Глаза его звездная пыль

— Я отыграюсь, пожалуйста, я отыграюсь. Истеричный визгливый голос ударил по ушам, прошелся по напряженным жилам, как по стеклу, — Ибо поморщился. Он сидел на полу в самом темном углу роскошно обставленной, слабо освещенной комнаты, прижимал колени к груди и напряженно следил за происходящим сквозь густые клубы сигаретного дыма. За игровым столом сидели четверо — Ибо знал троих: старого плешивого Рори, держателя половины притонов и публичных домов Старого города, епископа Майка и Джонатана, младшего отпрыска герцога Азри. Джонатан таскался по подпольным казино каждую неделю. Иногда выигрывал, иногда проигрывался вдрызг, после чего бежал на поклон к папочке. Лорд давно махнул на бездарного сыночку рукой, молча пополнял его банковский счет и сплавлял с глаз долой в загородный особняк. Джонатан на время притихал, играл по мелочи, довольствовался небольшими выигрышами, покупал Ибо подарки, и Ибо почти успокаивался. До следующей большой игры. Потому что на большой игре могло произойти это. — Так не пойдет, милый, — разнесся по комнате холодный женский голос. — Мне нужен мой выигрыш. Эту женщину Ибо видел впервые. Высокая, красивая, облаченная в ярко-красное ципао, она смотрела на дрожащего в игровом приступе Джонатана с нескрываемым презрением. Несмотря на то, что Джонатан сейчас и правда представлял собой жалкое зрелище, так откровенно выражать свое отношение обычно никто не решался. Все-таки семья Азри была не последней в Империи. Ибо напрягся еще сильнее. — Вы можете дать ему в долг, Ваше Преосвященство, — попытался разрядить обстановку Рори. Старый пройдоха заискивающе улыбался, но Ибо видел, как узловатые пальцы напряженно сжимают бокал с виски. — Уважаемый лорд Азри всегда отдает долги. Женщина повернула к старику голову и улыбнулась, и от этой улыбки у Ибо мороз побежал по коже. — Уважаемый лорд Азри проиграл. Уважаемый лорд Азри должен заплатить. Джонатан едва не бухнулся перед ней на колени. Если бы Ибо не был так напуган, он был бы зол: каким же идиотом нужно быть, чтобы сесть играть с клириком? «Ваше Преосвященство» — так Рори ее назвал? Майк, епископ, — и то смотрит с опаской: либо она выше его по положению, либо даже церковнику не хочется связываться с Инквизицией. — Я могу отдать долг завтра, — с угасающей надеждой булькнул Джонатан. — Сей-час. Женщина демонстративно положила ладони на рукояти танто, покоившихся в ножнах на ее бедрах. Ибо не знал эту женщину, но он знал, кто она. И молился, чтобы то, чего он боялся, не случилось. Молился, забыв, что его боги давно мертвы. — У меня есть, — Джонатан огляделся, посмотрел на остальных игроков, но те лишь неловко отворачивались, а потом увидел притаившегося в углу Ибо. И просиял. Альве-богоубийца, нет. — У меня есть бес, — Джонатан едва не расплакался от облегчения. — Воробушек, подойди. Ибо почувствовал, как нагрелась метка на предплечье, послушно встал со своего места и сделал несколько шагов на свет. Вот так всегда. Еще ночью Джонатан слюняво шептал о своей бесконечной любви, а уже сегодня готов отдать его в уплату долга. И кому. Ей. — Постельный мальчик? — скучающе протянула женщина, однако взгляд ее стал очень цепким. — Симпатичный, но таких денег не стоит. Ибо едва не хмыкнул. Симпатичный, ага. Да тут все слюной изошли, глядя на него. Да и сама она вон какую стойку сделала. Только слепой не увидит. Но в приступе лихорадки Джонатан не замечал ничего, кроме опасности для своей шкурки. Сбледнул с лица в страхе, что бес не пришелся по вкусу, и затараторил: — Он обученный. Деду моему с делами помогал. — Знаем мы, как такие с делами помогают, — противно загоготал Рори, Майк презрительно скривился. Не одобряла Церковь постельные утехи с нечистыми. Хотя и не запрещала. — Да выученный он. Мой дед всю жизнь бабке был верен, до гроба. — Это правда? — спросила женщина, чуть нахмурившись. Взглядом едва кожу не содрала, под таким захочешь — не соврешь. Ибо сумел бы, но сейчас не пришлось. — Да, моя госпожа. Та снова улыбнулась. На этот раз довольно. — Хорошо, — сказала она, не глядя на Джонатана. — Я забираю его в уплату долга. — Спасибо. Спасибо-спасибо. Под грудиной драло тревогой — Джонатан не был хорошим хозяином, но и сам много не требовал. Не бил, не гонял до седьмого пота, не сдавал в аренду. С новым хозяином никогда не знаешь, чего ждать. Особенно если новый хозяин — клирик. — Сними с него печать. Джонатан подошел к Ибо, глянул в глаза заискивающе-виновато, погладил по щеке — Ибо привычно не передернуло от этого прикосновения, — а потом взял предплечье в свою ладонь, и его метка стекла с бледной кожи. И воздух чужого мира тут же стал ядом. Ибо сипло вздохнул, чувствуя, как кислород разъедает легкие, от боли перед глазами — Альве-богоубийца и тринадцать проклятий на его голову — поплыло. Ибо покачнулся. Сильная рука перехватила его, не давая упасть, и новая метка — теплая живая магия — вспыхнула и погасла. Ибо снова смог дышать. — Ты как? — неожиданно тепло спросила женщина, отнимая руку. — Может, воды? — Я в норме, моя госпожа. — Хорошо. Что ж, господа, — женщина одарила присутствующих вежливой улыбкой, — я приятно провела с вами время. — Будем рады видеть вас снова, Ваше Преосвященство. — Несомненно. Ты, — она кивнула Ибо, — за мной. Следом за ними из комнаты вышли двое — сопровождающие женщины. Тоже дайэ. Ибо шел по скудно освещенным коридорам, смотрел, как мелькают в прорезях ципао поджарые икры. По подолу красной ткани черным вышиты кресты — не привычные церковные символы, а наложенные друг на друга танто — священное оружие клириков. Из пустого коридора скучающий охранник выпустил их в шумное душное помещение бара. Женщина мимоходом положила на раскрытый журнал несколько купюр и шагнула за порог, Ибо успел поймать довольную улыбку охранника, когда вышел следом. Бар принадлежал Рори и числился среди «приличных» — здесь не толкали наркоту в темных углах, бармены мешали качественный алкоголь, а официантками подрабатывали студентки из ближайшего общежития, а не проститутки разной степени «элитности». Конечно, подпольные казино устраивались и в клубах погрязнее, но люди по эту сторону закона — вроде епископов и детей лордов — предпочитали ходить в места, где нет риска получить перо под ребро. Ибо проворно пробрался сквозь танцующую толпу, продолжая удерживать взглядом красное пятно, и оказался на улице. Ночь сегодня выдалась прохладной, одетый в тонкую полупрозрачную ткань Ибо поежился. Женщина кинула на него внимательный взгляд. Двое дайэ, совсем молоденькие, родившиеся в этом мире больших городов, тонкие и белокожие, появились из-за спины Ибо и направились к автомобилю, припаркованному прямо напротив входа. Один из них выбросил вперед руку, снял сигнализацию — машина дважды мигнула — и направился к водительскому сиденью. Второй открыл заднюю дверь. — Забирайся, — сказала женщина. — Сейчас согреешься. Ее лицо больше не было холодной застывшей маской, но и дружелюбным назвать его было нельзя. Ибо послушно нырнул внутрь, пробрался дальше, освобождая место. — Там плед сзади тебя, можешь укутаться. — Мне нормально. Женщина кивнула. Подождала, пока оба дайэ пристегнутся, и сказала: — Едем, — и повернулась к Ибо. — Как тебя зовут? — Воробей, — осторожно отозвался он. Женщина хмыкнула. — Меня зовут Гу Цзыи. Тебе не нужно меня бояться. Теперь от ухмылки не удержался Ибо. Как ни странно, Гу Цзыи не рассердилась. — Действительно, звучит неправдоподобно. Возьми плед, Воробушек, поспи. Нам ехать еще далеко. Как будто он сможет уснуть с ней под боком. Скрытые в ножнах танто он чувствовал так, словно прямо сейчас они прижимались лезвием к его горлу. Фантомно заныли лопатки. Ибо достал красный плед, устроился поудобнее и прикрыл глаза. Он не знал, что ждет его дальше, но ему больше не было страшно. Он вспомнил, что его боги мертвы, а значит, ему нечего больше терять. Через несколько минут он уснул.