Дьявол Байрона

Запах уже разлагающегося тела окутал и без того мрачные покои, едва освещаемые одной тлеющей свечой, которую молодая девушка сжимала в руках, грешно причитая о слишком сильно затянутом корсете, игнорируя необходимость пустить скорбящую о почившем предке слезу. — Умер уже? — нетерпеливо топнув ногой, шепнула блондинка на ухо своему провожатому, который в отличие от неё, выглядел очень даже натурально расстроенным, в поминальном поклоне склонив голову. — Виктория, тише, — шикнул широкоплечий мужчина среднего возраста в ответ на недовольно закатившиеся глаза своей спутницы, которая, игнорируя все нормы приличия в подобных ситуациях, вместо скорбящего молчания, одаривала комнату своим нетерпеливым кряхтением. Блондинка в очередной раз запустила руку в ужасно безвкусную прическу, которую ей накрутила новая бестолковая служанка, собрав волосы так туго, что у её обладательницы глаза разъехались в разные стороны. Прическа и корсет — вот и все, что волновало молодую дьяволицу, стоя у постели с умирающим отцом, пока толпа собравшегося вокруг народа церемониально пускала слезу. — Какая дешевая показуха, — фыркнула Виктория в сторону своего наставника, не потрудясь хотя бы перейти на шепот, на что получила ряд косых взглядов других участников этой карикатурной зарисовки. Полутруп, укутанный черными атласными одеялами, возлегающий на огромной кровати в центре комнаты, издал слабое кряхтение, как бы уведомляя окружающих о том, что ещё не почил. — Виктория, — громыхнул бас старого демона в темной мантии, ближе всего стоящего около умирающего Сатаны. — Время на исходе, хотите ли Вы что-нибудь напоследок сказать своему Отцу? Хмурая физиономия девушки, скривившей губы в презрительно тугую полосу, громко символизировала об отсутствии какого-либо желания вообще находиться в этом помещении. Стоило ли упоминать её желание тратить слова на прощание с нерадивым папашей? — Не хочу, — наконец озвучила она, решив, что вероятно старый пердун в мантии слишком тупой для того, чтобы разгадать язык её весьма однозначно брюзгливых жестов. Старик продолжал молча и выжидающе сверлить в блондинке дыру, одной рукой отирая лицо Сатаны, блестящее от предсмертной лихорадки. Другой он настойчиво рассекал ауру почтительной скорби, уже недвусмысленно приказывая Виктории подойти. Учитель с укором глянул на свою подопечную, которая нервно напряглась, пружинисто махая головой. — Сделай это, — тихо попросил он, подталкивая Викторию вперёд. Блондинка одарила его натянуто зловещей улыбкой, недовольно клацнув зубами, и, подбирая подол длинного платья, все-таки сделала шаг вперёд. Уже всеми ногами и руками, заточенный в Небытии, почувствовав энергию родной плоти, склонившейся над его телом, Сатана на секунду раскрыл глаза, затуманенным взором вглядываясь в лицо дочери, не в силах прочесть в её алом зареве всю силу столетиями копившейся ненависти. Виктория уже понадеялась, что никогда не ощутит этот взгляд на себе, отчего неловко отшатнулась, едва не снеся своими подъюбниками рядом стоявшую дамочку, которая громко рыдала, промакивая нос шелковым носовым платком. Лицо девушки исказила ожесточенная гримаса, стоило только Сатане в последний раз назвать её по имени. — Что посеешь, то и пожнешь, Отец, — улавливая последнюю секунду его осмысленного взгляда, отрезала блондинка, не без удовольствия наблюдая за горькой улыбкой родителя, который, проронив свой последний вздох, навсегда закрыл глаза. Раскатистый гром и молния озарили комнату, обнажая в темноте, взору присутствующих, молодую королеву, широко расправившую черные крылья, все ещё изучающую лицо покойного равнодушным взглядом.

***

Тронный зал был её самым нелюбимым местом в замке. Особенно зловеще возвышающийся в самом центре трон, обтертый десятком задниц бывших Королей, насквозь пропитанный их кровью и криками. Небольшой череп, по размерам подходящий ребенку лет шести, в немом ужасе глазел на молодую девушку, которая нехотя смотрела на него в ответ, невольно рисуя в голове то, как умрёт сама. Все Короли Ада умирают. Сквозной ветер вместе с открывшейся дверью просочился в помещение, от чего огонь, источаемый парой свечей расставленных по периметру, дрогнул. Виктория продолжала стоять напротив трона, непрерывно изучая его детали, когда учитель мягко накрыл обнаженное девичье плечо своей широкой ладонью. — Если слишком долго смотреть в бездну, она начнет смотреть в ответ, — намеренно зловеще шепнул он в ухо молодой дьяволицы. — Стоит ли бояться этого тому, кто и есть эта бездна? — монотонно ответила девушка, извещая незваного гостя о своем нежелании продолжать разговор. Ей нужно было остаться одной. Один на один со своим будущим адским троном, который уже, вероятно, ехидно усмехался, придумывая извращенные способы её гибели. Виктория снова покрутила головой, переведя взгляд на картины, скрывающиеся за мраморной статуей Аббадона, медленно изучая обнаженную фигуру женщины, чрево которой источало кровь, а глаза были насквозь прожжены окурком сигарет. Впрочем, глаза нарисованной на картине девушки были не единственным предметом, которым Сатана пользовался в качестве пепельницы. Блондинка рефлекторно покосилась на собственные руки, украшенные десятком однотипных шрамов, которые так и не смогли зажить из-за регулярности их нанесения. В голове сразу всплыли ещё свежие воспоминания, от которых Виктория стыдливо вжала голову в плечи. — И какой Королевой Вы будете? — снова голос учителя глухим эхом напомнил о своем присутствии. — Какой ещё никогда не было, — ответила дьяволица и, собравшись с духом, обернулась к мужчине, подняв сияющие, алые глаза, добавила: — И с этого дня, Карлайл, советую тебе меня бояться.