Зависимость.

Пару дней трефы жили с королём бубнов и стали к нему привыкать. Данте был не плохой. Во всëм помогал, всегда мог поддержать беседу и т. д. Куро всегда смотрел на Даню, как на друга и не ждал от него ни какого подвоха. Зонт тоже ослабил хватку и был уже не так строг с новым «другом». — Зонтик, мы с Данте пойдëм гулять. Хорошо? — предупредил Куро своего валета об уходе. — Хорошо, только аккуратнее там смотрите. Не хочу чтобы, что-нибудь с тобой случилось. — сказал Зонтик, выйдя в прихожую проводить ребят. — Ты не переживай. Мы как всегда погуляем в парке, к остальным клонам сходим, наведаем их. — сказал Данте, проверяя наличие необходимого в куртке. — Ну, давайте тогда. — попрощался Зонт и закрыл дверь, возвращаясь к работе. Когда Куро и Данте вышли из дома, на улице во всю кипела городская жизнь: люди поспешно передвигались по улицам, маленькие дети бегали по улочкам, играя и прячась друг от друга среди серых многоэтажек. Осторожно взяв Даню за руку, юноша направился вдоль улиц, слегка неловко улыбаясь и рассматривая проходящих мимо людей. На пути они встретили лишь нескольких девушек с детскими колясками, подростков в подвернутых штанах, явно предназначенных для выступлений в цирке, и пару бабушек, медленно, но целеустремленно ковыляющих в сторону аптеки или от неё. Как и полагается в будний день — остальные были на фронте, каждый на своем: кто-то развозил людей, кто-то их лечил, а кто-то в кабинете играл в сапера на компьютере. Перейдя дорогу, ребята увидели Габриэля и Вару. Куро как только увидел вальта бубей и пик, побежал к ним размахивая руками. — Привет, Куро. — Гэб расставил руки, ловя в свои объятия мальчишку. — Ой! я так соскучился. — сказал Куро, обнимая бубнового валета в ответ. — Очень рад видеть вас. - дрожащим голосом произнёс Вару, увидев злой взгляд Данте. — Мы тоже вам рады. — Данте подошëл ближе к своему валету и королю треф. — Давайте прогуляемся? — предложил Куро, оглядявая ребят. — Вообще-то мы хотели зайти в магазин. - подал голос Вару, нервно перебирая пальцами. — Так в чём проблема? Мы пойдём с вами! — Куро упёр руки в бока. — Как скажешь, милый. - Данте приобнял Маку. Данте и Куро гуляли очень долго. А после прогулки пошли к клонам в гости. Там они просидели около трёх часов, пока король треф не уснул на диване в гостиной перед телевизором. Даня не будя мальчика, одел его и сам тоже собрался. Поблагодарил ребят за приëм и ушëл. Куро проснулся лëжа на кровати, но не у себя дома, а в каком-то очень жудком месте. Не большая комната обклеиная выцветшими обоями, в которой кроме двери, кровати и зашториного окна ничего не было. Постель была не застелина. Шерстяное покрывало почти лежало на полу, лишь не большой его край всë ещё был на кровати. Одеяло, подушки и простынь были нежного розового оттенка. Куро сидел на кровати не понимая: где он находится; как он сюда попал и где Данте? Все эти вопросы мучали бедного мальчика, пока не послышались шаги за дверью в комнату. В комнату зашëл король бубей. — Данте! — радостно воскликнул Куро и подбежал к парню. — Тише, милый, всë хорошо! — успокаивал Данте мальчика, поглаживая его по голове. — Данте, где мы? Я домой хочу! — сказал Куро, прижавшись к Дане ещё сильнее. — Конечно, пойдëм домой, но сначала мы с тобой кое-чем займëмся. — произнëс Данте, подняв мальчика на руки. — И чем же? — задался вопросом Куро, понимая к чему всë идëт. — Понимаешь в ту ночь я остался неудовольстворëнным и решил это исправить. — ответил Данте, подходя к кровати. Король треф не чего не сказал, но мысленно просил, требовал, умолял. Прямо как тогда, в первый раз… Чувство чистой привязанности ребёнка, которого Куро сейчас стыдился и подавлял, рвалось наружу. Чужие глаза остаются холодны. В них — самодовольство, жестокость и похоть. В них нет любви, нет добра, нет души. В них нет того, что мальчик наивно искал в Данте. Даня мило улыбался, прижимая к себе Маку. Его рука зарывалась в серые, не послушные волосы, которые он с удовольствием обнюхивал. Приятный природный аромат впитался в каждый локан. Куро только теперь ощущает себя непозволительно голым, открытым. Он слышит свой предательский запах, но не в силах его подавить. Мужчина гулко сглатывает, но слюна все равно течёт по узким губам. Куро спокойно сидел на руках Данте, держась за его плечи. В своих кулачках он сжимал даненну куртку. Всем своим видом показывая, что ему страшно и не приятно от действий Дани. — Что такое, милый? — по интересовался Данте, видя как напряжëн его парнишка. — Я не хочу этого. — ответил Куро сильно прижавшись к Данте. — Я понимаю, что в тот раз тебе было не очень приятно, но сейчас с нами нет этого раздражающего валета треф. — подметил Даня, поставив Куро на кровать, по прежнему придерживая его за талия и плечи. — Но Зонтик хороший и даже если он обо мне так печëтся это не значит, что он… — говорил Куро, пока его грубо не прервал Данте своим поцелуем. — Я не хочу о нëм слышать! Послушай я не хочу, чтобы тебе было плохо, но тогда, пожалуйста не упоминай его пока. —Данте говорит серьёзно, аккуратно, но достаточно сильно сжимая подбородок мальчика. — Но всë же он… ! Данте разозлился и снова грубо поцеловал Маку. Третий клон сильно сжал держащие им свитер Куромаки. Трефовый король прослезился. Ему было невыносима больно. — Пожалуйста, не зли меня, милый. Я не хочу, чтобы тебе было опять больно. Ты меня понял? — спросил Даня, получив в ответ кивок головой от шокированого мальчика. Данте отпустил Куро и начал раздеваться. Куртку он положил на край кровати, а всю остальную одежду бросил на пол. Приведя рукой по волосам Даня посмотрел на мальчика. Юноша не сдвинулся с места. Погружëный в себя его взгляд был опущен в кровать. — Куро, хватит. Это тебе не поможет. — сказал Данте, посмотрев на мальчика. — Но я правда не хочу этого! — воскликнул Куро, обняв себя за плечи. — Ты сам дал разрешение на это. Разве нет? — спросил Данте. Он явно ели сдерживался, чтобы прямо сейчас не трахнуть Куро. — Но это было когда? Да, и обстоятельства были в тот момент совершенно другие! — обяснялся Куро, жалобно смотря на Данте. — Мне наплевать какие были обстоятельства! Просто смирись и расслабься. Получай в конце концов удовольствие! — приказным тоном произнëс Данте, после чего начал раздевать Куро. Король треф сопротивлялся. Он начал плакать и кричать в надежде, что его услышат, но Данте лишь грубо поцеловал мальчика, свободной рукой ища что-то в куртке. Третий усадил второго себе на колени. Дастав из кармана куртки кляп Данте пригрозил Маку, сказав: — Милий, либо ты сейчас же успокоишься, или я предупреждать больше не буду, а сразу приступлю к делу. — угроза Данте, прозвучавшая прямо над ухом, воспринялась сразу же и все попытки сопротивления прекратились. Даня усмехнулся и опрокинул Куро на спину. Взяв его худощавые колени Данте раздвинул их в разные стороны. То, что теперь безбожно распялено, пытается сжаться, втянуться внутрь, спрятаться. Но ни одна мышца не поддаётся. Всё остаётся мягким и расслабленным, удобным для исполнения бубновых желаний. Куро ненавидит себя. За беспомощность, за глупость, за доверие. Даня приблизился к объекту возбуждения и не церемонясь вовсю гуляет своими руками по голому телу Маку. Долго и тщательно играет с каждым соском, под долгие и протяжный стон, пока они не затвердеют. Данте склонил голову ниже, смотрит в глаза юноши. Он любит его страх, хочет прочувствовать, как внутри маленького тела всё замирает, как между рёбрами застревает мучение, и жаждет растянуть этот сладкий миг. Куро не может посмотреть, что происходит у него внизу, просто чувствует, как непрошеное возбуждение струится по крови, проступает мурашками на бёдрах. Ему дико стыдно от того, что запретная часть тела неумолимо отзывается на прикосновения Дани. На его смелые, настойчивые, необычайно умелые ласки заставляют просить ещё. Треф никогда не думал, что он такой извращенец и такая череда эмоций может возбудить его. Он хочет расхохотаться и достойно похоронить свою невинность. Вместо этого лежит, не двигаясь, и спокойно, тоскливо смотрит в глаза Данте. Нет давно невинности, нет доверия, нет гордости, как и нет смысла бороться. Даня трогает, гладит, целует шею, паховые складки, стремится к самому заветному. Взяв член, сжимает его, массирует промежность, добирается до самых потаенных мест. Эти действия настолько приятны, что заставляют вновь простонать. Волны удовольствия непрерывно, одна за другой выворачивают Куро, пока не перекрывают дыхание. Но внезапно руки ускользает, заставляет мучиться, желать ещё, без возможности попросить. Красные глаза снова вглядываются, зрачки сильнее сужаются от наслаждения. Данте любит власть над своей жертвой, и власть его безгранична, и Куро как никогда понимает это. Чувствует, как теряет всякую волю и полностью покоряется. Рука возвращается, задевает вставший колом изнывающий орган, на что треф не может сдержать сладкий звук и тело прошивает боль нетерпения. «Только не останавливайся! Прошу, не останавливайся!» — мольба занимает все мысли. Конечности часто касается головки, постукивает, хлюпая от сочащейся смазки. Каждое касание равно удару тока. Данте отлично знает границы чувств и умело играет с ними, получая от этого ещё большее удовольствие. Доведя юношу почти до исступления, он дает ему передохнуть. Куро едва дышит, глядит перед собой слепо и пусто. Данте проник языком в рот трефа требовательно целуя, на что получает неспешный ответ, после чего отстраняется. С приоткрытых губ стекает вязкая слюна. Новые прикосновения вонзаются в нервы клыками безмерного удовольствия. Мокрый язык Дани скользит по промежности, натирает докрасна самые чувствительные точки, тычется в них. Потом ловко обхватывает член и скользит вверх-вниз. Но крепко пережимает у самого основания, не позволяя кончить. Мальчик не может перестать от такого сладко стонать. Ощущение настолько остро, что простреливает от паха до самого сердца. Оно измучивает, стягивает резкими судорогами живот и бёдра. Но король бубей не может больше терпеть и оттягивать сладкий момент. Данте хватает Куро и стягивает его с кровати. Грубым движением он ставит мальчика на колени перед собой, приставляя к его рту пенис. Жидкость обильно сочится и капает из возбуждённого отверстия члена. Страх внутри Маку застывает ледяным комком. Сердце стучит на пределе. Крупная горячая головка члена обжигает губы. Податливые челюсти приходится раскрыться и принимая ее. Горькая слизь течёт в горло, но рвотный рефлекс подавлен. Орган, без всякой осторожности протолкнувшись в рот, заполняет его, растягивает, упирается в узкое горло. Слёзы текут по щекам, мерзко щекочут. Пальцы с угрожающей лаской гладят Куро по затылку, перебирают волосы, запрещая закрывать глаза — единственный протест, который тот может сейчас выразить. Резкий толчок — член с силой вбивается в горло, мягкая головка наливается кровью и твердеет, упираясь в стенки глотки. Челюсти от напряжения сводит, сознание поминутно слабеет, глаза закатываются, и Куро проваливается в благодатную темноту, но Данте тут же возвращает его назад. Освободив рот юноши, даёт ему немного отдышаться, после чего сам садится на край кровати и засполагает поудобнее Маку к себе на колени. Даня устраивается между широко разведённых бёдер, подхватывая мальчика под спину сильной рукой. Куро предчувствует, как огромный изголодавшийся орган вонзятся в него. Хорошо, что тело расслаблено. Наверное, хорошо… Страх и борьба давно отодвинулись в самый дальний уголок его настроений. И осталось только спокойное безразличие. В анус упирается головка, трётся и надавливает на стенки ища простату. Данте не хочет применять силу, не хочет калечить юношу , он хочет поиграть с ним, раздразнить, выудить из ненего добровольное согласие, желание. И это желание обретает вкус, цвет, запах. Из-за чего Куро просто не может принять всё сразу. Болючие ощущения в анусе, приятное чувство от надрачивания члена, который снова крепнет. Глаза Дани неустанно смотрят, предупреждая любое чувство, любую мысль, заполняя всё это собой. Смирившись с участью Куро хочет податься в перёд, но тело изнемогает, будто все разом суставы постепенно выкручивают, а вожделеющее отверстие сочится раскалённой жидкостью. Член Данте сжимается и неторопливо входят до конца, пока Маку надрываясь выдавливает из себя стон, перерастающий в крик. Прекрасная боль первого проникновения расползается по нервам, как быстродействующий яд. Глубокое, медленное, бесконечное скольжение растягивает мягкие стенки. Юноша вновь смыкается с этим чувством и продолжает постанывать. Все точки внутри, способные доставить удовольствие, оказываются под властью короля бубей. Маку хочет выгнуться навстречу и Данте чувствуя это, обхватывает его бёдра, приподнимает выше, чтобы раздвинуть ноги мальчика шире и толкается в глубину самых сладких, непознанных возможностей. Попав по простате заставляет стонать от наслаждения, не смотря на то, что по натянутым нервам, как будто ударяют сотни молоточков. Член в нутри Куро сжимается, расслабляется и набухает, наполняя нутро тупой, распирающей болью. Ещё мгновение — и эта боль взрывается миллионами мурашек. Толчки ускоряются, становясь ритмичней, яростней, растревоживая скрытые источники чего-то запредельно приятного. Каждое проникновение наполняет чувством, до того острым, что кажется будто все до единого нервные окончания раскаляются. Подступающий порыв наслаждения вот-вот разорвёт все сосуды. Мышцы стремительно твердеют. Пронзительная, как множество игл и клыков, судорога сводит тело. Безумный бессознательный рывок скручивает, изгибает. Губы не размыкаются, но по ушам ударяет собственный крик. Данте кончил в Куро, после чего достал свой орган из его ануса и уложил на кровать. — Я ненавижу тебя. — немо произнëс Куро, перевернувшись на бок и отключился. Когда Куро проснулся, то его нëс на своих руках Данте. Увидев, что мальчик уже не спит, Даня подошëл к лавочке и посадил его. — Как себя чувствуешь? — спросил Данте, опустившись на корточки. — Больно… — сказал Куро, упастив голову, — Очень больно. — Я тебя понял. — сказал Данте, поднявшись и дастал какие-то таблетки из куртки. Куро проглотил их запив водой из бутылки, которую дал ему Данте. У воды был странный привкус, но мальчик не обратил на это внимания. — Что это было? — всë-таки поинтересовался Куро, поднявшись с лавочки. — Это просто обезболивающее. Должно подействовать быстро. — ответил Данте и придерживая мальчика за руку, пошëл в сторону дома. Ребята зашли домой. Зонтик вышел поприветствовать их, но вдруг на него на летел Куро. — Привет, Куро. — сказал Зонтик, поглаживая мальчика по голове. Данте разделся и пошëл в ванную комнату. Пока было время Куро попросил своего валета, чтобы тот выгнал из дома короля бубей и как можно скорее. Мальчик был явно напуган, его тресло и он плакал. Зонт не за медлительно прогнал Даню за дверь, швырнув в него его куртку. После этого Зонтик помог переодется и принять душь своему королю. Положив мальчика на кровать, валет сидел рядом, аккуратно поглаживая его по спине. Куро рассказал, что произошло, из-за Зонт в гневе хотел пойти и разобраться с этим. — Зонтик, подожди! — попросил Куро, схватив Зонта за руку. — Я не могу оставить это вот так! — сказал Зонтик, но сел обратно на кровать. — Делай, что хочешь только не уходи сейчас! — Куро прижался к Зонтику, начав снова плакать. — Хорошо. — ответил Зонтик. — Мне страшно. — тихо произнëс Куро, зарывшись в одеяло. — Всë будет хорошо. Я рядом и не позволю ему больше тебя трогать. — сказал Зонтик и посадил мальчика себе на колени, крепко обнимая. — Прости, что не послушал тебя. Ты был полностью прав на счëт Данте. — Это я виноват. Зная на что он способен не уследил. — Ты сразу мне всë сказал, а я не прислушался. — Я убью его! — Может не стоит применение грубую силу? — Узнав о случившемся остальные, они бы поддержали мою идею. — Ты так думаешь? — Конечно. Как иначе? — Не знаю. Я думаю, что: Габриэль был бы зол на Данте. У них всë же отношения так себе. Феликсу было бы наплевать… Вару… Он бы точно испугался бы и Ромео тоже, а Пик. Он бы… Не знаю. — Всë рано они бы за тебя волновались бы и не простили бы просто так Данте. Он должен ответить за свои поступки. — Делай как знаешь. Только по сиди тут со мной, хотя бы пока я не усну. — Хорошо.