Формула от смерти

      Поворачиваю голову на звук открывающейся двери.       Взгляд примагничивается к Инаре. Волосы собраны в высокую, идущую ей, незамысловатую причёску. А фигуру подчеркивает простое белое платье до пола. Она красивая. И ее миловидность мне нравится больше чем идеальная красота Тезурии.       Инара смотрит мне в глаза, а затем быстро отводит и … краснеет?       Почему она краснеет? Она же хорошо выглядит.       Маг, не обращая на нас внимания, направляется к кухне.       - Ну, что стоите? Садитесь.       Мне кажется, или я слышу усмешку в ее голосе?       Инара, так и не поднимая на меня глаз, садится с противоположной стороны стола. Что случилось? Ведёт себя, как чужая.       - Я подумала, что ты, Руслан, соскучился по быстрой еде из Иноземия. Вряд ли тебе представится возможность отведать её в ближайшем будущем. Так что…       Она достаёт из духовки пиццу и кладёт на барную стойку.       - Поможешь?       Встаю и переношу блюдо на стол. В это время Маг достаёт несколько гамбургеров, мясо и салаты.       - Инаре тоже стоит попробовать кулинарные шедевры из Иноземия.       Бросаю взгляд на Инару, она продолжает избегать встречи глазами, разглядывает книги на полке и смотрит с интересом на каждый «шедевр», который я кладу на стол.       Как только мы садимся за стол, Тезурия замечает странное поведение Инары, но никак не реагирует на него. Она накладывает в тарелки еду и ставит перед нами. В бокалы наливает лингу.       Я и не заметил, как проголодался.       - Давно у меня не было гостей.       Ей даже есть удаётся идеально.       Инара улыбается, но я всё равно чувствую какую-то преграду между нами. Она что, стесняется?       - У меня есть книги из Иноземия, – Маг обращается к Инаре. И её слова действуют, глаза девушки загораются и, похоже, она забывает о том, что её беспокоило. – Там их называют «классикой», и она в тысячу раз превосходят «классику» нашей Земли. Я тебе дам парочку…       Сейчас я благодарен Тезурии за разрушенную ею, невесть откуда взявшуюся преграду. Инара стала единственным моим другом, и мне не хочется, чтобы в наших отношениях было напряжение.  

***

        Потолок создаёт иллюзию звёздного неба. Лежу на кровати в кромешной тьме, уперев взгляд в мерцающие звёздочки.       Не знаю, как это Тезурии удалось, но во время ужина мне было легко, и я забыл о всех проблемах. Царил только маленький мирок из меня, Инары и Тезурии. Мы не говорили на серьёзные темы. И я не помню ничего из того, что было сказано. Только отдельные обрывки смеха, улыбки Инары, её мимики. Я не мог перестать смотреть на неё.       Мне почти удалось избавиться от недоверия к Тезурии. Почти.       Как только я вошёл в свою комнату, с меня мигом слетело наваждение.       Лучше бы не слетало.       «Звёзды» двигаются и расплываются.       Поворачиваюсь на бок.       Что мне делать дальше? Вальнар не дал мне никаких указаний…       Но оставил татуировку.       Сжимаю руку с рисунком в кулак.       Не сейчас.       А если наставник подробно описывает то, что я должен сделать дальше? Может, я вообще делаю не то. Или Колдун говорит, как я смогу попасть домой.       А хочу ли я домой?       Для меня домом стал Ирангул. Я потерял остатки ощущения принадлежности к Иноземию, после того как увидел, что там всем плевать на меня.       Но разве я не должен прослушать сообщение Вальнара? Разве я не должен узнать, что он хотел мне сказать? Почему у меня нет этого желания? Почему я так боюсь этого сообщения? Что еще мог сказать мне Вальнар? Почему я так уверен, что от его слов мне будет только больнее? Может, пора уже узнать, что он говорит?       Нет, не сегодня.  

Инара

        Не могу уснуть. Перекручиваю в голове события последних дней.       Мне до сих пор не верится, что я скоро вернусь домой. Всё кончено. Я больше не буду сидеть в башне. Вальнар не будет появляться каждый день, чтобы сломить мою волю. Людор не будет сидеть в углу, не сводя с меня глаз…       Я скоро увижу маму.       Как она? Меня же не было почти месяц. Она, наверное, не находит себе место от беспокойства. Я бы не выдержала, если бы матери не было так долго.       К горлу подкатывается комок. Я совсем не хочу поддаваться эмоциям, но все же не могу сдержаться. Я плачу.       Я должна смеяться, а не лить слёзы, но не могу успокоиться.       Слёзы ручьями текут по щекам.       Больше не могу лежать. Сажусь и, уткнувшись головой в колени, даю себе волю.       Почему я плачу? Не знаю.       Усмехаюсь, но слёзы продолжают литься из глаз.        Неужели у меня истерика?