Без предупреждения

- Сэр! Липкая пелена сна медленно рассеивается, оставляя после себя туман в голове и напряжение в затекшей шее. - Сэр! Я открываю глаза и перевожу взгляд с недовольной физиономии таксиста на тёмный безлюдный перекрёсток за окном, а потом снова на водителя. - Угол Тремонт и Фуллер, сэр. Приехали. - Да. Простите, я задремал, - зачем-то извиняюсь я и, расплатившись, вылезаю из машины. Вытаскиваю из багажника чемодан и с грохотом качу его к дому. Чересчур свежий воздух, уже пропитанный весной непривычно режет лёгкие, мне хочется курить, а на душе легко и безумно. Но больше всё-таки безумно. Шесть месяцев прошло с тех пор, как я покинул Питтсбург и отправился покорять Нью-Йорк — пафосный, равнодушный и совершенно чужой город. Шесть месяцев практически нищенского существования прошло прежде, чем я устроился в небольшую галерею, обзавёлся собственным агентом и продал две картины. Шесть грёбаных месяцев. Именно столько потребовалось мне, чтобы осознать, что Большое Яблоко никогда не станет мне домом, и моё сердце безнадёжно похоронено где-то здесь - на улице Фуллер, дом 6, третий этаж. Оно спит под подушкой самого желанного мужчины Питтсбурга, Брайана Кинни. По утрам ходит с ним на работу. Проводит вечера в «Вуди». Танцует с ним в клубах... Может, поэтому я и не чувствую сейчас той эйфории, которая бывает, когда возвращаешься домой после долгого путешествия. Ведь моё сердце никуда не уезжало. Из-за внезапного и совершенно аномального мартовского снегопада рейс задержали на четыре часа, и в аэропорту Питтсбурга наш самолёт приземлился не в девять вечера, как планировалось, а в час ночи. Я задираю голову и смотрю вверх. Окна тёмные, скорее всего Брайана нет дома. Ключ привычно входит в замочную скважину, бесшумно повернувшись на два оборота. Я внутри. Бросив чемодан возле двери, я включаю свет и иду на кухню. Здесь ничего не изменилось, даже пахнет также — смесь ароматов табака, кофе и цитруса. Я вдыхаю полной грудью, и мне хочется заплакать от счастья. Как глупо. В вазе на столе неизменные зелёные яблоки. Брайан их обожает, а я, кстати, терпеть не могу — они кажутся мне стеклянными и чересчур жёсткими. Я люблю мягкие, жёлтые и очень сочные. Интересно, насколько характер человека определяет любимый сорт яблок? Буднично раскрываю холодильник в поисках чего-нибудь освежающего и пробегаюсь взглядом по полкам — как всегда не густо, однако, лучше, чем обычно: какие-то экзотические фрукты, контейнер с макаронами и тунцом (Дэбби не даст Брайану умереть с голоду), пара картонных коробок с остатками тайской еды, пиво, кола... Простите? Брайан не пьёт колу. Каждый раз, когда я покупал её — то есть, довольно часто - он морщился и читал мне лекцию об огромном содержании в ней сахара. Ярко-красная банка мозолит глаза, словно насмехается надо мной, и в сердце вдруг закрадывается мысль, что ничто не мешает Брайану найти мне замену - какого-нибудь малолетку, возможно даже блондина... Он будет напоминать Брайану меня, будет поклоняться ему... И уж точно никогда не оставит. Цепь безрадостных рассуждений оказывается прервана тихим стоном, раздавшимся из спальни. Этот звук я знаю очень хорошо, ведь в своё время я слышал его куда чаще, чем мне хотелось бы... Когда Брайан болел, он стонал так во сне, когда ему снились кошмары. А снились они ему почти каждую ночь. Брайан просыпался с этим мучительным полувыдохом на губах, моргая смотрел в темноту несколько секунд, а потом обессиленно опускался на подушки. В этот момент мне больше всего на свете хотелось прижать его к себе и не отпускать, чтобы все мерзости, которые ему снились, навсегда забыли дорогу в его голову. Однако я знал: Брайану и без того неприятно чувствовать себя слабым. И каждый раз я малодушно притворялся спящим... Кошмары постепенно прошли, и я больше не слышал этот стон. До сегодняшнего дня. Не успев толком отойти от шока, что Брайан дома, я быстрым шагом иду в спальню. Он спит на боку на моей половине кровати, обняв подушку и согнув одну ногу в колене. Голубоватый свет касается лица Брайана, делая его необыкновенно юным и таким прекрасным, что у меня перехватывает дыхание. Я сажусь на край постели и рассматриваю любимое лицо: красивые, расслабленные во сне черты, чуть приоткрытые губы, тёмные полукружья густых ресниц, растрёпанные волосы... Короче, чем полгода назад, значит, постригся. План действий складывается в моей голове моментально: я ночую на диване, а утром встаю пораньше, готовлю Брайану завтрак и бужу его самым крышесносным минетом, который ему когда-либо делали. Наверное, мне стоит сразу отправиться спать или сходить в душ, а потом спать, но вместо этого я продолжаю разглядывать Брайана — то, как вздымается его грудь, как подрагивают кончики пальцев и слегка шевелятся губы. По моим венам растекается безграничная нежность, и вот я уже слышу, как бьётся в груди вновь обретённое сердце. «Привет, я скучал» - мысленно говорю я, и... Брайан открывает глаза. Я надеюсь, что никогда больше не увижу его таким, потому что Брайан сейчас словно смотрит на призрака. Страх, удивление, боль....чёрт знает что ещё отражается в его глазах. Всего на секунду, иначе он не был бы Великим Брайаном Кинни. - Какого хрена ты здесь делаешь? - осипшим ото сна голосом произносит он и начинает шарить на тумбочке в поисках сигарет. Он не рад мне. Он не хочет меня видеть, - бьётся в голове мысль, и память вновь и вновь подкидывает мне красную банку коки, которую теперь пьёт, развалившись на диване в лофте, незнакомый блондинистый паренёк... Не помню, где точно я слышал выражение: «У него горела душа». Так вот. В этот самый момент я очень хорошо понимаю смысл этой фразы. Моя душа по-настоящему горит, и это так больно, что хочется вытащить её из тела, остаться только пустой бесчувственной оболочкой. - Брайан, ты что? - запинаясь, говорю я, не заботясь о том, насколько жалобно это звучит. - Я вернулся. Он пару раз хлопает своими чересчур длинными ресницами, а я думаю лишь о том, как хочу задушить его в объятиях, зацеловать, облизать... Но я не смею даже сдвинуться с места. Брайан невозмутимо докуривает одну сигарету и берёт следующую. - Как же Нью-Йорк переживёт такую потерю? - Вообще-то мой агент считает, что мне достаточно будет приезжать пару раз в месяц. Рисовать я могу и здесь. Точнее, кажется, только здесь и могу... Брайан неопределённо качает головой, наблюдая, как растворяются в воздухе серые колечки дыма. За прошедшие полгода мы виделись лишь дважды. Один раз на Рождество и второй раз, когда Брайан приезжал получать очередную премию в области рекламы. Что касается последних трех месяцев, Брайан вообще перестал мне звонить, а когда звонил я, был отстранённым и чужим. Про себя рассказывал неохотно, в основном что-то про работу. Тех слов, которые грели меня в Нью-Йорке, когда мне хотелось лезть на стену от одиночества, я больше не слышал. На моё «Я люблю тебя» он отвечал «Да». Или «Я знаю». Или «Береги себя». Или что угодно в таком же роде. Примерно так же он вел себя пару лет назад, когда я уехал в Голливуд снимать «Гнева». Но в то время всё было по-другому. Ведь тогда не было ни его признания, ни предложения пожениться, ни покупки дома, ни подготовки к свадьбе... Осознание накатывает, словно кто-то опрокидывает на меня ведро ледяной воды. Это как удар по щеке наотмашь, как кулак под дых... - Брайан! - кричу я, невольно пятясь, и он наконец поднимает на меня взгляд. - Ты что, думал, что я не вернусь?! Никогда?! Ты, блядь, тогда расставался со мной навсегда? Он молчит, вновь подтверждая мои опасения. А взгляд... Чёрт, этот взгляд я уже видел однажды. Кажется, в прошлой жизни. «Вавилон». Презентация «Гнева». Я ухожу из клуба с Итаном и в последний раз смотрю на Брайана. Он стаскивает маску супергероя, и в ореховых глазах - растерянность, разочарование и капелька горькой усмешки. - Значит, ты правда так думал? - я срываюсь на крик совершенно позорно, учитывая, что Брайан по-прежнему молчит. Мне хочется схватить его за волосы и развернуть к лампе, чтобы в тусклом электрическом свете увидеть хоть какую-то эмоцию на этом нечитаемом лице, чтобы услышать хоть какой-то ответ. - Разве за все шесть лет, что мы были вместе я ничего тебе не доказал? Не доказал, как я люблю тебя? Разве я не обещал тебе, что вернусь? Как ты посмел мне не поверить? Как ты, чёрт тебя дери, посмел так думать? Брайан морщится, как от зубной боли. - Долго ещё до антракта? Ужасно хочу в туалет. Я стою с открытым ртом, глотая воздух как рыба, когда он идёт мимо меня в ванную. Ни поцелуя, ни единого, мать его, прикосновения. Я чувствую себя преданным. Брайан правда думал, что я не вернусь. Так же, как он думал, что я брошу его, когда он болел. Из ванной слышится только мерный шум льющейся воды, и меня преследует ощущение, что Брайан просто повернул кран и стоит там, облокотившись на раковину и глядя в большое зеркало перед собой. Может, он думает, как сказать мне о другом парне. Может, он скажет мне убираться откуда пришёл прямо сейчас... Я стою спиной к двери, пытаясь не заплакать, когда в тишине лофта раздаётся звук открывающегося замка. Брайан подходит ко мне так близко, что я чувствую его запах... Брайан невероятно пахнет. Солнцем, чем-то сладким, чем-то горьким и совсем чуть-чуть сигаретами и туалетной водой. Этот запах, естественный запах его кожи, кажется, действует, как афродизиак, притягивая к Брайану всех, независимо от пола и возраста. Геев, натуралов и неопределившихся... Помню, как впервые почувствовал его тогда, под фонарём. У меня просто не было ни единого шанса сопротивляться. - Ну, в таком случае, добро пожаловать в Питтсбург. Мистер Тейлор. Волна облегчения почти сбивает меня с ног. Я поворачиваюсь с улыбкой и встречаюсь с насмешливым взглядом Брайана. - Тейлор, только не говори, что ты ревел, - притворно-строго говорит он. - Я знаю эти красные глаза, и не надо мне рассказывать про аллергию. Прежде чем ты сделаешь ещё хоть шаг в мою сторону, советую сходить высморкаться. Не хочу, чтобы... Не дожидаясь продолжения, я бросаюсь Брайану на шею, жадно вдыхая его запах, который сильнее всего за ухом... Запускаю пальцы в мягкие, слегка влажные волосы, глажу открытыми ладонями его плечи, спину, грудь... Его губы быстро находят мои и начинают целовать с такой жадностью, что становится без слов ясно, как он скучал. Как он ждал и как потерял надежду. Я растворяюсь в поцелуе. Никакие краткие встречи не сравнятся с этим ощущением возвращения. Больше нет солёного привкуса скорого расставания, только вседозволенность и страсть ничем не замутнённая. Мы падаем на дизайнерские простыни, не переставая целоваться. Я оттягиваю голову Брайана за волосы и шепчу в губы: - Как ты мог? - Что? Трахнуть тебя не раздевая? - Как ты мог подумать, что я оставил тебя? Он вздыхает, неожиданно посерьезнев. - Это должно было случиться рано или поздно. Гнев вспыхивает у меня внутри - опять он за своё! - Ненавижу тебя! - практически рычу я. - Оу...А у меня другая информация, - он усмехается, стягивая с меня футболку и расстёгивая джинсы. Я всё ещё хочу реализовать свою идею с крышесносным минетом, однако, у Брайана свои планы. Он резко переворачивает меня на спину, зажимая запястья над головой. В его взгляде сейчас какое-то отчаяние, смешанное с абсолютно животным желанием... Мне страшно, что он готов передумать, что, скорее всего, всё уже никогда не будет по-прежнему (и снова в голову лезет эта грёбаная кола в холодильнике!), но последние сомнения улетают куда-то прочь вместе с моими боксерами, которые Брайан стаскивает одним годами отработанным движением. Он ныряет вниз, и я чувствую, что ещё чуть-чуть и мой позвоночник переломится пополам, потому что эпитетов, которые могут описать то, как отсасывает Брайан Кинни, ещё не придумали. Я нахожу в себе силы поднять голову и встречаюсь взглядом с абсолютно чёрными глазами. Я заметил, что Брайан почти не закрывал их, когда мы целовались, вот и сейчас он не прекращает пристально смотреть мне в лицо. И этот взгляд заводит едва ли не больше чем то, что он вытворяет своим языком. - Постой....Постой... Я хочу тебя... Прямо сейчас.... Давай... - тянусь, чтобы оттолкнуть его, потому что Брайан нужен мне прямо сейчас внутри. Его рука на секунду скрывается под подушкой и возвращается с тюбиком смазки. Теперь главное не подавать виду, что у меня никого не было. В смысле, были, конечно, безымянные парни в клубах, но я всегда был сверху. Когда он входит в меня двумя пальцами, я даже не морщусь, но с третьим сложнее и я невольно закусываю губу. - Что? - неотрывно следящий за моим лицом Брайан, конечно, замечает перемену. - Ничего. - Джастин, ты же не хочешь сказать, что всё это время... - Ни разу. Снизу ни разу... Не давая мне договорить, Брайан набрасывается на меня с поцелуем, не прекращая двигать пальцами внутри, от чего я громко стону ему в рот. Он снова шарит под подушкой в поисках презерватива, и тут что-то ударяет мне в голову. Наверное всё происходящее опьянило мой рассудок, но я мертвой хваткой вцепляюсь Брайану в руку. - Нет. - Джастин... - Всего один раз, прошу. - Нет, не могу, - мотает головой, как упрямый ребенок, и зубами открывает упаковку презерватива. - Брайан, пожалуйста, - обеими руками сжимаю его лицо, вглядываюсь в почерневшие расфокусированные глаза. - Я хочу чувствовать тебя. Хотя бы раз. Тебе нечего бояться, Брайан. Я прошу тебя. Пожалуйста. Он снова качает головой, издавая какой-то совершенно нехарактерный для себя всхлип, и квадратик фольги выпадает из его рук. Брайан входит в меня одним сильным плавным движением, и мы оба вскрикиваем. Со стороны может показаться невообразимой банальщиной, но я правда чувствую, как мы становимся единым целым. Не физически — в этом плане разница почти неощутима. В эмоциональном. Брайан наконец-то рядом. Со мной. Во мне. И это самое правильное ощущение, которое я когда-либо испытывал. От избытка эмоций у меня начинают течь слёзы, но я не делаю ничего, чтобы от них избавиться. Лицо Брайана, который всё также не отрывает от меня взгляд, расплывается перед глазами. Долго я не продержусь, это точно. Когда Брайан увеличивает темп, с каждым толчком попадая по простате, я кричу на весь дом, и кончаю, так ни разу не прикоснувшись к себе. Чтобы последовать за мной Брайану требуется пара минут, и только тогда он, наконец, позволяет себе ненадолго прикрыть глаза. *** Я опускаю голову под горячие струи воды. Капли стекают с волос вниз по щекам, капают с носа и ресниц. Облизываю тёплую влагу с губ и нетерпеливо поглядываю на дверь, всё ещё в надежде, что она откроется и Брайан как всегда присоединится ко мне для второго раунда... Но время идет, я намываюсь уже добрых полчаса, рискуя стереть себе верхний слой кожи, а Брайан так и не появляется... Я должен был предвидеть, что всё не может быть так просто! После всего, что с нами произошло, Брайан возведёт вокруг своего сердца стены ещё более толстые и прочные, чем те, которые я когда-то разрушил... Со вздохом выключаю воду и, завернувшись в полотенце, возвращаюсь в спальню. Брайан лежит на кровати, выпуская в потолок табачный дым и даже не поворачивает голову, когда я устраиваюсь рядом. - Знаешь, что самое удивительное? - как-то равнодушно интересуется он. - То, что мы никогда не делали это раньше? - улыбаюсь я, пытаясь свести всё в шутку, и одновременно намекаю, что так хорошо мне ещё не было. Не удостаивая мою реплику комментарием, он сообщает: - Я до сих пор не уверен, что ты на самом деле здесь, - и прежде, чем я удивлюсь, что Брайан сказал что-то настолько сентиментальное, он добавляет: - Потому что прошлый раз Анита подсунула мне такую дурь, что ко мне, блядь, Джонни Кэш заходил и этот...как его... - Брайан! Это правда я. И я правда вернулся, - нервно хихикая, тянусь к нему, но Брайан выбирает этот момент, чтобы отодвинуться и затушить окурок в пепельнице. - Спокойной ночи, Солнышко. Ну ничего. Завтра всё будет по-другому, - успокаиваю я себя. В конце концов, завтрак и минет ещё никто не отменял. Когда я открываю глаза на следующий день, мне в глаза светит яркое солнце. Глядя на мобильный с ужасом узнаю, что проспал до полудня. В лофте тишина, и до меня доходит, что Брайан, как ни в чём ни бывало, ушёл на работу. Ведь сегодня же пятница! Громко ругаясь, я иду на кухню, забираюсь на один из барных стульев и хмыкаю. Не знаю, поверил Брайан в моё возвращение с наступлением утра или нет, но кофе по крайней мере он сварил на двоих.