Дьявол Байрона

Заснуть Виктории удалось лишь под утро. Всю ночь она провела в агонии, которую вызвали отпечатки рук Люцифера на коже. Его запах въелся так глубоко, но тем не менее, девушка не решилась принять вечерний душ. Всю ночь она водила пальцами по тем местам, где дьявол успел её коснуться и размышляла, пока в этих мыслях не провалилась в тревожный сон. Утро для неё наступило после полудня. Минут пятнадцать Виктория просто смотрела в потолок, лежа на сбитой постели. Вчерашние проблемы, к сожалению, никуда не испарились к утру. Метаясь по комнате в поисках наряда, опаздывая на собрание, на котором должна была решиться судьба Минотавра, брюнетка не сразу заметила определенного рода изменения в собственной комнате: на прикроватной тумбе лежал конверт. Лишь настороженно подняв его, Виктория заметила ещё кое что. Кое что, от чего у неё волосы на теле встали дыбом, а во рту резко пересохло. — Д…Деймон, — севшим голосом крикнула она. — Доброе утро, красотка, в чем дело? — темная макушка моментально отозвалась на призыв и пролезла в приоткрытую дверь. Его постоянно хорошему настроению можно было только позавидовать, но спрашивать на каких антидепрессантах он сидит у Виктории совершенно не было времени. — Кто-то заходил в мою спальню ночью? — она продолжала грозно испепелять конверт и кольцо в своей руке. — Нет. — Ты абсолютно в этом уверен? — Абсолютно. А в чем дело? — Не важно. Оставь меня пожалуйста. Демон нехотя подчинился, напоследок окинув застывшую, словно мумию, девушку посреди комнаты. Осознав, что ноги в такой трясучке долго не выдержат, Виктория поспешно осела на ещё расправленную кровать и вспотевшими ладонями разорвала конверт, извлекая небольшой кусок старого пергамента. Но выбор бумаги удивил не так, как небольшой изящный почерк, коим была исписана вся бумага. Её почерк. Мама. «Дорогая моя девочка, Я не верю, что пишу это тебе, а ещё больше не верю в то, что ты это прочитаешь. Мое время слишком эфемерно, но, кажется, в твоем мире прошло уже семьдесят земных лет. Ты уже стала взрослой девушкой и я бы все отдала, чтобы увидеть тебя сейчас, мой маленький ангел с черными крыльями. Я не успела так много тебе дать, сказать, научить. Я не смогла защитить тебя от твоего отца. Я не смогла защитить тебя от всей боли, через которую тебе пришлось пройти. Я виню себя каждый день за то, что была недостаточно сильной, чтобы остаться рядом. Я должна была, но я знаю, что ты выросла сильной девочкой. Я знаю, что ты со всем справишься, ведь в твоем сердце всегда жила любовь. Ты никогда не была похожа на своего отца. Ты — другая, моя особенная девочка. И когда-нибудь наступит день, когда мы с тобой встретимся, но я не жду тебя здесь без завораживающей и прекрасной истории твоей жизни. Я обязательно хочу внуков! И правнуков! И прапраправнуков! Я знаю, что ты со всем справишься. Я верю в тебя. Я люблю тебя. Я скучаю по тебе. Впереди тебя ждёт длинная и чудесная жизнь, в этом я уверена, потому что ты как никто этого заслуживаешь. Но заслуживать мало, надо ещё добиться этого. Уж в упорстве тебе точно нет равных, мой маленький храбрый волчонок. Знай, что я обрела покой. С любовью, мама. P.S. я не успела отдать тебе это кольцо, но раз уж выдался такой шанс, носи его и помни, что ты — Уокер. Это кольцо носила ещё твоя прапрабабка. В нем нет волшебной силы кроме той, что кроется в нашем роду — сила любви». Последние строки письма размыло градом слез, которые катились по щекам Виктории. Шрамы на сердце, после смерти матери, уже никогда не смогут зажить, но это письмо вдруг помогло им болеть чуточку меньше. В голове сразу же всплыл её образ. Её глаза. Её любовь, которая была столь сильной, что, кажется, могла свернуть горы. Они столько много должны были сделать вместе, но судьба распорядилась иначе, оставив двенадцатилетнюю девочку без мамы. Без её мира. Но в самые сложные моменты именно её нежный облик был самым сильным оберегом. Он грел в самые холодные ночи, не позволяя сердцу замерзнуть. Небытие — неразгаданная загадка, ведь никто прежде оттуда не возвращался. Столько десятилетий Виктория страдала, пытаясь представить, что может происходить с мамой там. Слезы брызнули из её глаз ещё сильнее, но на этот раз они были от радости. Девушка покрепче прижала к груди лист бумаги, а затем резко бросилась прочь из комнаты.

***

Раскрывая все двери замка, уже не заботясь о том, чтобы постучать, Виктория напоролась на ведро с краской и, естественно, на всех парах на него налетела. Но времени на такие мелочи уже не было. Времени не было даже на то, чтобы обуться, поэтому, оставляя белой краской следы босых ног на свежем ламинате в столовой замка, брюнетка рванула в следующую дверь. — Люцифер! Ноль реакции. Даже прислуга куда-то исчезла. Огромный, пустой замок, находящийся в состоянии ремонта. Виктория блуждала внутри коридоров, словно по замкнутому лабиринту, из которого не было выхода, пока краем уха не зацепилась за тихую мелодию в северной части замка. По мере стремительно приближения к заветной двери, звук рояля становился громче. Уже у самых дверей к прекрасной музыке добавился голос. Его голос.

Hard for me — Michele Morrone

И несмотря на то, что по дороге сюда Виктория преследовала совершенно другие намерения, войдя в зал она не смогла вымолвить ни слова, тихо прикрывая за собой дверь. Люцифер был так поглощен игрой, что даже не заметил её присутствие. Он, вероятно, только встал, или вообще не ложился. Растрепанный, в помятой расстегнутой белой рубашке, в зубах Люцифер зажал сигарету, в то время как его пальцы виртуозно скользили по клавишам. Когда он играл — мир переставал казаться ему таким уж и мерзким. Может быть, мир, в котором была изобретена такая прекрасная вещь, как музыка, не так уж и ужасен? Уокер и музыка — вот и весь нехитрый секрет его счастливой улыбки. Однако сейчас его улыбка была грустной, а взгляд пустым, словно слова вырвались у него изо рта по инерции. — You keep telling me I'm free to go, but I'm addicted to you. Не в силах сделать шаг и оторвать от него взгляд, Виктория облокотилась о дверь, позволяя себе насладиться картиной, открывшейся её взору. Картиной, которую не смогли бы передать лучшие художники мира. Музыкой, которую не смогли бы так же сыграть лучшие исполнители. В этом моменте все было идеально. Один грустный дьявол, ласкающий клавиши, и одна сбитая с толку девушка, у которой с каждым его словом замирало дыхание. — I thought that it was enough, but I don't wanna say goodbye… And I think you should know… It was hard to say… Every minute that we spent together, doesn't matter for you… Лишь на последних нотах Люцифер отвлекся от клавиш, скользя взглядом по босой девчонке с испачканными ногами, что подпирала собой дверь и, без стеснения, любовалась им. Оставляя письмо у её кровати, он конечно знал, что она придёт. Возможно с битой или кувалдой, чтобы разнести ему лицо, но к этому он был готов. А вот к тому, что Виктория вдруг молча сядет с ним рядом за рояль, мужчина был совершенно не готов. Виктория и сама не знала, почему молчит, ведь в голове до этого была огромная куча мыслей, а сейчас, словно долгожданное забвение накрыло её с головой. На это время, что она любовалась игрой дьявола, все проблемы улетучились. Был лишь этот момент. Девушка неловко ткнула пальцем по клавише, каждой клеточкой тела ощущая, как внимательно Люцифер за ней следит. — Сыграешь ещё что-нибудь? — Что-то конкретное? — На твой вкус. И снова эта магия, стоило дьяволу слегка прикоснуться к клавишам. Звук из-под его пальцев был абсолютно не похож на тот скрежет металла, который выдавала дьяволица, когда мама в детстве пыталась научить её играть. Виктория едва воздержалась от радостного хлопка в ладоши, когда неожиданно для себя узнала мелодию.

9 Crimes — Damien Rice feat. Lisa Hannigan

Кажется, она послушала эту песню сто тысяч раз, пока была на Земле, а Люцифер, кажется, это заметил, слегка улыбаясь искреннему восторгу в её глазах. — Leave me out with the waste, this is not what I do. It's the wrong kind of place to be thinking of you. It's the wrong time for somebody new. It's a small crime and I've got no excuse. — Виктория и сама не заметила, как начала петь, но сдерживать себя вдруг оказалось таким неправильным решением. Теперь настало время Люцифера любоваться тем, как прекрасно она выглядела в этот момент. Момент, в который что-то поглотило её полностью и она отдавала себя без остатка. Просто пела и радовалась, как маленький ребенок. Когда Люцифер взял девушку за руку, чтобы показать ей нужные ноты, Виктория уже ничему не возражала, позволяя ему направлять себя. Он направлял, а она удивлялась тому, какие прекрасные звуки может извлекать из этого предмета искусный пользователь. Впрочем Люцифер умело играл не только на рояле, но и на её теле, не единожды срывая стоны, которые для него были слаще любой музыки. — Give my gun away when it's loaded. If you don't shoot it, how am I supposed to hold it, — вдруг подключился в голосу Виктории бархатистый баритон Люцифера. Девушка вопросительно сощурилась, вспоминая, как сильно ему не нравилось десятичасовое прослушивание этого альбома. А сейчас сидит тут, с видом главного фаната Damien Rice и лыбу давит, а Виктория с трудом сдерживает ответную. Но последние ноты возвращают их в реальность. Реальность в которой все немного сложнее, чем за игрой на рояле. — Ты оставил письмо? — Я. — Но… как ты это сделал? — Если позволишь, я покажу, — Люцифер корпусом развернулся к девушке. Было очень тяжело сфокусироваться на чем-то помимо его крепкого обнаженного торса. Но Виктория сглотнула ком в горле и махнула головой, позволяя дьяволу нежно сжать её пальчики в своей ладони. Все вокруг было настолько ярко белым, что в реальной жизни у Виктории заслезились глаза, но руку она не убрала, внедряясь в воспоминания Люцифера. Два мужчины шепотом о чем-то переговаривались, сидя на мраморной лавочке. Наконец тот, что был справа, начал подниматься, поправляя свой молочного цвета балахон. — Прежде чем мы вернёмся, подумай, возможно ты хотел бы увидеть кого-то ещё, кто застрял здесь, — наставническим голосом сказал Бог, любящим взглядом наблюдая за горьким выражением лица сына. Сперва Люцифер хотел отказаться — единственная, кого он хотел видеть, точила на него ножи в Аду, а потом он резко передумал. — Аннабель Уокер. Словно предвидев такой ответ, Бог довольно улыбнулся и махнул рукой. — У вас пять минут. Люцифер сразу узнал эту молодую женщину — у них с Уокер младшей были одинаковые лица, словно кто-то нажал на комбинацию клавиш для копирования. Лишь цвет глаз и пара легких морщин, которые отнюдь не умаляли её красоту, дали дьяволу понять, что перед ним и впрямь стоит её мать. Женщина, с именем на губах которой Виктория частенько вскакивала посреди ночи, пугая Люцифера до чертиков. — Мы знакомы? — сразу в лоб поинтересовалась блондинка, пристально изучая незнакомца. Люцифер галантно поднялся со скамьи и легким кивком головы поприветствовал Аннабель. — Люцифер Денница. — Аннабель Уокер, — склонившись в легком реверансе ответила женщина. — Мы не знакомы, но я о Вас слышала. — Как и я о Вас. Ваша дочь… — Люцифер замялся, подбирая правильные слова. — Очень дорога мне. Деловое выражение лица женщины тут же сошло на нет. Она удивленно распахнула рот и импульсивно подалась Люциферу навстречу, слегка сжимая его за край рубашки. — Виктория? Ты знаешь её? — Вы меня сейчас знатно повеселите, если скажете, что у вас были ещё дети. Для полной комедии Уокер только этого не хватало, — скорее тепло, нежели ехидно усмехнулся Люцифер, стараясь немного разбавить градус этой встречи. Он и сам не знал, с чего вдруг ему угораздило совершить такой широкий жест души. Все равно по прибытию домой Уокер закидает его ссаными тряпками и откажется разговаривать, но пытаться стоило. Драгоценные три минуты в арсенале Люцифера были потрачены на короткий рассказ о жизни Виктории Уокер. Аннабель то рыдала, то смеялась, отчего дьяволу было тяжело не улыбаться: с матерью девчонка была похожа как две капли воды. Особенно эта манера так воровато разевать рот. — Вы уверены? Вы можете спуститься в Ад вместе с нами. — Нет. Я не могу. Она уже пережила мою утрату. Она не выдержит этого снова, но я хочу написать ей письмо. Хотелось удержать эти моменты подольше, но они неизбежно оборвались на том моменте, где Аннабель взяла в руки карандаш. Виктория ещё несколько раз поморгала, представляя, что в глазах у неё встроены пульты и сломанный телевизор непременно заработает, если она ещё раз моргнёт. Но картинка рассеялась, а нетрадиционный метод не помогал. Почти что умоляюще Виктория сжала руку Люцифера. — Покажи ещё раз. Он не смел ей отказать и непродолжительный кинопросмотр повторялся снова и снова, пока Уокер младшая продолжала рыдать в унисон со своей мамой, спрятанной в черепной коробке Люцифера. В зале повисла гробовая тишина, а Виктория, словно одумавшись, поспешно одернула свою руку в тот момент, когда Люцифер стал непроизвольно поглаживать её ладонь своим большим пальцем. — Это самый лучший подарок в моей жизни, Люцифер. Но он сделал это не ради её прощения, и не ради того, чтобы купаться в благодарностях. Он просто сделал это ради неё и сейчас абсолютно не нуждался в том, чтобы она неловко мялась, не зная как его отблагодарить. Поэтому Люцифер все решил за двоих и поспешно встал, направляясь в сторону бутылки виски на своем рабочем столе. — Хотел отдать тебе письмо раньше, но думал, что у меня будет шанс сделать это в живую, — он залпом осушил стакан, морщась. — Но времени осталось не так уж немного, так что, Уокер, пожалуйста. — Что значит времени осталось немного? Почему ты и мама об этом говорили? — наконец добравшись до гвоздя всей программы, спросила Виктория и встала следом, но подойти к Люциферу не решалась. Противиться запаху и теплу его тела было выше её сил. — Забудь, ляпнул лишнего, — продолжая стоять к девушке спиной, ответил дьявол и мысленно отвесил тебе пощечину. — Почему она не могла вернуться? Почему мне пришлось бы терять её снова? Люцифер молчал, склонившись над столом, так крепко сжимая руками края стола, что тот вот вот должен был развалиться на две части. — Уокер… — Люцифер, объясни, — настойчиво требовала девушка, чуя подвох в его напряженной позе. Уже порываясь смести все со стола и наделать кучу шума, в последний момент Люцифер сумел взять себя в руки и, глубоко вздохнув, развернулся к девушке. И во взгляде его не было ничего. Виктория буквально заглядывала в зияющую пустоту, в которой вместо адского костра — было лишь пепелище. — Вики… Я знаю, что не имею права об этом просить. Не после всего того, что я сделал. Не после того, как сбежал как последний жалкий трус, прячась от единственного человека, которого я полюбил. Но тем не менее, я прошу… Прости меня, если сможешь. Прости, отпусти и будь счастлива. Говорил он это таким безжизненно пустым голосом, что у Виктории по спине побежали мурашки. Она смотрела в ответ и не могла выдавить и слова, а когда Люцифер навис сверху, нежно накрывая её губы своими — не смогла оттолкнуть его. Поцелуй длился всего несколько секунд, а для них в нем пролетела вся жизнь. Виктории он вдруг напомнил вкус того самого поцелуя, когда Люцифер ушёл от неё. Вкус горечи, страха. Но в этот раз ко всему прочему прибавилось что-то ещё… какая-то добрая грусть, которая крепко въелась Виктории в рот. Рука Люцифера плавно легла ей на талию и он оторвался от неё, переводя дыхание. — Из Небытия не возвращаются навсегда, Уокер. Я мертв и моя душа отныне принадлежит тому миру. По воле Отца я нахожусь здесь, чтобы помочь ему разобраться со всеми делами, но как только он закончит — мне придётся вернуться обратно. Просто на этот раз я хотел уйти правильно. — Ну так уходи.