сборник по коллен_фэнтези

– Ты думаешь, ты меня трахнул? Да я сам тебя трахну, – в пустоту холодно прошипел Костя и сгорбился над ноутбуком с тихим, пугающим, длинным выдохом. Ваня застыл в дверях с кружкой крепкого кофе и свежеслепленным сендвичами. Фёдоров работал. Программировал. Кодил. – Ну что, хэшей не ждала? А зря не ждала, смотри-ка, тебе же идёт, – пробормотал Костя с каким-то уж больно маньячным прищуром (Ваня невольно вспомнил Чаки из многоизвестного), – Ну что, дальше будешь сопротивляться? Стол был завален обрывками записей. Где-то в глубине валялся большой и красивый манескин с тёмной кожаной обложкой. Там, видимо, работа начиналась… закончилась она ворохом различных листочков, надёрганных словно отовсюду. Какие-то короткие формулы были начирканы у Кости даже на правой руке, от сгиба рубахи до кончиков пальцев. В спонтанном хаосе бледно угадывалась система: если присмотреться, можно было заметить, что Фёдоров безошибочно выдергивал нужный листочек, скользил по нему быстрым взглядом, и после - не кидал сверху, а упихивал между другими. – Не трогай, – коротко бросил, не оборачиваясь, когда Ваня коснулся ребром ладони стопки слева от программиста. Ваня пожал плечами. Отошёл, поставил тарелку и кружку на полку возле кровати. Быстро придвинул тумбочку к столу и переместил перекус туда. – Как успехи? – спросил ласково, осторожно, коротко потрепав Костю по взъерошенным волосам. Фёдоров, просидевший почти безвылазно (и почти без света: окно на проветривание открыть позволил, но шторы раздвинуть уже не разрешил) за ноутбуком уже почти сутки, медленно, как в другом каком хорроре, повернул бледное лицо. Ваня невольно сглотнул и перевёл взгляд на монитор. Всё, что он помнил о программировании, было размыто среди рамок школьной программы по информатике уже немало лет назад. Сейчас эти знания подсказывали только то, что часть буковок на экране была желтой, часть - голубой, часть - тёмно-серой, а часть - складывались в английские слова. – Успехи… – как в трансе повторил Костя, – успехи… success… succ… - пожевал слово губами, – под что я там её использую? – и прикрыл глаза, что-то тихо шепча. – Костя?.. Костя закончил шептать, кивнул сам себе. Наконец обратил внимание на Ваню: только взгляд у него всё ещё был туманным, словно не здесь. Моргнул пару раз, фокусируя его на Канаровом. – Движется успех, движется, – ответил. – Хорошо. – Хорошо, хорошо… – приластился к руке, которой Ваня опёрся на спинку стула, – по крайней мере, оно компилится. Частично. Ваня склонился, коротко прижимаясь губами к тёмным волосам. Спросил, припоминая какие слова там обычно использовал Фёдоров за работой. – Частично? Дальше этот?.. – Дебаг? – опередил Костя. – Вот этот, да. – О да-а-а… – поднял голову, поймав тёплые мягкие губы Канарова в нежном поцелуе. Оторвался, завёл руку за спину, потянулся, ласково касаясь мягких светлых прядей, – Дальше дебаг. Сказал и облизнулся, снова по-маньячному, словно свеже написанная программа была обречённой овечкой в закрытом загоне напротив перемахнувшего через забор волка. Ваня улыбнулся, глядя, как взгляд Кости снова вернулся к монитору. Работе Фёдоров отдавался каждый раз полностью, падал с головой, не щадя себя. Должно быть, поэтому и достиг таких высот. Домашний, взъерошенный гений, закинувший в себя дай бог только прошлые сэндвичи - и напрочь отказавшийся от супа. Мол, прольётся же. С утра из комнаты доносился то тихий бубнёж ледяным тоном, то маты, то пугающий смех. Работал. Только вот… Канаров осторожно провёл ладонью от его шеи вниз, по груди, остановил руку над сердцем. – Не болит? Костя рассеяно помотал головой, скользя взглядом по строчкам. Ваня осторожно нажал ладонью на его грудь сильнее, привлекая внимание. – Костя. Фёдоров вздрогнул, вынырнул. Ласково накрыл руку Вани своей и притянул её к губам. Оставил на ней тёплый поцелуй и впервые за вечер ответил совсем осмысленно, Ване. – Не болит. Вань, ты спать иди, не волнуйся, немного ещё посижу и тоже лягу. Ваня сжал его пальцы в своих. – Подожду. – Ваня… – Константин Александрович, будьте умницей не спорить. Я не хочу ещё. Костя фыркнул. – Не хочет он, как же… Ваня всегда ложился плюс-минус в одно время, с пренебрежимой погрешностью, предпочитая выспаться ночью, чем засидеться за чем-нибудь, чем можно заняться и днём, и быть овощем с утра. Погрешностью обычно был Костя. Но погрешностью был заботливой, чувства партнера уважающей - поэтому если они и засиживались, то скорее по рандомно полученной случайности. Костя ещё раз фыркнул - на этот раз про себя. И ведь его любимый же тоже к режиму почти приучил. Мамочка… Канаров ещё раз коротко прижался губами, теперь к костиному лбу (ну точно мамочка), отпустил, отошёл. Взял с полки возле кровати какую-то книжку, прошагал к выходу из комнаты. – Я в гостиной буду. Зови, если что. Костя кивнул, проследив за ним взглядом. – И Костя… поешь. Кивнул ещё раз. – Я серьёзно. Стоял, готовил, уважьте мои чувства, Ваше Прогерство. – Уважу, – Костя опять кивнул. Быстро отметил координаты тарелки глазами. Съесть? Простая функция: руки-рот-жевать-глотать-последние операции зациклить. Ваня фыркнул, заметив, как родные глаза опять затягивает поволокой. – Всё, давай работай. Фёдоров уже как в трансе кивнул и опять отвернулся к монитору, вчитался в код. Где что упустил-то? Закончить нужно было сегодня. Пропустил тихий звук закрываемой двери. Закончить каркас, дальше – на отдел разработки скинуть, чтобы через пару дней вернуться к более организационным вещам. Успеть до завтра. Завтра они давно уже запланировали вылазку в парк, втроём с Овсянкой. Ваня про неё не спросил - да точно уже готов был поступиться ради костиной работы. Что ж, Костя был не готов. Не ради целого дня с Ваней.