la búsqueda del cielo da lugar a la búsqueda del amor

Запах корицы пряный, яркий, бьющий в нос резко, но правильно. Он переплетается с ароматом пекущегося теста и тающего масла, и от этих запахов чуть ли не слюнки текут. Квакити искренне любил кухню своих возлюбленных. Это место пахло как Сапнап, пахло теплом, выпечкой, заботой, совсем как библиотека пахла Карлом, у каждого из них был свой любимый уголок в Киноко. Квакити приходил к ним постоянно — помогал Карлу разбирать книги и переписывать их потускневшие тексты на новую бумагу, любуясь тем, как невероятно энергичный мальчик носится по всей библиотеке с радостной улыбкой на лице. И захаживал на кухню, молчаливо стоя у стены и наблюдая за тем, как Сапнап готовил, умиротворённый, чувствующий себя невероятно комфортно среди баночек со специями и фруктов, муки и грибочков. И этим комфортом он делился и с Квакити, обнимая его так мягко, будто он был красивой пышной булочкой. Карл разделял любовь Квакити к наблюдению — потому они сейчас вдвоём и застыли на полыхающей кухне, жадно любуясь ловкими руками их пламенной любви, тем, как они превращали неприглядное тесто в золотистые булочки с румяными бочками. В мире не было ничего вкуснее выпечки Сапнапа, Квакити достаточно путешествовал, чтобы говорить об этом уверенно. Освещение комнаты даровало ей атмосферу дома. Свет от фонаря медовый, мягкий, сладостный для глаза. Огонь в камине — рыжевато-алый, отбрасывает блики на кожу Сапнапа, изображая его в прекрасном и очень возбуждающем свете. На кухне так жарко, что Квакити расстегнул несколько пуговиц на рубашке, а Карл и вовсе снял любимый свитер, и всё равно они обливались солёным потом, а Сапнапу хоть бы хны. Огненный дух, как-никак. В одно мгновение Сапнапу надоедают их взгляды, и он поворачивается к ним с весёлой ухмылкой, не забывая уделить внимание и обнажённой коже возлюбленных, жадно изучая её любопытными глазами. Щёки Квакити так сильно полыхают от этого действия — он чувствует, что его раздевают глазами, и это смущает, но в то же время он и не был против, он наслаждался пристальным вниманием Сапнапа. — Идите сюда, поможете мне выпекать, — голос духа огня — амброзия, пьянящий жидкий мёд, от которого разум слипается в одну целостную идею любви к Сапнапу и этим хриплым, сладким ноткам его говора. Квакити тянет к нему, как булавку тянет к магниту, как мотылёк порхает к лампе — он даже не замечает, как оказывается рядом с ним, и только нежный смешок Карла за его спиной пробуждает мышление. — Ты же знаешь, я катастрофа на кухне, — ласково мурлычет Карл, — но я с радостью посмотрю на вас, работающих вместе. Квакити этого точно очень хочет. Квакити уже не знал, что заставляло его лицо краснеть больше — температура комнаты, комментарий Карла или жар, излучаемый Сапнапом. — Как хочешь, — Сапнап пожимает плечами и поворачивается к Квакити. — Иди сюда, птенчик, покажу тебе, как правильно месить тесто. Только руки помой сначала. И так неловкие пальцы Квакити оказываются на бледном, густом тесте, а на них ложатся руки Сапнапа, когда дух прижимается грудью к его спине, упокаивает подбородок на тёмных волосах и вместе с Квакити возится с тем, что в будущем станет чарующе пахнущими булочками. Крылатому кажется, что он в раю — трение их тел тёплое, успокаивающее, а от рук, лежащих на его руках, невозможно отвести глаза — длинные сильные пальцы, покрытые шрамами, а на одном из них — широкая серебряная полоса, такая же, как у Карла. И запах Сапнапа везде — на его крыльях, на его шее, на его волосах и руках, и Квакити тонет в нём, чуть ли не чирикая от счастья. И если он всё же чирикнул несколько раз, его возлюбленные никогда не упрекнут его в этом — Сапнап улыбнётся и поцелует в макушку, а Карл засверкает от счастья. Они знали, что Квакити чирикает тогда, когда чувствует себя комфортно и защищённо. Когда они заканчивают с тестом, Сапнап тянется к пряностям, но Квакити опережает его — берёт корицу, ставит её посреди стола и смотрит на духа с вопросом во взгляде. — Корица, хм? Тебе так нравятся булочки с ней? — Квакити быстро кивает, не объясняя, что на самом деле он любил её, потому что этот запах преследовал Сапнапа на каждом шагу, чуть ли не впитавшись в его кожу. — Ну, хорошо, птенчик, я совсем не против. Нежное прозвище, произнесённое с любовью и заботой, тает в разуме Квакити, как конфета, и он вновь чирикает, радостно, ласково. Сапнап смотрит на него с умилением и восхищением и прижимает тёмные губы ко лбу крылатого. — Ты мой хороший, — шепчет Сапнап, покрывая лицо и шею любимого мягкими поцелуями, лаская его мягкую кожу, опускаясь к груди… Их прерывает насмешливый кашель Карла, и Квакити подпрыгивает от удивления, а Сапнап замирает, как статуя, а потом смеётся вместе с мужем, пока их третий слишком смущён, чтобы что-то сказать. — Я люблю наблюдать за тем, как вы нежитесь друг с другом, — наконец говорит Карл, и слёзы-смешинки текут по его щекам, — но если вас не остановить, вы так ничего и не приготовите. — Ты просто ворчишь, потому что тоже хочешь таких поцелуев, — ухмыляется Сапнап и прижимает губы к щекам Квакити в последний раз, утягивая его в работу следом.

×××

— Когда вы готовите вместе, получается намного слаще, — Карл жадно впивается в медово-золотистые булочки, буквально сверкая от восторга — некоторые участки его кожи переливались пурпуром и бирюзой, когда он был доволен. — Рад, что тебе понравилось, радужный мальчик, — Сапнап не любит говорить во время еды, но энергией Карла невозможно не заразиться. Троица сидела на балконе крепости — с помощью своей силы дух огня растапливал снег и сохранял воздух тёплым для них, но Карл всё равно одел их всех в собственноручно связанные свитера, добавляя свою долю в домашнее настроение, царящее в их компании. Глубокая ночь освещалась несколькими разноцветными бумажными фонарями, один из них — голубой — был на их столе, непонятным образом стоящий прямо, даже если опирался на стол одной только гранью. Магия, не иначе. Сладко пахнущая выпечка, приглушённый, чарующий свет и домашняя атмосфера — несколько ассоциаций Квакити с Киноко из многих. Он так сильно любил это место, что хотел остаться в нем вечно, проводя все свои дни с возлюбленными и показывая им свою нежность. — Я люблю вас, — быстро говорит Квакити, прерывая маленький монолог Карла, который он плёл последние две минуты. Мужья смотрят на него с удивлением и лаской, улыбаются так широко, что Квакити и сам улыбнулся вместе с ними, таким заразным было их счастье. — Мы тоже любим тебя, Квакити, — рука Сапнапа сплетается с его рукой, и с другой стороны так же поступает и рука Карла, маленькие пальчики ощущаются так правильно, идеально, совсем как и пальцы Сапнапа. — Да, милый нимрод, мы тебя очень сильно любим! — в глазах Карла — обожание и забота, и господь великий ХD, сердце Квакити плавится от нежности. — Я хочу быть вашим мужем, — тихо, робко говорит Квакити, прикусывая губу от волнения. — Я хочу быть связан с вами, как вы связаны друг с другом. Они, конечно, поражены. Карл и Сапнап переглядываются, молча соглашаясь о чём-то, и Квакити просто надеется, что… — А мы всё ждали, пока ты решишься, — голос Сапнапа полыхает от глубокой любви, живущей в сердце огненного духа, и Квакити чуть ли не плачет от счастья в этот миг. — Мы всегда этого хотели, золотце, — Карл первым тянется целовать его, прижимаясь губами на несколько долгих секунд, оставляя привкус жжёного сахара после себя. Потом он получает поцелуй и от Сапнапа, который на вкус как зола и дым, но для Квакити это слаще любых шоколада и конфет. — Я так сильно вас люблю, — Квакити уже даже не пытается сдержать слёзы, позволяя им течь по румяным щекам. — Я люблю вас больше всего в этой вселенной.