синдром Сан-Клементе

Я был напуган, зол, растерян. Натянув то, что попалось под руку (этим оказались чёрные джинсы и футболка), я вышел на улицу и в эту же секунду осознал, что забыл вызвать такси. Делаю это за мгновение, дрожащими руками вбивая два адреса. Достаю из кармана чёрной куртки пачку сигарет и зажигалку. Машина приехала довольно быстро. Сев на заднее сидение, я почувствовал тошноту. От запаха сигарет, исходившего от меня. Никогда не испытывал такого к ним омерзения. Голова помутнела, желудок уже начинал сжиматься, к горлу подступил ком. Я попросил водителя остановить и вышел на обочину. В последние три недели я но очень мало, поэтому из меня изверглась только желудочная желчь. Не полегчало. Я вернулся в машину с неприятным кислым привкусом во рту. Голова все ещё шла кругом. Я перевёл дыхание и открыл окно. Холодный воздух, становящийся ветром из-за скорости автомобиля обжигал лицо и легкие. Но в нем я нашёл спасение. Пару минут и мне стало легче дышать, свинцовые руки перестали тяготить тело. Я пришёл в себя. Но что в этом хорошего? На смену жуткому физическому состоянию пришло моральное. Мысли обрушились на меня с высокого обрыва мозга. Но ехать было недолго, наконец то я успокою свой интерес и страх. Я расплатился с таксистом и вышел на улицу. Меня тут же подхватил ледяной ветер, сейчас только я понял, что на мне только футболка. Небо было затянуто тучами, но снега не было совсем. Я промёрз до мозга костей, но все не решался войти в подъезд, который, кстати, был открыт по неизвестной мне причине. Высокое здание, этажей, наверное 25, было для меня чем то особенным, хотя такие у нас в городе повсюду. Но для меня это было больше, чем помещением, это ящик пандоры, а я никак не могу решиться и открыть его. Может что то серьезное случилось и у меня нет времени тянуть? С этой мыслью я дергаю дверь и вхожу в белый подъезд, тут значительно теплее. Вызываю лифт, он стоял на первом этаже. Поднимаюсь на 20. Поездка казалась мучительно долгой. Но вот двери открываются и я оказываюсь на площадке. Нужная мне квартира находится в самом конце коридора. Ничего необычного нет, дверь как дверь. Звоню в звонок. Тишина. Начинаю стучать, а затем прислушиваюсь к тому, что происходит внутри квартиры. Вдруг слышу сдавленный крик: -Открыто. Тяну за ручку и вхожу внутрь. Темно. Я подумал, что это какая то шутка, но никто не начал кричать поздравление и выпрыгивать с шарами. Мои глаза постепенно привыкают к темноте. Да и не полный мрак. Я вижу коридор, кухню и комнату, правда довольно тяжело увидеть того, кто в комнате. Свет тут проливается только из-за узких штор, которых не хватает, чтобы полностью погрузить в темноту всю комнату. Внезапно слышу, что Марк окрикнул меня по имени и осознаю, что стою в коридоре уже около двух минут, не двигаясь. Снимаю обувь и куртку, затем медленно прохожу в единственную комнату. Тут не особо чисто. Вещи разбросаны на полу, места и так немного, а ещё и всякий мусор. Приходится пробираться сквозь эти кучки одежды. Сам парень лежит на кровати, не выражая ничего, серьезно, абсолютно ничего. Волосы его взъерошены, глаза уставлены в потолок. Больше я ничего не разглядел. -Что происходит? — я был смущён и потерян. -Я не здоров. — его лицо по прежнему не выражает никаких эмоций, как будто я сам заявился к нему, не предупредив. -Что это все значит? -Ты много раз звонил. — безразличие уже почти заставляет меня уйти. — Думаю, мне нужно объясниться, если ты, конечно, хочешь знать. -Если бы мне было плевать, я не пришёл бы сюда. Повисла пауза, но, видимо, она была неловкой только для меня. -Сядь. — у меня было плохое предчувствие и я послушно опустился на расправленную двуспальную кровать. -У меня БАР. — я не силен в медицине, но не нужно быть гением, чтобы знать элементарные заболевания. -Этого не может быть, тебе 19, в таком раннем возрасте нельзя поставить диагноз. -Я не дурак. У нас в семье это коренной ген, ты, вероятно, знаешь, что эта хуйня передаётся по наследству? -Знаю, но. -Мне ещё в 15 лет установили. Это было логично. -Почему ты не принимаешь таблетки? -Принимаю, но они не действуют практически из-за того, что я ещё молод и гормональная система нестабильна. Обычно я чувствую себя стабильно, но бывают фазовые срывы. Они всегда парные. Мания не может обойтись без упадка и наоборот. -Сколько продолжается депрессия? -Две недели. -То есть, тогда в колледже у тебя была маниакальная фаза? -Да, я поддался сумасшествию. — все рухнуло внутри меня после этих слов. Я буквально выпал из реальности. Ничего хорошего и не ожидалось и я надеялся хотя бы увидеть его живым, но теперь не уверен, что рад раскрытию пропажи. Мы молчали. Ему было тяжело думать и излагать свои мысли, я же просто не мог подобрать слов. -Я могу тебе чем то помочь? — глупый вопрос, но я хотел найти причину для ухода. -Нет, лучше уйди и не приезжай больше. — внутри что то защемило. -Ты этого хочешь? — ещё один глупый вопрос. В ответ уже знакомая мне тишина. Я прошёл по длинному коридору, обулся и схватил куртку. На глазах уже выступили слезы. За них в детстве меня стыдил папа, поэтому я хотел спрятаться, чтобы никто не видел моей слабости. Я вышел на балкон между лестничным подъездом и лифтовым. Сигареты, хорошо, что они всегда рядом. От запаха уже не тошнило. Я вообще больше ничего не чувствовал, кроме давящей душевной боли. Я не тот человек, который выливается в агрессию в такие моменты, хотя можно и так подумать. Я зажимаюсь в себе, эмоциональность мне не свойственна, но слёзы сопутствуют мне всегда. Я докурил и спустился. Когда таксист вёз меня я хорошо запомнил дорогу и решил пройтись пешком, это всегда приводит меня в чувства. Может он просто хочет уберечь меня от себя? Надежда всегда до последнего теплится в моем сердце, из-за этого в конце ещё больнее. По приходе домой, я облазил все сайты, которые направлены на помощь таким, как Марк. Я вычитал немного полезного. Можно помочь, если стараться находиться рядом, но не навязывать себя. Я бы хотел именно это и сделать, но боюсь, мне будет слишком сложно вынести этот холод и безразличие, которое парень не сможет контролировать. Мне показалось, что к нему вообще никто не заходит. А что, если я все-таки смогу облегчить его болезнь? Нет. Я никогда не стану этого делать. Он хотел, чтобы я ушёл и не возвращался. Он уже взрослый и знает, что ему нужно. Я не буду лезть. Я не хочу сделать больно себе. Когда то я уже обрекал себя на страдания, питая жалость к человеку. Все обернулось ножом в спину. Первый раз, когда я почувствовал себя ничтожным. После того случая я зарекся никогда больше не отдавать себя людям, которые не хотят отдаться мне на столько же. Но я не могу все это оставить. Я слишком жалостлив. Слишком жалок. Я не хотел просить советов, не хотел никого слушать. Делай то, что подсказывает сердце! Сердце не предостережет тебя от боли, не так ли? Какого же черта мне следовать его указаниям. Я думал об этом, параллельно пролистывая сайты, где описаны способы выведения человека из фазы упадка. «Не нужно много с ним разговаривать, просто дайте ему понять, что вы рядом».хах, легко сказать! Может стоит попробовать? Если будет тяжело — уйду. Но вот же вопрос: А смогу ли я уйти, если ещё хоть раз вернусь в эту квартиру?