещё раз моргнул. А затем взъерошился, как спокойный усталый кот, которого вдруг рискнули против его желания встряхнуть.       – Так, – сказал он серьёзно, наступая.       – Так, так, подосиновик, – кивнула Лиз, обхватывая тонкое древко за спиной.       – Куда упрятала?       Ещё шаг знахаря, и она весело отпрянула в сторону, утягивая за собой метлу. Случайно проехалась ей по иссохшимся пучкам у потолка, роняя на голову Велира серо-жёлтую пыль, молодой козочкой запрыгнула на стол. Пока он откашливался и отфыркивался, махнула рукой - и вся пыль аккуратно сместилась в пустую миску на полке.       – Ну я тебя!.. – Велир клацнул зубами.       – Давай сыграем, родной.       – Снежную бабу видела, родная? – Велир подбежал к столу, попытался схватить её за подол платья, но не успел: Лиз прытко дёрнула вниз с другой стороны. Он приложил ладошкой по опустевшему столу.       – А что, Вель, живые не дают? – продолжала смеяться Лиз раз за разом ускользая. Без длинной метлы, которой можно достать до чертовки, ему за нею было не поспеть.       – Живые что?.. Фарг, Лиз! Не то!       – А что? Давай сыграем, – пропела она, продолжая гонять знахаря по дому (хотя, казалось бы, гонял тут он её).       – Тьфу ты! Сперва в снегу тебя я закопаю, добеснуешься! Посидишь часок… Куда опять рванула?!.. Побудешь снежной бабой!..       – А тебе потом меня лечить, – хихикнула Лиз, – Не слишком ли расточительно для знахаря самому морозить людей?       – Так то люди, а не… – и опять Велир промахнулся мимо тёплого платья. Вздохнул с видом “сейчас бы из фляги хлебнуть, а не всё вот это” и встал напротив неё, довольной, уперев руки в бока. Вздохнул ещё раз.       – ...А не ведьмы, – продолжил устало, всем видом показывая, что гоняться за ней ему надоело до Фарговых пределов.       – Ты же понимаешь, что я всё равно тебе флягу не отдам, пока не согласишься? – ласково напомнила Лиз.       Велир недовольно поморщился. Хмыкнул. Прошел на лавку, сел, отвёл ворот верхнего кафтана и устало обмахнулся листком бумаги со полки. Лиз осторожно, готовая в любой момент отскочить обратно, подошла и села рядом.       – Жарко, родной?       – Совсем с тобой спечёшься… Во что играть-то предлагаешь?       Короткий взмах руки - и на столе, как по волшебству (хотя почему “как”? Именно волшебство это и было) возникла колода карт. Пока Велир подозрительно-удивлённо её рассматривал, рядом после стука ладони появилась и родная фляга.       – Сейчас не понял.       – Добрый совет, родной, можешь не благодарить: понимай поменьше, а то совсем мозги высохнут, – Лиз сама сцапала флягу и сделала щедрый глоток. Протянула растерянному Велиру.       Тот взял. Покрутил в руках. Фляга как фляга, вроде его, и на дне столько, сколько положено. Открыл, принюхался.       – Твоя, твоя, – заверила Лиз, тасуя карты.       – А что за беготня тогда была сейчас?.. – осторожно приложился к фляге Велир.       – Ну так нужно ж было тебя упарить, – ответила Лиз, и улыбнулась нагло-нагло и довольно-довольно, – Играем на раздевание.       Велир хмыкнул, взяв колоду. И вдруг вернул Лизард её озорную улыбку.       – От тебя меньшего я и не ждал, родная.       И вот, партия за партией, смешливое выражение постепенно сходило с лица Лиз. Так жаркий румянец сходит с щек, которые раз за разом обдают холодной водой. Велир проиграл первые две партии, стянул шарф и жаркую верхнюю кофту, а затем… Вдруг начал одерживать победу за победой.       – Мухлюешь, старче, – фыркнула Лиз, стягивая последний тёплый чулок.       – Занятий у меня других как будто нету… А что такое, трясогуска, ужель замёрзла?       – Ох, вовсе нет, мой хороший, – наигранно слащаво прошипела Лиз.       – Тогда тасуй. Раз проиграла…       Через четверть часа Лизард стягивала уже пояс с верхнего, тёплого платья, недовольно барахтаясь в ткани. Стянула, кинула в кучу к двум платкам, варежкам, чулкам и сапожкам. Выпрямилась обратно, правда, с достоинством, словно и не у неё тут до исподней рубахи осталось только верхнее платье да нижнее, полегче.       – Следующим выигрышем ты рискуешь углядеть то, что в приличном обществе не дано видеть никому, кроме как мужу, – предупредила она.       – Не следующим, а через два, – поправил Велир, довольно расправляя рукава кофты, под которой наверняка была ещё одна кофта, до рубахи-то - если не две, – Уж наготу твою сил пережить мне хватит. Похлеще видел… Приличное общество, скажешь тоже… Тасуй, поганка. А после - в снег пойдёшь, я слову верен.       – Хуерен.       – Ты тасуй-тасуй.       Перед тем, как позволить Лиз стянуть верхнее платье, Велир добродушно предложил ей настойки покрепче.       – Околеешь, – пояснил он, – А хмельным мороз не столько страшен.       – Смотри-ка какой щедрый!       – Не хочешь - твоё дело.       – Тащи.       Притащил.       – Признавайся, родной, давно хотел посмотреть на меня в сорочке? – пропела Лиз, ещё до первого глотка.       – А предложил игру кто, родная?       Лизард горделиво хмыкнула и приложилась к кружке. Чего-чего, а ей красивого тела стесняться и в голову никогда не приходило, перед другом-знахарем - тем паче. А тем, чтобы бухтеть, проигрывая, она, должно быть, от него и заразилась. Хлебнула и протянула знахарю.       – Уж не обидь занудством, составь компанию.       – Утро на дворе, а мы с тобою скоро за дрова сойдём… В дрова?.. Как там говорится?       – Видел, как намело? – глянула она за окно, – Никто к тебе не потащится, не переживай, подосиновик.       Велир вдруг обвёл её серьёзным, задумчивым взглядом. Таким, какого она у его ещё ни разу не видела и от которого её щёки вдруг залило невольным румянцем.       – Не за себя переживаю я, поганка… – тихо ответил он. Приложился к фляге, как всегда. И наваждение спало.       Василь проснулся, честно сказать, уже давненько. Хотел было выйти в другую комнату и поприветствовать учителя, но вовремя остановился у двери, заслышав хмельной переговор взрослых:       – Последняя партия, родной.       – Ну-ну, ещё ты можешь выиграть, не хорони себя… Раньше времени.       – Да брось, мне уже не терпиться стянуть перед тобой сорочку, милый мой.       – Пф!       – А что, ужель не милый?       – Всё, Лиз, закончили игру, околеешь совсем.       – Боишься?       – За тебя боюсь, дурная… Нет, иначе. За лекарства, что на тебя придётся извести.       Дальше взрослые перешли на тон погромче, и Василь, натянув тёплую одёжку, быстро выскочил через заднюю дверь. Пусть побесятся вволю, а он пока дорожку к дому расчистит. Учителю наверняка сложно сегодня в расчистке участвовать будет, после выпитого-то.       Ученик знахаря успел только обозначить дорожку возле порога, как дверь отворилась и в свежесобранную кучку снега вывалился недовольный учитель. Лизард шутливо помахала Василю, прижимаясь к косяку (должно быть, успела отскочить в последний момент).       – Ну поганка! Чертовка! Бестия! – донесся недовольный учительский голос из снега, – Чего творишь ты, дьяволица?! Пока он отплёвывался от снега, Лизард успела натянуть на себя учительскую кофту и сапожки и довольно пройти поближе к нему.       – И это - вся благодарность?       – Да за что тебя?!.. – учитель вскочил, – Ох, как я тебя сейчас в снегу-то искупаю. Иди-ка сюда, родная!       – За то, что помогаю протрезветь, – весело отозвалась Лиз, уворачиваясь от хватки.       Увернуться-то увернулась, но вот шатнулась вбок и сама со смехом рухнула в снег. Тут повеселел и учитель. Подскочил, ловко напрыгнул на подругу, она схватила его ‐ и они уже смеющимся кубарем понеслись по двору.       Василь постоял. Посмотрел.       Кивнул сам себе, и пошёл ставить тёплый отвар да одеяла поближе к печке подвинул, чтобы согреть этих странных взрослых, когда перебесятся.