Белые бархатные перчатки(сборник)

Стены дрожат, за окном гремит гром. Окно распахнулось от порыва ветра и фигура в белом спешит его закрыть. На постели лежит раненый. Волосы прилипли ко лбу, дыхание прерывается, руки то и дело мечутся из стороны в сторону. Дарк Чоко снова бредит. Ещё один выкрик. На этот раз чьё-то имя. Милк быстро шагает к койке и садится в кресло, массируя виски. Каждую ночь одно и то же. Темная плитка. Огромный зал. Взгляд осуждения. Тысячи глаз и голоса, голоса, голоса, разрывающие голову. - Я не хотел этого! Гром загремел сильнее, так, что по телу Милка пробежали мурашки. Он сделал глубокий вдох, стараясь не беспокоится и вжался в кресло. На молодом лице сияли иссиня-серые пятна вокруг глаз от бессонных ночей. - Отец! Ветер выл и пробирался в щели замка. Милк натянул тёплую накидку и попытался привести мысли в порядок. Не выходило. "Просто не думай. Он придёт в себя". Внезапно тело Дарк Чоко выгнулось и он оказался на краю кровати. Милк тут же подхватил его и, придерживая голову, собирался положить его обратно, как вдруг Дарк Чоко впился пальцами в его плечо и стал говорить что-то несвязное. Милк встал как вкопанный и сглотнул. - Прости меня, отец. Прости. Прости. Милк не двигался. Дарк Чоко продолжал: - Прости меня... Отец, прости, умоляю. У Милка подступили слёзы. Гром грянул с новой силой, в окно застучал град. Милк посмотрел на Дарк Чоко. Его лицо выражало отчаяние, губы дрожали, по лбу и щекам стекали крупные капли пота. По коже Милка прошёлся холодок. Дыхание Дарк Чоко было сбивчивым, а голос хрипел. Пальцы сильнее и сильнее сжимались. Опершись телом о кровать, Милк закрыл глаза, и, не выпуская из рук Дарк Чоко, стал едва слышно молиться. Толстые стены замка будто зашатались под напором бури. Ветер вопил, как истекающий кровью раненый зверь. - Отец! Я прошу, прости меня! Прошу, прости! Милк снова посмотрел на Дарк Чоко. Внезапно, в голову ему пришла мысль и он, стараясь сдержать заново накатившие слёзы, заговорил: - Я... Я прощаю тебя. Дарк Чоко рвано и громко выдохнул. В следующее мгновение хватка ослабла, и он отпустил плечо Милка. Последний аккуратно опустил голову Дарк Чоко на подушку и медленно отошёл. Теперь раненый лежал неподвижно, а лицо его выражало спокойствие. Милк постоял немного, после чего направился в сторону выхода. Покинув комнату, он тихо закрыл дверь, и, как только он сделал это, тело его рухнуло на пол, руки обхватили гудящую от боли голову, а слёзы, которые он сдерживал изо всех сил, полились из его покрасневших глаз.