la búsqueda del cielo da lugar a la búsqueda del amor

Хрустальные снежинки отражались в зеркалах застывших озёр. Юные девы, морозные танцовщицы, кружащиеся в вальсе с диким, проказным ветром. Снежные птицы, погружающие уставшую землю в глубокий, спокойный сон. Некоторые из снежинок игриво вихрятся вокруг Квакити, зазывают танцевать с ними, расправить новообретенные крылья, подаренные милостливым богом ХD по особой просьбе золотого бога Фулиша. «Это тебе за весёлую компанию!» — отшутился бог созидания и разрушения, а в глубине его изумрудных глаз блистали искорки гордости — кажется, Фулиш всегда знал, что в конце своей дороги Квакити выберет любовь, новообретенное счастье, о котором он раньше никогда не позволял себе думать, и лишь на пламенном величии рассвета, когда Квакити будто бы оставался один в своём гиганстком городе, в разуме великого обманщика пробуждалась нежная тоска по чувству, которого он никогда прежде не знал. На вытянутой ладони Квакити порхали снежные бабочки, сверкая своими хрустальными лучиками под робким мерцанием уже совсем не гревшего солнца. Холод кусался и царапался, злобным зверем истязая его оголенные руки и доводя их до цвета розовых цветов из сада Фанди в Лас Невадасе, но Квакити лишь улыбался морозу, его упрямой борьбе с теплом теперь уже не человеческого тела. Может, страна его и была построена на солнечной, жаркой земле (курорты приносят не меньше денег, чем казино), но он все равно любил снег и вьюгу чуточку больше, в какой-то мере сравнивая себя с неутомимым вихрем, таким же жестоким, каким он был когда-то. Но сейчас, когда Квакити смотрел на танец снежных ветров, он впервые в жизни не чувствовал  пламень, страстное желание бежать, бороться и побеждать, захватывая чужие сердца, как холод захватывает в свои клещи города людей. Он чувствовал… умиротворение? То нежное чувство, которое ему показали Карл и Сапнап, его две родственных души, бывших полной противоположностью друг другу — и двумя элементами паззла, в котором и было то всего три кусочка. Идеальное совпадение разноцветных элементов. Карл был подобен молнии, которая проносится со скоростью света, яркая, неостановимая, мимолетная. Одну секунду он тут, держит тебя за руку, а после он и исчезнет, и ты никак его не удержишь, и дух времени уже будет говорить совсем с другим человеком, даруя свет всем, кого встречал на своём пути. Сапнап был солнцем, он был теплом, спокойствием и постоянством — а когда был зол, мог иссушить твою душу дотла, до засухи, пустой и мёртвой земли, как говорил Джордж. Но Квакити никогда не видел его разъяренным — и совсем не мог представить таковым. Скорее как милое ручное пламя, любившее жить в камине крепости Королевства Киноко и смотреть на своих возлюбленных глазами цвета живого янтаря. Волна любви согрела сердце Квакити, когда он вспомнил своих правителей, хозяинов своей души. Он смахнул снежного монстрика, прикорнувшего на его замёрзших ладонях, и тот рассыпался ворохом белых хлопьев, вновь весело пускаясь в пляс. Раскрыв свои сверкающие золотые крылья и отряхнув их от снега, Квакити, осторожно ступив на край крыши, исказил губы в неизменной хитрой ухмылке и бесстрашно прыгнул с грибной крепости, позволяя ветру нести его вниз, позволяя вихрю играть с его перьями, блистающими подобно самому солнцу, живее всего мёртвого, бездушного золота человеческого мира. В Королевстве Киноко богатство и слава не имели значения — сколько бы ты монет и корон не принёс с собою, они все теряли свою ценность в одно мгновение, ведь здесь ценились эмоции, чувства, мечтания — все, что делало жителей сервера живыми, но что так легко игнорировалось в сухом и жестоком мире людей. Избавиться от этого было глотком воздуха — лишь поняв, каким мизерным на самом деле было все его богатство, за которым он охотился всю свою жизнь, Квакити почувствовал себя свободным. Будто бы грибное королевство и божественные силы даровали крылья не только его телу, но и душе. Изящно опускаясь на тёмное дерево, Квакити весело смеётся, и мир будто смеётся вместе с ним — сотни солнечных лучей отражаются от его оперения и падают на камень и доски уютного, ставшего домом строения, грозной, но прекрасной крепости, куда Карл и Сапнап так любезно пригласили его, дав ключ не только к резным дверям, но и к своим сердцам. Говоря о них — вот открываются со скрипом те самые двери, и волна тепла вырывается из дома, когда кудрявая голова Карла выглядывает наружу. Дух, заприметив порозовевшего от холода Квакити, взволнованно ахнул и тут же затянул его внутрь, запирая его в уюте дома и отряхивая от снега, заботливо причитая и нежно целуя в замерзшую щеку. — Зачем же ты, глупый, в такой холод — и без тёплой одежды! А перчатки где твои, а шарфик? А если заболеешь, златокрылая ты курица? — Карл щёлкает его по лбу, и Квакити заливается хриплым смехом. — вот, смотри, уже застудил горло! Саппи! Саппи, иди сюда, посмотри на него, он простудился, ты должен его согреть! — и Карл исчезает в соседней комнате, зовя своего пламенного мужа, пока Квакити глупо улыбается, стоя в дверях и прижимая руку к щеке, к месту поцелуя. Скоро вновь появляется Карл, быстро-быстро щебечущий что-то обеспокоенным голосом, а вслед за ним из пылающей жаром кухни выходит Сапнап — и Квакити вновь забывает, как дышать, когда демон, выглядящий таким домашним в связанном Карлом свитере и фартуке для готовки  смотрит на него своими тёплыми янтарно-пламенными глазами, и Квакити чувствует себя так, будто он тонет в омуте, омуте любви и заботы. Сапнап подходит к нему, подходит так близко, что его грудь прислоняется к груди Кью, и берет его лицо в свои абсолютно гигантские, огрубевшие от тяжёлой работы с клинком ладони. Квакити будто ошпаривает кипятком, но это не больно — это пробуждает, это глоток воды для жаждущего, и хочется полностью погрузиться в это тепло, забыться в нём, раствориться в Сапнапе, как кусочек сахара в чае, и Кью льнёт к нему, прижимается всем телом и прижимает ухо к груди, вслушиваясь в успокаивающие вибрации нежного смеха. Комфорт. Забота. Тепло. Дом. Две пары рук обхватывают его сзади, лоб Карла прижимается к колючим чёрным прядям непослушных волос Квакити, и троица застывает в уютных объятьях, согревая души друг друга.