Дом

Чонгук заметил движение сбоку в последний момент, перед тем, как к ноге подкатилась банка из-под газировки. Она влажно блестела в мерцании фонаря, а из отверстия вытекали струйки ядрёно-апельсинового цвета. Чонгук медленно поднял взгляд от асфальта в сторону тупика, вглядываясь в тёмный участок. Перекатил во рту мокрый ватный шарик и сплюнул его в сторону. Привкус крови ощущался уже не так сильно. В голове крутилась мысль о чём-то, но вспомнить он никак не мог, что сбивало ещё сильнее. Чонгук коротко осмотрелся по сторонам, не находя мусорного бачка, и вновь повернул голову влево. Потому что шорох повторился вновь. А после стук и бумажный хруст. У Чона всё ещё было лёгкое давление в ушах, но такое он расслышать смог. Откатив банку в сторону, Чонгук подошёл к узкому проходу между стен, который вёл к заднику небольшого кафе. Когда непонятные звуки возни усилились, сомнений, что там кто-то был, не осталось. Он не знал, что конкретно толкнуло его, никогда бы не обратившего внимание на подобное, вперёд, что им двигало. Может, адреналин, до сих пор не выветрившийся после боя и желание ещё немного оттянуть приятное возвращение домой. А может тихий скулёж, граничащий со стоном. Чон поправил лёгкую спортивную сумку на спине и шагнул в темноту. Глаза понемногу привыкали, мутная смесь усталости, боли и раздражения притуплялась, слабла перед чем-то пока ещё неизвестным. Чонгук чуть поморщился от металлического лязга, ненавистного ещё с детства. — Эй, — вырвалось ломко и оборванно, и пришлось чуть прочистить горло от скопившейся мокроты. Чонгуку собственный охрипший голос показался неприятным, а говорить о ком-то, кто вмиг перестал возиться, и не нужно было. Он опёрся ладонью на выступ в стене, наклонился к сваленным в кучу коробкам и связанным мусорным пакетам и подсветил угол телефонным фонариком. То, что он увидел, выбило остатки напряжения. А увидел он среди картонных завалов и разбавленной холодным светом темноты нечто грязно-рыжее на фоне чёрного. При лучшем рассмотрении этим «нечто» оказались спутанные волосы, а тёмным — одежда. Несуразно-большая кофта висела, судя по всему, на слишком худом для неё теле. Под короткими широкими рукавами белела кожа тонких рук. В волосах, растрёпанных, слипшихся сосульками, мелькала пожухлая листва. Рядом с этим вполне жилым районом ведь уже лес начинался, так что это не удивило. Удивление вызвало другое: само существо. Потому что человеком назвать его Чонгук просто не мог. Сначала он заметил среди вороха на голове два бугорка, а после, за чужой спиной, подрагивающий продолговатый меховой отросток. Рыжевого оттенка. А бугорки на голове, такого же цвета и немного с примесью чёрного, оказались ушами. Лисьими, насколько Чонгук опознал. В руках существо держало бумажный пакет. Чонгук сжал телефон крепче, стиснул челюсти, не зная, как реагировать. С подобным, что в последнее время будоражило общественность, он сталкивался не настолько часто, чтобы выработать привычку реагировать спокойно. Гибрид. Настоящий, маленький совсем, детёныш, ребёнок, лисёнок. Эти слишком мягкие и заставляющие слабнуть мысли в собственной голове с непривычки вызвали ступор. Чонгук не знал, как думать о существе и как к нему обратиться. А не обратиться он просто не смог, когда чужая голова резко поднялась, и на него посмотрели тускло-зелёные влажные глаза. Взглянули и от направленного света тут же зажмурились. На мокрых щеках серели разводы грязи, под глазом отливал желтизной небольшой синяк, а губы казались посиневшими от холода. Чонгук, будучи терпимым к низким градусам, в последнее время и сам начал обращать внимание на свой дискомфорт в привычной уличной одежде. А сегодня, после разгоряченного боя, пришлось даже вернуться в раздевалку за давно оставленной от ненадобности лёгкой курткой. — Эй, — повторил он, немного отведя телефон в сторону, чтобы светить на трепетное существо не так сильно. Тот медленно приоткрыл глаза. Чонгук обдумывал слова недолго. — Тебе нужна помощь? Чужая голова затряслась в отрицании, и ребёнок начал отодвигаться глубже в коробки, прижимая ближе узнаваемый фастфудный пакет. А когда от возни с одного плеча сползла часть кофты, тут же вцепился в неё, судорожно подтягивая обратно. Но Чонгук успел заметить лиловые отметины и царапины на худом плече. На шее был наклеен грязноватый коричневый пластырь. Ребёнок весь сжался, хвост обвился вокруг тощих щиколоток, не скрытых короткими потёртыми штанами. Хвост оказался пушистым, только мокрым и грязным. Чонгук попытался осмотреть гибрида с ног до головы, задумчиво тронул языком кромку занывших передних зубов. Фантомное ощущение их шаткости на мгновение забеспокоило вновь. Гибрид боялся. Чонгук, насмотревшийся множеством вариаций страха, мог распознать эту нехитрую эмоцию очень хорошо. Особенно такую открытую, не сумевшую упрятаться под лохматыми волосами и широкой кофтой. Чонгуку своей ровной, пока что, жизни хватало, поэтому решение он принял почти сразу же, едва ребёнок вновь попытался спрятаться в коробках. Он развернулся, раздражённо вдохнув запах несвежести и сырой земли. Чонгук вышел из проулка, застегнул обломанный замочек куртки до самого горла, болезненно зацепив кожу, и сунул руки в карманы, набирая шаг. Не его дело, и даже не от растерянности он ничего не сделал. Наоборот, он думал рассудительно и здраво, сразу прикинув исходы затеи. И сейчас как никогда своя рассудительность его раздражала и сбивала с мыслей. Ввязываться в такое он просто не мог себе позволить. Автобус в этот раз подъехал раньше. Чонгук по привычке занял дальнее место, скинул сумку к ногам и пониже натянул капюшон озябшими ладонями. Сегодня, как и всегда, людей ехало немного. Чонгук бы и сам просто так не катался из безопасного и родного района в эту окраину, рискуя. Но сегодня из ценных вещей у него были довольно весомые купюры и телефон. А часть физической составляющей он оставил позади, в стенах душного подполья и в плену новых прочных канатов. Чонгук вытащил руки из карманов, мазнул взглядом по стёртым костяшкам с белёсым налётом недавно нанесённой мази, потёр ребро ладони. Челюсть больше не ныла, но губы до сих пор пекло и казалось, что кровь вновь прорвалась через содранную кожицу. Но когда Чонгук коротко чиркнул по ним согнутым пальцем, то ничего не увидел. Он сглотнул, ненадолго прикрыв глаза и откинувшись на жёсткую спинку. Когда сквозь неплотно зажмуренные веки свет сменился тенью, Чон резко опомнился, ощутив укол в животе. Он вытащил телефон из куртки и выпрямился на сиденье. Автобус проезжал под недавно выстроенным, совсем не вписывающимся в окружение мостом. Разблокировав экран, пальцы быстро застучали по мелкой клавиатуре, с волнением глядя в жалкие проценты зарядки. Юнги, я еду домой Быстрое прочтение и последующий ответ не удивили. Где ты сейчас? Проехали новый мост Я подготовлю ужин Ты сам дойдёшь до квартиры? Улыбку не получилось сдержать. К автобусу дошёл. А до тебя… Чонгук. Прости. Дойду. Я в норме. Куда я денусь от тебя? Овощей осталось мало, так что я добавлю к гарниру немного кукурузы Думаю, вкуса не испортит Мой кулинарный бог) Рассчитываю на тебя Жду тебя Чонгук с улыбкой потёрся носом о воротник, а после прижался виском к стеклу и снова прикрыл глаза. Дремота растянулась до самого конца поездки. Иногда Чонгук был рад, что они жили рядом с конечной точкой маршрута большинства автобусов. По дороге к квартире его одолела тяга зайти в магазин, но в последний момент он сумел одёрнуть себя: в таком виде пугать соседей не хотелось. Чонгук снял капюшон, только когда оказался около трёхэтажного дома. Поднявшись по лестнице, он глубоко затянулся узнаваемыми запахами. Госпожа Ким из соседней квартиры снова взялась за приготовление кимчи, а молодая семья под вечер затеяла большую стирку, потому что до конца коридора приятно пахло лимонным порошком. Только эти мелочи наконец успокоили распаленный адреналин и нервяк. Мелочи, и тревожный взгляд Юнги из слегка приоткрытой двери. — Эй, это я, — улыбнулся Чонгук, опёршись кулаком в косяк и даже не думая самолично открывать дверь. Даже если поскорее хотелось в теплоту и катастрофически необходимое спокойствие. — И даже в сознании. — Не смешно, — хмуро ответил Юнги, но распахнул дверь. Он был бледен, а лёгкие мешки под глазами сегодня казались ещё более очерченными. Чонгук вошёл в квартиру, опустил сумку к ногам и тут же обхватил едва успевшего запереть дверь Юнги за плечи. Он был таким тёплым, пахнущим шампунем, выбранном ими ещё утром. Чонгук провёл ладонями по его спине, сжимая ткань толстовки, быстро клюнул в висок и сжал зубы от неожиданной боли, вгрызшейся в бок. Юнги тут же отнял руку от этого места и осторожно опустил ладонь пониже. Чонгук замер, рассматривая его серьёзное лицо, и тревожные мысли как-то сами собой схлынули. Сегодня у него были деньги, целые кости и любимый взгляд тёмно-карих глаз, из-за которого Чонгук был готов не покидать квартиру хоть постоянно. Если бы только была такая возможность. И дело было даже не в его хобби. — Как всё прошло? — Юнги вскоре отошёл на полшага и скрестил руки на груди. — Одна ничья и одна всухую. — Твоя? — Моя. За то молчание, что повисло тяжёлым грузом, каждый думал о чём-то своём. Чонгук, почти полностью расслабленный, улыбнулся своему парню и сделал шаг к нему. Приятное чувство при мысли о волнении за себя грело изнутри. Чонгук тронул относительно здоровой рукой миново плечо, не желая пачкать его кожу грязными руками. Хотя в этот раз хотелось дико наплевать на свои принципы и сходу поцеловать, сжать мягкие щёки и вжаться самому, подхватить под приятно-плотные бёдра и… — Ты сегодня впервые отключил телефон, — тихий голос Юнги резко вырвал из затягивающих мыслей и охладил запал. — Я… Я места не находил от волнения. — Прости. Я забыл зарядить хотя бы до половины, а на холоде он опять начал разряжаться, поэтому выключил ещё в раздевалке. — Чонгук быстро вытащил телефон и протянул Юнги, постучав по красной иконке заряда. — Не думал, что так всё затянется. Прости. Написал уже в автобусе. Юнги кивнул, заметно расслабившись, сжал его пальцы и провёл по костяшкам. Неожиданная неловкость озадачила Чонгука. — Хочешь сначала поесть или?.. — Да, давай сначала рутину, — с его губ сорвалась глупая, но родная для них шутка. Силы, растраченные за день почти полностью, даже в этих стенах не возвращались. Даже мысли о скорой домашней еде не приносили облегчения. В ванной Чонгук долго отмывал запёкшуюся кровь и грязь, особенно под ногтями. На чистом лице ссадины выглядели ещё ужасней, бросались в глаза. Губы саднило, а содранную кожу рук пощипывало. Чонгук с тяжёлым выдохом взъерошил влажные волосы и стянул кофту вместе с футболкой, опёрся руками в холодную раковину, проглатывая стон от занывшего бока. Он услышал тихий шум воды, звон посуды и хлопанье холодильника. На мгновение поднял взгляд к зеркалу, и в отражении он увидел будто не себя. Взъерошенный, с блеском в пугающе-тёмных глазах, битый. Даже мышцы рук и грудной клетки казались вспухшими и как никогда внушительными, вены визуально едва не прорывали кожу. Чонгук потрогал нижнюю челюсть, не отмечая боли, осмотрел зубы на наличие сколов, незамеченных ранее. Он доверял медикам подполья, но порой часто случались ситуации, когда уже потом, вышедшие наружу бойцы сталкивались с притаившимися осложнениями. Например, сотрясение мозга частенько проявляло себя не сразу, или порванная десна начинала беспокоить лишь потом, когда спадал триумф победы. Озноб прошёлся по голым плечам, а взгляд Чонгука упал на минову футболку, сложенную на стиральной машинке. Он провёл ладонью по мягкому материалу, и вязкие, совсем неожиданные мысли заволокли всю голову. Юнги волновался и боялся за него, прекрасно зная его увлечение, и всё равно оставался рядом, дожидаясь в квартире и отрезвляя настойчивой заботой. А когда-то он опасался самого Чонгука. Особенно, когда тот возвращался домой не совсем адекватным, в испачканной кровью одежде. Когда его хриплый голос даже самому себе был противен, а руки часто с жадностью не давали Мину отстраниться. Это было ещё полгода назад, когда они только-только начали встречаться и всё ещё присматривались друг к другу. Чонгук первые месяцы логично предполагал, что Юнги от него уйдёт, когда полностью осознает его предупреждения по поводу своей не доброй части жизни. И даже пытался быть готовым смириться и подавить острое нежелание отпустить. Потому что влюбился так сильно, так крепко. Юнги ведь сам признавался, что к спорту не горел, с детства имея проблемы со здоровьем, а порой бок о бок идущая с силой агрессия волновала и пугала его. Юнги был меньше его не в росте, а в теле, даже если был вполне подтянутым. Только Мин Юнги оказался совсем нелогичным, когда после боёв лез под руку, обзывал и повышал голос, едва Чонгук отказывался от помощи и пытался уйти в себя. Он вытаскивал его из этого состояния и никуда уходить не собирался, продолжая готовить нехитрые блюда и вкладывать заработанные деньги в общий бюджет. Тогда-то Чонгук и стал работать над своим контролем и перестал относиться с подозрением. Спустя ещё время за свои подозрения ему стало дико стыдно. Юнги так никуда и не ушёл. Приняв душ и нехотя выйдя из влажного тепла ванной, Чонгук одёрнул чистую футболку и пригладил волосы. С кухни всё ещё доносился лёгкий шум, и когда Чонгук переступил порог, то не сразу прошёл к столу. Он смотрел на то, как Юнги нарезал овощи, попутно мешая лапшу в глубокой сковороде. В животе защекотало, поднялось к груди и разлилось теплом до кончиков пальцев. Чонгук слегка сжал кулаки и медленно подошёл к парню. Белая, немного мятая футболка облепляла плечи, вырисовывала крылья лопаток. На шее, чуть пониже роста волос, красовались два тёмных засоса. Чонгук усмехнулся, и Юнги повернул голову. — Думал, ты там отрубился, — беззлобно хмыкнул он. — Не дождёшься, — ответил Чонгук и, когда нож был отложен на столешницу, просунул ладони между опущенных рук и крепко сжал пальцы в замок чуть повыше минова живота. С чоновых волос закапало на воротник футболки, и Юнги с цоканьем повёл плечом. Чонгук улыбнулся и прижался губами к задней стороне шеи, к отметинам и каплям воды, не успевшим сорваться за воротник. Потёрся лбом о мягкие волосы и прикрыл глаза. А после сытного ужина тревога смазалась окончательно, а мысли о завтрашнем дне забурлили вновь. Поэтому Чонгук не сразу определил степень важности рассказа о гибриде с улицы. Это не было тем, о чём они могли поразмыслить с интересом. А когда всё-таки захотел завести разговор, Юнги уже крепко спал, устроившись на животе и оставив руку в чоновой ладони. Чонгук решил не зацикливаться на этом, выключил свет и лёг рядом, опустив руку на поясницу и придвинув Юнги к себе. Хотя от вороха мыслей долго не мог заснуть.