Иди через лес

      Они ушли, оставляя позади Гаура в лесной могиле. Каждый шаг отдавался ощущением неправильности; Кира осознала, как успела привыкнуть к его поступи — хоть и был среди них самым высоким, но шагал по лесу практически бесшумно, порой даже дружелюбно подтрунивая над остальными. Гаур был как ожившее пламя костра, и теперь, после его смерти, Киру то и дело пробирал холодный озноб. Разобравшись с двухголовыми пауками, которые стали словно еще омерзительнее, чем ей помнилось, они решили остановиться на ночлег. Лес, и без того темный и неприветливый, в ночной час становился почти пугающим. Не было привычных разговоров, шуток и смешков, никому не хотелось нарушать молчание, которое растянулось над ними, словно вуаль. Кира вызывалась дежурить первой, и, пока горела дозорная лучина, ни разу не убрала руки с кинжалов. В давящей тишине каждый звук казался еще громче и пронзительней, и она то и дело настороженно замирала, вглядываясь в глухую темноту. Лучина догорела, и Кира потрясла за плечо Варта — он открыл глаза мгновенно, будто и не спал вовсе. Они поменялись местами и Кира устроилась на его одеяле, прикрывая глаза. Усталость, горечь потери и опустошенность сделали свое дело — она провалилась в сон, словно в бездну мрака.       Тихо потрескивал костер, и Кира, пошевелившись, сонно приоткрыла глаз — и резко села, оторопело глядя на сидевшего у огня Гаура. Он выстругивал новые стрелы, сидя спиной к ней, и Кира видела пляшущее пламя через дыру в его теле.       — Знаешь, это твоя вина, — задумчиво произнес Гаур, не поворачиваясь. — Если бы ты не потащила нас сюда, я бы остался жив.       — Гаур… — горло перехватило, и у нее получился лишь слабый шепот. Кира откашлялась, чувствуя холодок, пробежавший по спине. — Откуда ты…       — То, что умрет в Лесу — останется в Лесу навсегда, — он обернулся, и Кира вздрогнула, глядя в залитые чернотой глаза. — И это благодаря тебе. Ты виновна в моей смерти.       — Ты всех обречешь на смерть, — сказал Варт, перевернувшись на спину и заложив руки за голову. — Кем ты себя возомнила?       — Спасительницей, — едко отозвался Ортвиг, даже не открывая глаз. — Хороша спасительница — трясется, как листочек на ветру.       — Вы обречены, — Гаур поднялся, и принялся методично затаптывать костер, не обращая внимание на огонь, вьющийся вокруг его ног. — Они все умрут, и ты будешь в этом виновна.       Киру трясло все сильнее — от страха, от холода, от понимания, что Гаур был прав. Это ее вина. Она всех обречет на смерть. Кто она такая — студентка филфака, которую швырнуло в чужой мир без ее желания, что она может тут сделать?.. Костер погас с еле слышным шипением, и в сером полумраке вся ее квадра стала лишь неясными, смутными тенями. Кира услышала шорох и позвякивание — Варт и Ортвиг поднялись со своих мест, и их темные фигуры встали возле Гаура. Она увидела блеск копья и услышала шелест меча, вынутого из ножен.       — Умирай, чужачка. Останься в Лесу навсегда, раз ты сюда так рвалась, — произнесла тень голосом Гаура, и Кира увидела, как он поднимает лук, натягивая тетиву — и отпуская стрелу.       Она вскрикнула, открывая глаза — лагерь затянуло промозглым туманом, и ее снова пробрало морозом от переливчатого, веселого смеха, рассыпавшегося в воздухе. Кира вскочила на ноги — одеяло, успевшее покрыться ледяной корочкой, упало на землю. По траве белесой паутинкой расползся иней, и дыхание вырывалось облачком изо рта.       — Варт, Ортвиг! — заорала Кира, выхватывая кинжалы из ножен. Пропустила магию сквозь пальцы, даже не задумываясь, и по лезвиями заплясали молниевые разряды. Ортвиг, сидевший у почти погасшего костра, даже не шевельнулся — она видела, как безвольно свесилась его голова, видела ледяные узоры на его броне, словно сейчас было не лето, а лютая зима, и подскочила к нему. — Ортвиг, туманные духи!       Краем глаза она уловила движение и резко обернулась: два духа, — полупрозрачные, сотканные и дыма и тумана фигуры, — словно танцевали друг с другом, двигаясь по кругу. Выругавшись, Кира с силой хлопнула Ортвига по плечу — он медленно поднял голову, глядя на нее мутными глазами.       — Что… О, барлоровы чресла! — Ортвиг потряс головой, крепко сжимая копье. — Варт, Годриг! Подъем!       Он вскочил на ноги, покачнулся и, встряхнувшись, ткнул древком копья Варта в бок.       — За что?.. — сонно простонал Варт, не открывая глаз, и Кира быстро ответила, крутя головой:       — Туманные духи!       — Лучше бы я не просыпался, — Варт со стоном сел, и она заметила иней на его волосах. Ортвиг растолкал Годрига — тот выругался, едва увидел туман, затянувший лагерь, и поднялся с земли, опираясь на свое копье.       — Кира ты его видишь? — Ортвиг прислушивался к смеху, который теперь звучал повсюду. Она нервно кивнула.       — Их. Тут двое… ой, нет, — Кира заметила еще одного туманного духа, который присоединился к танцу. — Трое.       — Варт, быстро кидай огневик в костер, — Ортвиг, окончательно придя в себя, заговорил сухо и отрывисто. — Все встали все спиной к спине.       Дрогнул и взметнулся вверх огонь, возвращаясь к жизни, и Варт шагнул к ним, занимая место между ней и Годригом. Кира лихорадочно озиралась: духи, устав от танцев, приближались к ним, пропадая и появляясь в хаотичном, непредсказуемом ритме.       — Где они сейчас? Представь себе мессурд, считай, что это дерево — начало часа Волка, — Ортвиг выставил копье, не обращая внимания на смех туманных духов, который звучал повсюду, и Кира, взяв себя в руки, быстро нарисовала перед глазами здешний циферблат.       — Один на часе Жабы, — произнесла она. — И… и он пропал.       — Говори, когда они приблизятся, — посоветовал Годриг. — Если будут перед нами…       — Варт, прямо! — крикнула Кира, когда туманная фигура словно выросла из-под земли прямо рядом с ними. Варт вслепую ткнул мечом перед собой — лезвие прошло сквозь фигуру, и дух, издав визг, отшатнулся, исчезая в клубящемся тумане. На покрытую инеем траву упала голубоватая капля крови, и Кира покрепче сжала кинжалы, быстро оглядываясь. Еще один (или все тот же?) дух возник перед Годригом, другой, закружился вокруг них, заливаясь хрустальным смехом… и с криком растворился, когда Ортвиг попал копьем ровно в открытую пасть. Кира полоснула по протянувшейся призрачной руке, которая тут же рассеялась, Годриг пробил насквозь еще одного духа, который, оскалившись, схватился за копье — и с пронзительным визгом истаял… Переливы смеха стихли, в воздухе ощутимо потеплело, и Кира, тяжело дыша, опустила руки.       — Двоих точно добили, — произнесла она, оглядываясь. На траве лежали бело-голубые капли крови, а самих духов не было ни видно, ни слышно.       — Плохо, что только двоих, — Годриг повел плечами. — С другой стороны, мы теперь в землях, где их много. С этой ночи дежурим по двое? — добавил он с полувопросительной интонацией, обратившись к Ортвигу, и тот кивнул.       Кира рассеянно слушала его — на ум пришел сегодняшний кошмар, и она зябко вздрогнула, растирая плечи. На завтрак не стали тратить много времени, обойдясь лепешками и сыром, но Кире кусок в горло не лез — их испекла матушка Брона. Как она сможет взглянуть ей в глаза, как она скажет Фаруин, что ее любимый мертв из-за нее?..       Кира бездумно шагала в середине их отряда, слыша шаги Варта за спиной. Ортвиг и Годриг шли впереди, причем, Кира заметила, что они почти не пользовались картой — словно их вело какое-то чутье. Или, точнее сказать, память. Она опустила голову, разглядывая жесткую траву, переступая через корни и ветви, и вздрогнула, услышав голос Годрига.       — В чем дело?       — Все хорошо, — коротко ответила она, не поднимая головы.       — Я понимаю, что для тебя я не самый близкий приятель здесь, — невозмутимо произнес Годриг, приноравливаясь к ее шагу. — Но, считай, ты вошла в братство чистильщиков дракона, став почетным третьим участником. Так что я спрошу еще раз — что с тобой?       — Просто… кошмар приснился. Ерун… — Кира осеклась. Нет, она не могла назвать смерть Гаура ерундой. — А если то, что было вчера, опять повторится? Если вы все умрете здесь?! Зачем вы вообще пошли со мной?!       Годриг, помолчав, качнул головой, когда Ортвиг ненадолго обернулся к ним, бросив вопросительный взгляд через плечо.       — Ты ведь знаешь, что я возглавил отряд, который отправился в Лес, к Сердцу Тумана? — спросил он, и Кира настороженно кивнула. Они не замедляли шага, лишь Варт чуть переместился влево, отходя в сторону. — Ты помнишь, что все в моем отряде умерли? Когда Ортвиг за мной явился, вытащил из Леса… Я был в ярости. Я повел этих людей на смерть, они шли за мной, они мне доверились, и я их подвел. Что я за человек такой, почему я буду жить, а все те славные воины навсегда остались в Лесу?       Кира вскинула голову, недоверчиво глядя на Годрига, и он понимающе кивнул.       — Честно? Поначалу я его хотел оглушить как-нибудь во время ночевки, и сбежать обратно сюда. Остановило меня только то, что Ортвиг лишь чудом жив остался, а чудеса редко случаются дважды, и мне не хотелось, чтобы еще и его смерть была на моей совести.       — Вот поэтому я спал вполглаза и не выпускал оружие из рук даже во сне, — пробормотал Ортвиг, не оборачиваясь, и Кира слабо улыбнулась краем рта. Годриг, многозначительно хмыкнув, продолжил:       — Мне понадобилось время, чтобы понять: есть решения, которые каждый принимает сам. В моем отряде были добровольцы, и с тобой мы тоже идем добровольно. Чем бы это ни закончилось — мы все знаем, что можем умереть… но можем и уцелеть, и вернуться домой. Но если ты опустишь руки и сдашься, если ты погрузишься в отчаяние — то ты погаснешь. И это убьет тебя и всех нас верней, чем любой Искаженный или виверна.       Годриг ненадолго сжал ее плечо и отошел, занимая место впереди, а Кира осталась переваривать услышанное. А ведь и правда, так или иначе, но все здесь кого-то потеряли, оставили позади что-то важное и ценное. Она искоса глянула на Варта — он тоже почти погас, но они с Киран успели вовремя, и теперь Варстан словно вернулся к жизни. У него была цель — помочь дойти ей до Сердца Тумана… и если окажется, что она может победить Барлора, то поддаваться слабости нельзя. Иначе, получится, что Гаур умер напрасно. Кира вскинула голову, стискивая зубы и расправляя плечи. Она дойдет до конца, чтобы там ей ни шептал призрачный голос на краешке сознания. Дойдет и вернется сюда, в место, которое она уже могла назвать своим домом, вернется к человеку, который стал для нее таким важным и ценным. Кира вспомнила ласковую теплоту взгляда Ардана, их разговоры, их шутки — пусть простые и незамысловатые, но искренние, и ощутила, что холод, засевший внутри, медленно растворяется.       Кира не сразу поняла, что Лес изменился: лишь отметила машинально, что стало светлее, а прежде ровная земля словно собралась складками, будто смятое покрывало, и только. Еще дважды им удавалось отразить нападение туманных духов, а однажды ночью на их лагерь набрели Искаженные — и теперь у нее были подпалены волосы с одной стороны, а на щите Варта осталось закопченное пятно. Они дошли до поляны, где Годриг неожиданно остановившись, на мгновение закрыл глаза, касаясь ладонью плеча. Ортвиг, оглядевшись, передернулся и покрепче перехватил копье.       — Вот здесь мы остановились в прошлый раз, — сухо пояснил Годриг и, подняв голову к переплетению ветвей над их головами, негромко добавил. — Дальше уже идем по картам… и дай Праматерь, чтобы наши картографы ничего не приукрасили из любви к искусству.       Через несколько дней, увидев в вышине светлеющее рассветное небо, Кира поняла, что деревья уже не стоят так тесно, и не переплетаются кронами, создавая над их головами непроницаемый зеленый свод. Приглядевшись к земле, она даже наклонилась и осторожно расчистила рукой небольшой клочок — под слоем дерна и листвы оказались округлые серые булыжники, тщательно подогнанные друг к другу.       — Мы близки к Бранхилдису, — негромко сказал Ортвиг, с прищуром глядя вперед. Кира проследила за его взглядом, но увидела лишь деревья и кусты, как и раньше. К середине следующего дня они покинули лес и вышли на чудом сохранившуюся дорогу. Теперь можно было смело сказать, что они действительно добрались до старого города — точнее, до того, что от него осталось. Кира с замиранием сердца смотрела на разрушенную крепостную стену — за столько веков камни рассыпались, а те, что еще остались, полностью покрылись зеленым мхом. Старые ворота были разрушены и завалены обломками дозорных башенок, так, что не пробраться, и Кира, нахмурившись, попыталась мысленно прикинуть высоту стены и башен.       — Они гораздо ниже, чем в Эрлисе, — удивленно сказала она, и Варт пояснил:       — В те времена, когда был построен Бранхилдис, в лесу обитали только обычные хищники… ну, и разбойники тоже. Это в наше время приходится строить настолько высокие укрепления, потому что могут полезть чудовища.       Ортвиг подошел к развалинам дозорной башни и принялся забираться по камням наверх, осторожно переставляя руки и ноги, чтобы не поскользнуться на покрытых мхом камнях. Остановившись на уцелевшей площадке, он призывно махнул рукой, и вскоре они вчетвером взглянули на останки некогда прекрасного города.       — Говорят, Асга была построена по его образу и подобию, — задумчиво протянул Годриг. — Ее называли «младшей сестрой», а Бранхилдис — «страшим братом». Что сказать… сестра выглядит гораздо лучше, чем братец.       Кира подавлено молчала, разглядывая разрушенный город. Когда-то он, наверное, и правда поражал красотой, но все, что осталось теперь — лишь мертвые развалины. Взгляд сразу зацепился за жуткую дыру в самом центре, и Кира содрогнулась от леденящего, животного страха, накатившего на нее. Захотелось развернуться — и рвануть куда подальше, забыв обо всем и обо всех, лишь бы убраться отсюда, не видеть… С трудом подавив дрожь, она отвела глаза от дыры, все еще чувствуя липкий, вязкий страх, притаившийся внутри. По улицам города, расходясь от дыры, змеились трещины, некоторые шириной в человеческий рост, другие — не толще руки ребенка. В хаотичных нагромождениях камней лишь с трудом можно было угадать силуэты домов, но чем дальше от центра, тем больше построек сохранилось — кое-где даже крыши уцелели. Кира чуть нахмурилась: в трещинах виднелось что-то черное, такая же чернота была и на улицах и стенах домов — словно кто-то щедро плеснул краской сверху. Чем ближе к центру города, тем больше черноты, вокруг дыры вообще ни одного светлого пятнышка…       — Кровь Барлора, — негромко сказал Годриг, стиснув копье. Кира недоверчиво вздрогнув, обернулась к нему. Если это его кровь, то дыра в центре… Она прерывисто вздохнула, поняв, что они дошли. Почти дошли до своей цели. Зубы застучали сами собой, и Варт осторожно приобнял ее за плечи — живое прикосновение отогнало панику, и Кира благодарно улыбнулась ему.       — Ну что, идем совершать подвиг? — спросил он, и Ортвиг предупреждающе вскинул руку. Кира и сама услышала этот звук — словно чей-то тихий, полубезумный смешок, и поняла, что город не был полностью мертвым. Искаженные бродили по улицам — она видела их иссохшие, обтянутые желтовато-серой кожей тела, черные метки на груди, пустые глазницы и раззявленные пасти. Они передвигались между домами полностью бесшумно, и если бы не тот случайный смешок, то Кира бы их и не заметила. К счастью, сами Искаженные их не чувствовали… по крайней мере, пока что.       — Сколько их здесь, интересно? — пробормотал Годриг, прищурившись.       — Слишком много, — отрезал Ортвиг. — Нам нужно добраться до центра… Праматерь, меня в дрожь бросает, стоит только глянуть туда.       — Не тебя одного, — подтвердил Варт. — А если попробуем поверху? Там, где крыши еще целы.       — Ты представляешь, какой будет грохот, если мы начнем прыгать с крыши на крышу? Я уже не говорю о том, что здесь все держится на паутинке, и скорее всего мы провалимся и нас засыплет обломками, — Ортвиг покачал головой. — Только прорываться с боем.       — Есть и другой вариант, — заметил Годриг, расшнуровывая наруч, и Ортвиг нахмурился.       — Уверен, что сработает?       — Попробовать надо. Если получится… — Годриг, не договорив, опустился на одно колено и перехватил копье, прижимая наконечник к тыльной стороне руки, слегка надавливая — так, что лезвие проткнуло кожу. Кира нервно айкнула, дернувшись от неожиданности. Варт, напрягшись, вытянул шею и, кажется, даже затаил дыхание, не сводя глаз с наконечника копья, по которому прокатилась капля крови, и… Кира, не веря самой себе, заморгала: металл медленно наливался светом, словно раскаляясь, пока не засиял так, что на него невозможно было смотреть. Древко тоже налилось светом, и Годриг вскинул голову, с улыбкой глядя на Ортвига. — Сработало.       — А ты выдержишь? — спросил он, протянув руку и помогая ему подняться — Годрига слегка качнуло, и он поморщился.       — Выдержу. Уже недалеко.       — А можно объяснить для иномирцев? — взмолилась Кира, вытирая заслезившиеся глаза — от сияния копья их резало, словно она смотрела на солнце.       — Кровь Луана Копьеносца. Я все-таки его потомок, я же говорил, — Годриг, вскинув копье, прищурился и метнул его в Искаженного… но копье осталось в его руках — лишь нестерпимо-яркий луч солнечного света вонзился в давно уже мертвое тело, превращая его в прах. — Правда, именно потому, что я всего лишь его потомок, и очень дальний… мне это дается не совсем легко.       Он снова метнул копье света в Искаженных, на этот раз уничтожая сразу двоих за один удар, и Кира, не удержавшись, подняла вверх два больших пальца:       — Охренеть!       — А не красоваться ты не можешь, — ворчливо заметил Ортвиг, придерживая его за плечо, и Годриг широко улыбнулся.       — Издержки королевского воспитания. Как рыцарь и бывший наследник престола, я считаю своим долгом впечатлять прекрасных дам.       — Я впечатлилась еще на драконе, — заверила его Кира, глядя на город — Искаженные, словно муравьи на сахар, медленно стекались к переулку рядом с развалинами башни. Годриг, поведя плечами, выпрямился и обернулся к Ортвигу.       — Идите по остаткам стены в сторону, потом уже спускайтесь вниз. Сейчас большая часть тварей соберется здесь, и тех, кого смогу, я упокою, а у вас будет возможность дойти до Сердца.       — Если умрешь — я заберу твой сборник фривольных баллад, — сухо сообщил ему Ортвиг, и, отвернувшись, по каменному завалу перебрался через разрушенные ворота.       — Не дождешься. Зря я их, что ли, по всем злачным местам столицы три года собирал? — насмешливо отозвался Годриг. Варт ненадолго остановился, и поклонился ему — без издевки, без подобострастия, а так, как кланяются королю, которого уважают, и за которым могут пойти в любую битву. Кира, сглотнув пересохшим горлом, тоже поклонилась, и Годриг посоветовал им не разводить политесы на пустом месте, а шевелиться — Искаженные подходили ближе к тому месту, где уже лежали три кучки жирного пепла. Они слепо крутили головами, словно пытаясь почувствовать, откуда пришла смерть, и Кира слышала невнятные звуки, которые они издавали — еще не истошные вопли, но их предтечу.       Даже в отдалении Кира продолжала краем глаза видеть вспышки солнечного света, выглядевшие нестерпимо-яркими здесь, в месте, где небо все еще было затянуто низкими, серыми тучами. Варт осторожно спрыгнул на землю и, задержав дыхание, прислушался. Убедившись, что все спокойно, он кивнул Ортвигу и Кире, и втроем они медленно двинулись по улицам мертвого Бранхилдиса, которые превратились в безмолвный лабиринт. Кира поняла, что они все инстинктивно старались обходить маслянисто поблескивавшие черные пятна — словно кровь Барлора пролилась совсем недавно, не успев застыть. За одним поворотом пришлось искать обходной путь — дорогу пересекала широкая трещина в земле, доверху наполненная вязкой чернотой; по черной глади плыли бензиновые разводы, и Кира, замешкавшись, увидела, как разноцветные пятна медленно перетекают друг в друга, меняя цвета и оттенки. Это было так красиво, так восхитительно… и так похоже на украшение у магистра Лоренса. Вздрогнув, она замотала головой, с трудом отводя взгляд от барлоровой крови. Голова налилась свинцовой тяжестью, а кольцо, с которым Кира и не думала расставаться, слегка нагрелось — наверное, и цвет изменило, но под перчатками не видно.       — На пятна лучше не смотреть, — пробормотала она громким шепотом, и Варт, приложив палец к губам, кивнул. Ортвиг ненадолго замер и обернулся, бросая взгляд на развалины стены, после чего снова продолжил путь, и Кира поняла, что яркие всполохи солнечного света прекратились. Вопрос вертелся на самом кончике языке, зудя назойливой мухой, но она только покрепче сжала зубы. Стоило, наверное, получше запомнить город, пусть даже и с небольшой высоты, потому что сейчас казалось, что они бродят по кругу, ни на шаг не приближаясь к цели. Разрушенные дома, одинаково безликие, казались похожими друг на друга, и Кира упрямо шагала вперед, стараясь не шуметь. Порой доносились хриплые смешки Искаженных, нарушавшие гнетущую тишину, и каждый раз их отряд ненадолго замирал, прислушиваясь: приближается или нет?       Истошный визг раздался прямо за их спинами — обернувшись, Кира увидела бегущего к ним Искаженного. Он странно обхватил себя руками, словно человек, пытающийся согреться, и она с какой-то отстраненной ясностью увидела, как вздувается и пульсирует кожа на его плечах и руках, словно что-то пыталось вырваться наружу. Время растянулось, рассыпалось на яркие, тягучие мгновения: Кира метнула в него сгустки льда, пытаясь задержать, но холодные осколки магии стекли каплями по болезненно-натянутой коже, и Варт поднял щит, закрывая и ее, и себя. Она слышала шелест, с которым копье Ортвига полетело вперед — и Искаженный взорвался изнутри.       Киру, разом ослепшую и оглохшую, отшвырнуло в сторону горячей волной. От удара спиной о стену вышибло дух, и она беспомощно замерла на земле, щекой чувствуя мелкую каменную крошку. Первым вернулось зрение — из хаоса разноцветных пятен проступила старая, истертая временем мостовая, и Кира тупо уставилась на треснувший ровно посередке булыжник у себя под носом. Поморгав, она шевельнулась, давя истерический всплеск ужаса, что она сломала себе позвоночник и ее парализовало… Нет. К счастью, нет — и руки, и ноги ее слушались, хоть и вяло. Голова все еще гудела и казалась налитой свинцом, в ушах раздавался противный однотонный писк, словно там застрял комар… Перебирая руками по земле, Кира медленно села и, вздрогнув, уставилась на неподвижно лежавшего Варта. Щит проплавило насквозь, но сам Варстан, кажется, уцелел — почти уцелел. Она увидела неестественно вывернутую правую руку и, содрогнувшись, на четвереньках перебралась к нему ближе.       «Варт!» — Кира была уверена, что говорит, хотя сама себя не слышала. Она слегка потрясла его за плечо, стараясь не потревожить сломанную — хотелось верить, что просто сломанную! — руку, и в панике огляделась. Ортвиг неподвижно лежал лицом вниз, чуть поодаль от них, и Киру затрясло. Они же не умерли, они не должны умереть все, вот так, в двух шагах от цели!.. Она не услышала, скорее, краем глаза уловила движение и, обернувшись — в глазах все зарябило, и мир крутанулся на месте, вызвав волну тошноты, — Кира увидела бредущего к ней Искаженного. Попыталась призвать магию, но вместо этого в мозг словно впились ржавые гвозди. Кинжалы, выпавшие из рук в момент взрыва, валялись на земле, и она бы могла к ним броситься… но вот успеет ли она хоть что-то сделать?!       Метнулся солнечный луч, прошивая искаженного и испепеляя его на месте, и Кира не веря своим глазам, обернулась — к ним, пошатываясь, брел Годриг. Выглядел он откровенно плохо: кожа стала землисто-серой, вокруг глаз резко обозначились синяки, а у носа Кира разглядела ржавый след от стертой крови. Копье в его руках уже не сияло, а скорее, тлело светом, словно солнце закрыли тучи, но все еще было способно убивать тварей Барлора.       Остановившись рядом с ней, он что-то спросил: Кира видела, как шевельнулись губы, но слух все еще не вернулся к ней, и она покачала головой.       — Варт жив, — сказала она, и Годриг, нахмурившись, опустился на колено проверяя Ортвига. Судя по облегчению, мелькнувшему на лице, Ортвиг тоже не умер. Задумчиво оглядевшись, Годриг кивнул в сторону развалившегося дома, от которого уцелели только две стены, и Кира, догадавшись о чем он, попыталась встать. Вновь накатила тошнота, а перед глазами заплясали черные мушки, и она, качнувшись, прижалась к стене, удерживая равновесие. Впрочем, Годриг выглядел немногим лучше, чем она себя ощущала, и вдовеем они кое-как, шатаясь, смогли перетащить своих друзей в почти безопасное место. Назойливый, выматывающий писк в ушах наконец-то начал стихать, и Кира не знала, радоваться ли этому — снаружи доносились шаркающие шаги Искаженных, и ей не хотелось думать, как она, в таком состоянии, будет с ними драться.       — Сюда бы мою сестру, — задумчиво сказал Годриг, закончив бинтовать руку Варта. Заметив непонимающий взгляд Киры, он пояснил. — Гвена — целительница. Очень сильная — она бы их живо на ноги поставила…       — Что дальше? — наконец, спросила Кира, растирая колени — просто чтобы занять руки. Магия внутри нее все еще молчала, и, судя по болевшей голове, лучше было обходиться без нее.       — Мы должны идти дальше, — спокойно ответил Годриг, выставляя рядом с Ортвигом и Вартом пузырьки с обезболивающей и обеззараживающей настойками. — Я не знаю, когда они очнутся, и… в каком будут состоянии. Рука у Варта плоха, Орт… — Годриг осторожно завязал горловину мешка и положил его на землю. — Мы не можем здесь задерживаться.       Кира, согласно прикрыв глаза, сделала глоток обезболивающего настоя и скривилась — зато головная боль притихла, свернувшись внутри злобной крысой.       — Вот разберемся с этим вашим Злоглазым, придем — а тут солнце светит, птички поют и оба наших героя здоровые и невредимые сидят и как обычно переругиваются, — сказала она, и Годриг, улыбнувшись краем рта, поднялся на ноги, опираясь на копье.       — Так все и будет, — подтвердил он, выходя из разрушенного дома.