Дьявол Байрона

Двери в тронный зал с грохотом отворились, и Виктория сломя голову ворвалась внутрь в надежде спрятаться от Люцифера, который всё это время дышал аккурат ей в затылок, отставая лишь на пару сантиметров и не шагом менее. Он пытался говорить, но она не слышала. Он пытался взять её за руку, но она не чувствовала. Больше ничего не было. Только она и боль, которая лишь на несколько мгновений отступила, позволяя девушке уверовать в счастливый конец. Но только этот самый конец не верил в них. В Викторию Уокер и Люцифера Денницу. Ирония да и только. Сколько у них оставалось? Сутки? Меньше? Тяжело дыша, брюнетка упёрлась ладонями в стол, впиваясь ногтями в деревянную столешницу. Она не видела Люцифера, но каждой клеточкой тела ощущала его взгляд на себе. — Я так больше не могу, — Виктория замотала головой, не в силах поднять глаза. — Просто не могу, Люцифер. Его рука легла на её плечо, но на этот раз, в отличие от всех предыдущих, жест был неуверенным, словно он спрашивал позволения. Едва ли он вообще когда-то спрашивал чьё-то разрешение. Обычно дьявол не обременял себя такими пустяками, в силу своего могущества быстро привыкнув к тому, что ему просто невозможно отказать. Но сейчас… её позволение было необходимо ему словно глоток воды. Ему нужно было знать, что его прикосновение по-прежнему дорого ей. Последние недели Люцифер провёл роясь в древних рунах и свитках в попытках уцепиться хоть за какой-то шанс… шанс всё исправить. И он верил в этот шанс, даже если тот был ничтожно мал. Впервые в жизни Люцифер Денница уверовал в то, что у него есть право на иной конец. И он вцепился в эту надежду обеими руками, даже если при не самом удачном исходе событий мужчина должен был умереть. Виктория снова тяжело вздохнула, ощущая приятное тепло на коже. А потом ладонь дьявола переместилась на её живот, а губы коснулись затылка. — Не делай этого, — осевшим голосом взмолилась она. — Не делать что? — Не делай вид, что всё хорошо. Он притянул её к себе ближе, переместив губы на тонкую шею. — Всё просто чертовски дерьмово, Уокер. Так лучше? Девушка вспыхнула, раздражённо дергаясь прочь от его такого чертовски манящего тела, но Люцифер обвил её талию второй рукой, не давая и шанса отстраниться. — Теперь готова меня выслушать? Виктория собрала всю волю в кулак и настойчиво сделала шаг вперёд. Люцифер не стал более удерживать её силой, спрятав руки в карманы брюк. — Валяй, — наконец процедила она, направляясь к мини-бару. Виски. Джин. Текила. Глифт. И снова виски. Брюнетка раздражённо хлопнула дверцей, и дребезжание стекла гулким эхом нарушило тишину. Ей нужно было утолить жажду, но жажда эта была совершенно иной. Это была жажда забытья, необходимость отпустить мысли хотя бы на несколько минут, иначе голова грозилась треснуть по швам. — У меня есть план. — Где-то я уже это слышала. Люцифер улыбнулся, но отнюдь не задорно. Время для веселья исчерпало себя. Всё было просто донельзя серьезным, и от этого факта тошнило обоих. Они сели друг напротив друга. Оба были чертовски измотанными, но всё-таки во взглядах двух пар алых глаз прослеживалась тонкая нить отличий. Люцифер смотрел прямо, слегка наклонив голову. И хотя его поза и выглядела беспечно, приглядевшись, можно было заметить, как напряжены его плечи, а в карманах брюк он сжимает кулаки. Взгляд Люцифера был спокойным, но это был фарс. Виктория сгорбилась, выкручивая пальцы. И хотя она гордо вздернула подбородок к потолку, силясь не выдавать волнение, взглядом опытной небесной твари Люцифер выцепил в выражении её лица страх, боль и… вину. Но вина принадлежала не ей, а ему. Она винила его, хоть и пыталась скрыть это за маской спокойствия. — Все твои планы — дерьмо, Люцифер, — оскалилась Виктория. Ему сложно было это отрицать, поэтому он просто усмехнулся, как делал это всегда, когда был загнан в угол. — Озвучь то, что думаешь на самом деле, — голос был натянуто мягким, ловко скрывая требовательные ноты. — На самом деле? — брюнетка нервно расхохоталась. — Тебе станет легче, — с видом человека, познавшего все грани психологии, ответил Люцифер. От его наставнического, безразличного голоса Уокер младшая вскипела, словно чайник, думая о том, не пошёл ли у неё пар из ушей. — Хочешь знать, что я о тебе думаю? Он не был уверен в своём желании, но чувствовал, что от этого ей определённо станет легче. И Люцифер кивнул, параллельно извлекая из кармана брюк пачку сигарет. Виктория несколько минут наблюдала за тем, как мерно во мраке комнаты расползается едкий дым. Как слегка округляется его изящный рот, на который невозможно смотреть, сохраняя в голове хотя бы толику благопристойных мыслей. Как трепещут его чёрные ресницы, когда он слегка прикрывает глаза. Как блики от огня в камине играют на его точёных скулах. Как чёрная рубашка топорщится на руках, обтягивая развитую мускулатуру. Как… Она сказала прежде, чем успела подумать, импульсивно подавшись вперёд: — Я жалею о том дне, когда встретила тебя, Люцифер. Я жалею о том дне, когда влюбилась в тебя, как последняя дура. Я жалею обо всём, что между нами было. Я обо всём жалею, но в особенности о том, что простила тебя, когда ты бросил меня. И планируешь сделать это снова.

***

Комната Виктории была сожжена дотла и до сих пор не восстановлена. И хотя девушка отчаянно боролась за право остаться в своём замке, Люцифер мягко настоял на том, что ей следует вернуться в их спальню. Когда Уокер младшая сдалась и, не раздеваясь, грохнулась в постель, мужчина галантно оповестил её о том, что этой ночью не будет докучать ей своим присутствием. От досады Виктория даже не смогла раскрыть рот: ни чтобы забрать свои слова обратно, ни чтобы попросить его остаться. Первые двадцать минут Люцифер просто стоял под дверью в попытке собрать воедино разбегающиеся мысли. Слова Виктории не ранили его. Не смогли пробить его броню. Он знал, что это правда не только в глубине души, но и наяву. Было раннее утро. Прислуга ещё не успела встать для того, чтобы приступить к приготовлению замка к пробуждению, поэтому дьявол вырвал для себя драгоценные мгновения тишины. Он закрылся в своём кабинете, извлекая священный запас выдержанного виски времен Елизаветы Первой и колумбийский табак, который всегда оставлял на чёрный день. И этот день настал. Люцифер ослабил ворот рубашки, закатал рукава и уставился перед собой, взбалтывая в стакане янтарную жидкость. Бессмертие, невероятная сила… Рождённый самым сильным ангелом и некогда любимым сыном Творца, Люцифер Денница по праву прожил насыщенные четыре тысячи лет. Но ни в одном из них не было ничего настоящего, пока не появилась она… Вики мать его Уокер, наполовину простолюдинка, наполовину дочь Сатаны. Не ожидая такого поворота событий, нагло разглядывая девицу с ног до головы, с улыбкой чеширского кота, демон согнулся пополам от сильного пинка коленом между ног. — Сука, — зашипел он вслед улепётывающей заднице. Да уж, скучал. А потом против воли его затянул водоворот ярких воспоминаний, где обрывки дней, когда он потворствовал крушению Римской империи и расколу христианской церкви просто меркли на фоне плебейских замашек небезызвестной особы. Люцифер улыбнулся, но на этот раз тепло, делая несколько глотков. В какой момент времени он понял, что влюбился? В какой момент времени он влюбился? Когда Вики Уокер просандалила треть его банковского счёта, или когда он проснулся в Небытие, осознавая, что больше никогда её не увидит? Денница был склонен считать, что влюбился в неё, когда она лупанула его со всей дури по лицу на границе в Мексике. А вот понял то, что влюбился, лишь когда она приказала кинуть его в темницу, после двадцати лет разлуки. Одним словом — невероятная женщина. Его женщина. Когда Люцифер вернулся в спальню, за окном уже было светло, а он больше ни капельки не сомневался в своём решении. Виктория мерно храпела на кровати, свернувшись калачиком, а когда он лёг рядом, тут же перекочевала с руками и ногами на его грудь. Всегда так делала, выигрывая все сражения за одеяло. — Прости, — шепнула она, когда Люцифер уже начал засыпать, даже не стянув ботинки. На самом деле Виктория не спала всё это время, выжидая его возвращения. Она просто больше не умела спать без тепла его тела, без его мозолистых ладоней на своём теле, без запаха табака и дорогого парфюма. Он молчал, а девушка сжала пальцы на его груди, комкая ткань рубашки. — Я знаю, что ты не спишь. Люцифер не сдержал усмешку. — Догадливая моя. Виктория тоже не сдержала улыбку, а потом уткнулась носом в его грудь, решая, что… что бы ни случилось завтра, сегодня она заснёт в его объятиях и срать она на всё хотела.

***

В кровати стало непривычно холодно, и Виктория нехотя открыла глаза, рукой ощупывая правую половину кровати. Пусто. Девушка не стала торопиться, откровенно говоря не желая участвовать в сегодняшнем дне. Была б её воля, она промотала бы эту плёнку, пропуская момент оглушающей боли, что непременно должна была пронзить её нутро. А что, если сделать вид, словно Люцифера никогда и не существовало? Или сделать вид, что он просто уехал, скажем, по делам? Что, если сойти с ума и до скончания веков слепо верить в его возвращение? Мириады «что если» и ни одного «как». Как не допустить это? Как не допустить эту боль? В двери кто-то постучал. Виктория чертыхнулась, застонав в подушку. Вот бы бросить её в лицо тому, кто посмел потревожить её и без того дрянное утро… — Что? — не поднимаясь с постели бросила королева, продолжая взглядом изучать вычурную лепнину на потолке. У Люцифера был прекрасный вкус, когда дело касалось выбора занятий на вечер, но с дизайном потолка он явно просчитался. Следовало бы всё тут переделать на свой лад, но имело ли это смысл, если скоро Уокер младшей, вдребезги разбитой, придётся вернуться в свой Замок? Служанка робко протиснулась в дверной проём. — Господин зовёт вас. Брюнетка не сдержала смешок. — Передайте Господину, что я не намерена вставать с постели. Служанка побелела от испуга, но всё же добавила: — Господин просил передать, что… — она взволнованно запнулась. — Что, если вы не явитесь к нему, то ему придётся… — теперь несчастная девушка покраснела. — Ему придётся вас отшлёпать. Виктория приподнялась на локтях, позволяя правой брови удивлённо взмыть вверх, а потом ответила, эгоистично не заботясь о том, что станется со служанкой за такую весть Хозяину: — Хочет меня увидеть — пускай сам соизволит явиться. Я ему не девочка на побегушках. Девушка в дверях затряслась, сминая в руках ткань своей одежды, а Уокер младшая, рассвирепев до предела то ли от шалящих гормонов, то ли от ноющей неудовлетворённости внизу живота, поторопила: — Закрой дверь с обратной стороны. Приняв горячую ванну, Виктория укуталась махровым полотенцем, развалившись перед туалетным столиком. Из зеркала на неё глазело слегка посеревшее лицо, на котором ещё не прошли красные отметины от подушки, в которую девушка так активно удавливала нос в надежде задохнуться. Стоило Виктории потянуться за косметичкой, как двери вновь распахнулись, а она, стараясь успокоиться, плавно прикрыла глаза. — Привет, — раздался за спиной голос Деймона. — Стучать учили? — фыркнула брюнетка, продолжая своё занятие, игнорируя присутствие стражника и свою полуголую грудь. Мужчина на секунду замялся в проходе, но всё же сделал несколько шагов навстречу. Они не виделись слишком давно, и пока девушка нежилась у дьявола под боком, стражник изводил себя виной за содеянное в порыве злости. — Нам нужно поговорить. — Не нужно, — отозвался третий голос, и дверь с лязгом впечаталась в стену. Проходной двор, ей Богу. В отличие от Деймона, церемониться Люцифер не стал. В три шага он сократил расстояние, а потом, стоило Виктории поднять на него взгляд, схватил её за руку и потянул на себя. С пылу с жару она злостно запыхтела от такой вопиющей наглости, но, прежде, чем девушка успела раскрыть рот, дьявол схватил края её полотенца, плотнее укутывая грудь. — Ты ещё здесь? — ровным тоном бросил он стражнику, стоящему за спиной. — Здесь, — ответила за Деймона девушка, отстраняясь в сторону, не разрывая зрительный контакт с Люцифером, что взглядом разбирал её лицо на запчасти. — Прочь, — рявкнул он. — Не командуй, — подбоченилась королева, уверенно изучая взгляд Люцифера, в котором сквозила ничем неприкрытая поножовщина. Деймон открыл рот, а потом закрыл, пыжась от сложности алгоритмических вычислений у себя в голове. В результате он пришёл к выводу о том, что шансы умереть от руки дьявола на порядок выше и, бросив на Викторию многозначительный взгляд, вышел за дверь. — Уокер, что непонятного было в просьбе прийти ко мне? — Люцифер сделал шаг назад, больше не беспокоясь о том, что сиськи Уокер ненароком увидит кто-то другой. Полотенце снова протестующе поехало вниз, но назло своему надсмотрщику Виктория притянула его повыше, зажимая подмышками. Она злилась, сама не понимая на что конкретно. Эмоции били через край, а их содержание менялось с каждой секундой. Ей почему-то казалось, что… если сейчас она не расплачется, не упадёт к его ногам, завывая о том, как ей страшно… если продолжит дурачиться и злиться… он останется. Он должен остаться. — Вот сам пришёл бы и позвал. — Я и пришёл, — ироночно изогнув бровь подметил Люцифер. — Теперь пойдешь со мной? — Нет. — Отлично. — Отличн…? Люцифер! Похлопав девушку по заднице, что теперь располагалась прямо у его лица, с довольной улыбкой мужчина вышел за дверь. Всю дорогу Виктория брыкалась, колотя дьявола в спину, только вот проку было немного. В конечном итоге, сбившись с траектории их движения, она сдалась, подсовывая ладони под подбородок в попытке удержать голову. — И куда мы идём? Весь путь занял не более пятнадцати минут. За это время девушка успела почистить рубашку Люцифера от своих волос, погрызть лак на ногтях, трижды двинуть мужчине локтем и четырежды подумать о том, что времени у них осталось с гулькин нос. Напоследок мужчина снова звонко шлёпнул её по заднице, а потом аккуратно вернул на землю, поправляя полотенце. Виктория потрясла головой, фокусируя зрение. А потом удивлённо охнула, не веря своим глазам. Довольный произведённым эффектом, Денница скрестил руки на груди, делая несколько шагов в сторону, позволяя Виктории пройти в центр комнаты. В центр комнаты, которую он с искренним волнением подготавливал последние пару дней. В центр комнаты, в которой он провёл часы, погружаясь в глубокие раздумья. В центр комнаты, в которой он принял самое важное решение в своей жизни. В центр комнаты, где он сточил не один напильник. В… Виктория сжала пальцы на дубовом бортике детской кроватки, смаргивая застывшие в глазах слёзы. — Я не знал: мальчик или девочка, поэтому решил остановиться на нейтральных тонах, — слегка взволнованно отметил мужчина, не отрывая взгляд от Виктории, что заворожённо изучала помещение. Люцифер скривился, переводя дыхание. Неведомый порыв сентиментальности сковал его грудь, и лишь силой воли он удержал себя от того, чтобы не расклеиться. Развалиться на части у уокеровских ног, умоляя её взглянуть на него ещё хоть один разочек… поцеловать его… — Ты… сам её сделал? — шёпотом спросила Уокер младшая, кончиками пальцев проходясь по резьбе на дереве. «… Денница». Она резко развернулась в сторону мужчины, который неожиданно для себя дрогнул, пойманный с поличным. Что ж он за дьявол такой, раз слёзы душат его изнутри, а несколько прошедших часов он провёл с молотком в руке, с детской радостью воображая, как через семь месяцев в этой кроватке будет спать его дочь или сын? Люцифер замялся, отводя взгляд в сторону. — Добавишь имя, когда… — Добавишь?

Arcade — Duncan Laurence

Минута доселе невиданного счастья рассыпалась пеплом. На смену ей пришёл их судный день. Не в силах больше глядеть в её заплаканное лицо, мужчина стремительно притянул брюнетку к себе, а потом затараторил, не давая ей возможности вставить хотя бы слово: — Вики, я принял решение. В его руках блеснул серебряный кинжал. — Нет… — попыталась отстраниться она, ёжась от холода лезвия, которое, в действительности, находилось в десятке сантиметров от её лица. — Послушай… — Нет! — Ви… — Нет, нет, нет… — Уокер, да послушай же ты, — у него тряслись руки, но решение было принято. И она должна была услышать его. Должна была согласиться. Должна была поддержать, но их мысли плыли в разных направлениях. Виктория с ужасом вспоминала день, когда дьявол достал этот проклятый клинок, а Люцифер в панике сжимал его крепче, боясь выронить, боясь передумать. — Я нашёл способ, Вики… Вики я нашёл способ остаться с тобой, только выслушай меня. Она не хотела слушать. Её обуяла паника, и девушка с силой схватила мужчину за края рубашки, притягивая к себе. Не отдаст. Нахрен Бога. Нахрен Небытие. Нахрен всё. А потом его губы жадно накрыли её рот, перекрывая поток кислорода. Язык требовательно разомкнул зубы, а руки легли на пока ещё тонкую талию. Вдох. Выдох. Лишь почувствовав, как постепенно дрожь отпускает тело Виктории, Люцифер нехотя отстранился, севшим голосом вынося свой приговор. — В Небытие могут попасть лишь бессмертные, — его голос дрогнул, но решение было принято: — Именно поэтому сейчас ты отрежешь мои крылья. — Что? — Уокер удивлённо выкатила глаза, делая шаг назад. — Вики, я стану смертным и отправлюсь на Землю. Огорошенная, девушка осела в кресле. Ноги перестали держать её несколько минут назад. Люцифер тут же опустился рядом с ней, крепко сжимая ладони, пытливо и волнительно заглядывая в её глаза. — У нас будет время. Может сорок или пятьдесят земных лет. Виктория смотрела на него как на больного, отказываясь воспринимать его слова всерьез: — Люциф… — Пожалуйста. Сорок или пятьдесят земных лет… в Аду за это время пройдет всего лишь четыре года. Каждая её минута здесь будет стоить ему недели там… — Но беременные бессмертные не могут спускаться на Землю, чтобы не нарушить баланс… семь месяцев… — Семь лет для меня, — кивнул он, непоколебимый в своём выборе. — Люцифер… — Всего какие-то жалкие семь лет, — мужчина невесело улыбнулся, губами оставляя россыпь поцелуев на её трясущихся руках. — Ты ждала меня гораздо дольше. Теперь пришло моё время. Он лишится всего: силы, вечной жизни… лишится всего, чтобы провести с ней ещё немного времени, чтобы увидеть их ребёнка. Лишится… Едва ли Виктория сейчас здраво могла оценить то, что таким образом им удастся выкроить ещё немного времени. Не моргая, девушка смотрела на то, как губы Люцифера соприкасаются с её кожей, как его сила опаляет её тело. Он прожил миллионы жизней, теперь решив найти конец. И этот конец был правильнее любой бесконечности, в этом дьявол теперь был уверен, а Уокер младшая в изумлении и ужасе не могла даже дышать, таким безумием казалось каждое его слово… слово, сулившее великое счастье и огромную боль. Сил плакать больше не было, и девушка слабо сжала руку мужчины в ответ, теперь глядя ему в глаза. Семь месяцев. Семь лет. — Я буду ждать тебя на Земле, Вики Уокер. Тебя и нашего ребёнка в месте, где мы с тобой познакомились. Я буду ждать.