To be forgiven

Юнги считает минуты до прибытия Чимина. Положа руку на сердце, он жутко очкует, чувствуя, что именно сегодня настало время сделать решительный шаг вперёд... Уже третью ночь, пока Чонгук храпел в соседней комнате, он тайно изучал на просторах интернета особенности порноиндустрии со всех сторон. Чуть ли не делая пометки на полях, он запоминал такие важные вещи, как подготовка партнера для анального секса, растяжка прямой кишки, римминг, минет и прочие заморочки. Голова пухла от информации, но желание удивить драгоценного Чимина преобладало перед любыми трудностями. И наконец этот день (по мнению Юнги) наконец настал. Ужин готов, в духовке томится свежая говядина, в морозильнике охлаждается мороженое, и бутылка дорогущего вина ждёт своего часа. Он нервно натрясывает ногой, пока сидит на диване и смотрит в телефон. Чимин приезжает на такси и сам открывает входную дверь, громко оповещая: — Юнги! Я пришёл! Встречай меня! Вскакивая, как ошпаренный, Шуга летит в прихожую и обнимается с ним, стараясь выглядеть уверенным. — Я соскучился, Чимин-и… — О-о-у… Я тоже, Юнги… Соскучился, в смысле… А что Чонгука с Тэхёном нет? — Нет, они уехали гулять, так что мы с тобой одни на этот вечер… — Мммм… Вот как… И чем же мы займемся? — Чимин многообещающе играет бровями, улыбаясь. — Ну для начала, давай поедим. Я такую говядину приготовил! Ты должен заценить! А ещё я вино купил… — Юнги? У нас свидание?! — Чимин раскрывает шире глаза. Шуга сконфуженно чешет затылок. — Ну, а почему бы и нет? Посидим, выпьем… — О’кей, соблазнитель! Давай посидим, выпьем… Распив на двоих почти всю бутылку, Чимин немного хмелеет. — Твоя говядина просто бомба! Женись на мне, Юнги! — он глупо хихикает, прикрывая рот ладошкой. — Так значит? Рассматриваешь серьёзные отношения? Ммм? — Шуга встаёт со стула и, оказавшись вплотную к Чимину, поднимает его, держа за руку. — Будешь моим мужем, Чимин-и? Пак продолжает смеяться, но увидев сосредоточенное лицо Юнги, его улыбка внезапно сходит с лица. — Юнги… Ты что? Серьёзно, что ли? — Чимин на секунду теряется. — Конечно серьёзно! Вот смотри! — и схватив со стола пластиковую бутылку с водой, он откручивает крышечку и достает отрывное белое кольцо. Держа его перед носом Чимина, он с умным видом спрашивает: — Пак Чимин, будешь ли ты моим мужем? Чимин расплывается в улыбке: — Великовато колечко-то! Но я согласен… Юнги сдерживая смех, цепляет импровизированное кольцо на пухлый пальчик и подносит руку к губам, целуя. — Объявляю нас мужем и… мужем! Теперь я могу поцеловать… своего мужа! Обнимая, хохочущего Чимина он нежно прикасается к мягким губам. Чимин облизывает губы и хитро смотрит на Юнги. — Ну, если мы с тобой теперь женаты, может, устроим первую брачную ночь? От неожиданности Шуга немного тушуется, но потом вспоминает, ради чего он тут из кожи вон лез, и тихо отвечает: — Собственно, именно это я и хотел тебе предложить… — Наконец-то! — Чимин набрасывается на него с поцелуями, повиснув на шее, а Юнги в этот момент думает, что пожалуй, надо было раньше устроить весь этот романти́к. Не отрываясь от губ, они добираются до спальни Юнги, и Чимин сам начинает раздевать его, видимо боясь, что тот может передумать. Запутавшись в застёжке ремня, Пак психует: — Блять, да как это расстёгивается?! Юнги! Давай сам! Мин смеётся, наблюдая за нетерпеливостью своего «новоиспеченного мужа», но ремень всё же расстёгивает и подталкивает Чимина к кровати. Избавляясь от одежды, они падают на постель и переплетаются конечностями. — Чимин-и, какой ты красивый… Оу! У тебя татуировка есть?! И Юнги невесомо проводит пальцами по маленькой птичке, расположенной внизу живота, ближе к тазовой косточке. — Ага… А ещё у меня член есть, Юнги! Который, блять, взорвётся сейчас, если ты ничего не сделаешь! Согласно кивнув, Юнги дотрагивается до горячего ствола. Кожа на члене такая нежная, гладкая, а на головке уже выступила прозрачная капля. «В принципе всё, как и у меня...» Он нагибается и слизывает её. «Хмм... Ничё так... » Чимин шипит сквозь зубы, дёргаясь к нему навстречу. — Юнги... Не мучай меня... Мин, сжалившись, проводит влажным языком по всей длине члена и погружает его в горячий рот. Он даже и не представлял, что это занятие подарит ему незабываемые ощущения. Посасывая, он ловит себя на мысли, что ему совершенно не противно, а напротив, даже приятно, особенно, когда Чимин начинает мелодично стонать. Возбуждаясь от таких звуков, он спешит схватиться и за свой орган, чтобы тому не было обидно... — Юнги! Я кончу сейчас! — Чимин дёргает его за волосы и член влажным шлепком опускается на живот, тут же заливая его тёплой спермой. Тяжело дыша, Пак разжимает пальцы в волосах Юнги, и его руки падают плетьми по бокам. Наблюдая за кайфующим Чимином, Мин мысленно радуется, что смог доставить ему удовольствие. Он вытирает влажные капли с живота кончиком простыни, укладываясь рядом и поглаживая горячую кожу на груди Чимина. Спустя пару минут, Пак поворачивается к нему улыбаясь, и облизывает свои пухлые губы. — Я хочу тебя, Юнги… — он трогает его член, проводя пальчиками по скользкой головке. — У тебя есть смазка? Мин пулей подрывается к столу, выдвигая ящик, и бросает на кровать презервативы и флакон со смазкой. «Уау! У нас сейчас всё случится!» Нависнув над Чимином, он коленом разводит его бёдра в стороны. Палец касается промежности, лаская нежную кожу дырочки. — Можешь не растягивать меня, Юнги… Я готовился… — Ого! Я надеюсь, для меня? — Юнги светит дёснами. — Ну, а для кого же ещё? Я так долго ждал, когда ты созреешь… — Извини, что заставил ждать… — на этих словах, он выливает себе на пальцы порцию смазки и прикасается к сфинктеру. Блестящий палец без труда скользит внутрь и Чимин всхлипывает от удовольствия, закрывая глаза. Надев на член презерватив, Шуга щедро смазывает его лубрикантом и приставляет крупную головку. «Ну… С Богом!» — думает он, толкаясь внутрь. Как же это, блять классно… Юнги чувствует, как тугие стенки обволакивают его упругий горячий ствол. Чимин протяжно стонет, закидывая ноги на поясницу Шуги. — Поцелуй меня, пожалуйста… Юнги тут же прикасается к его горячим губам, лаская их языком. Толчки становятся более ритмичными, и Чимин сжимает пальчики на ногах. — Сильнее, Юнги… Прошу… Кровать ходит ходуном, комната наполняется пошлыми, влажными шлепками и стонами. Чимин ощущает приятные скольжения по простате и скулит в голос. — Да… Трахни меня! Ещё… Мин вбивается в такое послушное тело, не веря своему счастью. Оказывается, заниматься любовью с парнем намного приятней, чем с девушкой. Отпуская все тормоза, Юнги почти теряет контроль над собой. — Юнги-и! Я не могу, не могу больше… Сейчас… — и с громким «А-ах!», он снова кончает, пачкая обоих. Размашисто вколачиваясь, спустя несколько толчков, Юнги гортанно хрипит и замирает, испытывая самый яркий в жизни оргазм… Опустившись на влажное тело Чимина, он думает, что самое время сейчас сдохнуть от удовольствия. Сердце бешено стучит в груди, и даже Чимин это чувствует. Когда дыхание постепенно приходит в норму, Пак подаёт голос: — Юнги, мы прилипли… И действительно, приподнимаясь, Юнги понимает, что они слиплись от спермы Чимина. — Нам нужно сходить в душ… Но у меня нет сил… — Я тебя вымотал, муж мой? — Чимин забавно хохочет в плечо Юнги. — Ты меня вылюбил… — Это такое признание? — Ты хочешь, чтобы я признался? — Каждый этого хочет, Юнги… — Чимин говорит так тихо, что кажется, он сейчас заплачет. Юнги заглядывает в его лицо, проводит костяшками пальцев по розовой скуле. — Я люблю тебя, Чимин… У Чимина удивлённо распахиваются глаза, мгновенно наполняясь слезами. — Ты шутишь? — Такими вещами не шутят, Чимин-и… — Господи… — он дышит отрывисто, а потом бросается в его объятия. — И я люблю тебя, Юнги! Очень люблю! Юнги отчаянно прижимает его к себе и закрывает глаза, когда чувствует влагу на щеках Чимина… Проводив Тэхёна, Чонгук приезжает к дому Юнги и очень тихо открывает дверь. В прихожей он наступает на обувь Чимина, а это значит, что он ещё здесь. «И что мне теперь делать?» — спрашивает сам себя и, прислушиваясь к звукам, шпионом осторожно проходит дальше. На столе он видит почти пустую бутылку вина с остатками ужина. Тут вдруг, раздаётся глухой протяжный стон из спальни Юнги, и Чонгук хитро улыбается, качая головой. Он на цыпочках возвращается обратно, чтобы бесшумно обуться и выйти на улицу, прикрыв за собой дверь. Сев на скамейку, где обычно курит Юнги-хён, Чонгук достаёт из кармана пачку сигарет, но та оказывается пустой. Можно вернуться в дом и поискать сигареты Юнги, но ему совсем не хочется мешать двум влюблённым. Вздохнув, он поднимается и намеревается съездить в круглосуточный, заодно и дать время Чимину с Юнги побыть наедине. Снова садясь за руль, Чонгук вдыхает глубоко ночной воздух и прикрывает глаза… В салоне всё ещё ощущается запах их двоих. У него в голове вспышками проносятся яркие воспоминания первого секса, нежность кожи Тэхёна, его стоны, губы, алые щёки… Он заводит машину и трогается с места, погружаясь в приятные мысли. Внезапно в памяти возникает недавний образ мамы, её грустные глаза, и Чонгук с досады бьёт по рулю, не замечая как пролетает на красный сигнал светофора… Приходит в себя он только в тот момент, когда видит, как на него на огромной скорости летит машина, и до столкновения остаётся какая-то вшивая секунда. Он резко выворачивает руль в сторону, и тут же раздаётся оглушающий звук удара. Последнее, что видит Чонгук перед тем как отключиться — это невыносимо яркая вспышка света перед глазами... Чимин с Юнги совместно приняли душ, дурачась в брызгах воды, словно дети, а потом с удовольствием ещё раз занялись жарким сексом... Юнги даже и не подозревал, что их свидание будет настолько горячим, и если честно, сожалел, что не сделал этот первый шаг раньше... Спящий Чимин похож на ангела: губы приоткрыты, светлые волосы растрёпаны, голова безмятежно покоится на груди Юнги… Он проводит рукой по его мягким волосам, прижимая к себе это чудо, и вдруг задумывается, а почему до сих пор не вернулся Чонгук? Может они с Тэхёном решили заночевать в машине? Но это же неудобно… Юнги уже тянется за телефоном, думая позвонить Чонгуку, а потом машет рукой. Пусть мелкие наслаждаются уединением… Их будит внезапный звонок глубокой ночью. Чертыхаясь, Мин нащупывает телефон, жмурясь от яркого экрана. Звонит Хосок… — Хо! Какого хуя? Ты на часы смотрел? — Юнги, Чонгук попал в аварию! — ЧТО?! — Мы с мамой сейчас в центральном госпитале, его увезли в реанимацию… — Блять... А Тэхён? — Какой Тэхён? — Ким Тэхён! — А причём здесь… — Ясно… — перебивает Юнги, начиная тормошить сонного Пака. — Мы с сейчас приедем. Будь на связи… — бросая телефон, Юнги обращается к испуганному Чимину: — Чимин, одевайся живо! И позвони Тэхёну, Чонгук разбился… Забрав по пути всклокоченного Кима, они втроём приезжают в больницу на такси. На Тэхёне просто нет лица, когда он видит рыдающую мать Чонгука. Хосок нервно ходит взад-вперёд по больничному коридору, около входа в реанимационное отделение. — Как он? — Юнги обнимает Хосока, похлопав его по плечу. — Пока ничего неизвестно. Нам сказали ждать… Он без сознания… — Не отчаивайся, Хо… Будем надеяться на лучшее… Чимин не отходит от бледного и потерянного Тэхёна. Мама Чонгука ничего не говорит, но иногда коротко посматривает на парней. Они сидят в коридоре больше четырёх часов, на улице уже светает, когда из дверей реанимации выходит уставший доктор и подходит к ним, хмуря брови и держась пальцами за переносицу. — Операция прошла вполне успешно, он потерял много крови, и мы были вынуждены сделать переливание. Но хочу вас предупредить, у него серьёзная черепно-мозговая травма, и сейчас он в коме. Сколько она продлится — неизвестно, всё зависит от его организма… Пока к нему нельзя, поэтому возвращайтесь домой, отдохните. Когда его переведут в отдельную палату, вас поставят в известность… Тэхён стоит в оцепенении, не понимая, что происходит и почему мама Чонгука надрывно плачет на плече старшего сына, почему Чимин подталкивает его к выходу, а Юнги что-то ему говорит. Тэхён смог очнуться только тогда, когда Чимин начал трясти его за плечи. — Тэ! Надо ехать домой. Сейчас всё равно к нему не пустят… До Тэхёна медленно доходят слова друга, и он, наконец поняв, чего от него хотят, с яростью отталкивает Чимина, срываясь на крик. — Я НИКУДА ОТСЮДА НЕ УЙДУ! Я ОСТАНУСЬ ЗДЕСЬ! — Но Тэ… — Пак смотрит на него умоляющими глазами и берёт его руку. — Тэхён… Я понимаю, что ты переживаешь, но сейчас нет смысла… — Уходи, Чимин… Я не пойду… Юнги приближается к Чимину, шепча на ухо: — Не надо, Чимин. Не трогай его. Пусть останется… Ему сейчас это необходимо, мы приедем позже. Пак снова обнимает отрешённого Тэхёна. — Тэ, звони, если что-то узнаешь… Он сидит тихо на стуле и смотрит в одну точку. Проходящий мимо персонал не обращает на него внимания. Мало ли таких ждущих… Тэхён погружается в свои тревожные мысли. Как несправедлива жизнь, сначала дарит счастье, а потом в один миг его отнимает. Он дотрагивается до своих губ. Совсем недавно они горели от нежных поцелуев Чонгука. Даже мысленно произносить его имя стало больно. Сколько он так сидит здесь — неизвестно, он боится смотреть на часы, боится узнать количество минут, отделяющих его от Чонгука… — Молодой человек, почему вы не ушли? Тэхён медленно поднимает голову, и узнаёт того самого доктора, который к ним выходил. — Я не могу уйти… Доктор вздыхает и касается его плеча. — Кем вы приходитесь Чон Чонгуку? А действительно, кем он приходится… Знакомый? Сосед? Парень?.. — Я его друг. Очень близкий друг… — У нас есть небольшое кафе на первом этаже, сходите перекусите что-нибудь… Вы здесь уже давно… — Не хочу. Врач понимающе хлопает его по плечу, и оставляет наедине со своей болью… Ближе к вечеру приезжает Хосок с матерью. Увидев Тэхёна, сидящего на том же месте, Хосок удивляется. — Тэхён? Ты не ушел домой? Тэхён поднимает красные глаза на брата Чонгука. И у Хосока моментально что-то щёлкает в голове: — «Значит, это Ким Тэхён?!» — Его перевели в палату. Пойдешь с нами? Тэхён молча поднимается, скрипя суставами. Мама Чонгука недовольно окидывает его своим взглядом, тут же отвернувшись. Проходя в палату, Тэхён ощущает этот тошнотворный запах медикаментов и стерильности, и его начинает мутить. Чонгук лежит на реанимационной кровати, с кислородной маской и перебинтованной головой. Рядом пищит кардиомонитор, показывающий необходимые для медиков параметры. Мама Чонгука приближается к кровати и легонько проводит пальцами по обездвиженной руке сына. — Чонгук-и… — всхлипнув, она наклоняется, чтобы поцеловать его закрытое веко. — Проснись, мой мальчик… Хосок бережно придерживает её за поникшие плечи, боясь неконтролируемой истерики матери. Тэхён стоит за их спинами и не смеет подойти ближе. Всё это выглядит неправильно, неестественно… Он не сразу понимает, что плачет. Слёзы струйками стекают по щекам, а у него даже нет сил, чтобы стереть их. Оглядываясь на Тэхёна, Хосок замирает, когда видит его состояние. Мама начинает всхлипывать всё сильнее, и Чон обняв её, ведёт к выходу, тихо успокаивая. Напоследок он красноречиво смотрит на Кима, будто говоря глазами «иди к нему», и выводит мать из палаты… Тэхён стоит от Чонгука в трёх шагах и боится приблизиться. Неподвижное тело вселяет липкий страх, который масляной плёнкой расползается в груди. Простояв так минуту, он всё же шагает вперёд. Чонгук ужасно бледен, и только густые, чёрные брови выделяются на мраморном лице. Тэхён протягивает руку и проводит кончиком пальца по гладким волоскам. Кардиомонитор начинает пищать чаще, и Тэхён отстраняется. — Гуки, если ты слышишь меня, возвращайся поскорее, — тихо говорит он скрипучим голосом. — Не оставляй меня одного… Слёзы капают на одеяло, рядом с кистью Чонгука и оставляют влажные пятнышки на ткани. Не в силах терпеть эту боль, Тэхён вылетает из палаты и мчится к выходу из здания. На улице уже вечер, прохладный воздух немного приводит его в чувства. Глубоко дыша, он опирается рукой о стену и не знает, что делать дальше. Он просто не может поверить во всё это… Приехав домой, Ким безжизненным роботом направляется в свою комнату, но его останавливает взволнованная мама. — Тэ… Ну как он? Ты выглядишь… Уставшим. Чимин предупредил нас, что ты остался в больнице. Мы не стали тебе звонить, боялись тревожить тебя. — Мама… Он в коме, понимаешь? Он… Он может… — Тэхён, не выдерживая, бросается в её необходимые сейчас объятия, выплакивая всю свою тревогу и усталость. — Тш-ш… Тэ… Так бывает после травмы головы. Всё будет хорошо, сынок. Ты должен быть сильным… Ради Чонгука… Тэхён жмурится до пятен перед глазами и дрожащими руками сжимает маму сильнее. «Я смогу! У нас всё получится! Должно получиться… Только помоги мне, Господи…»