Приключенческие тексты

— Господин герцог, — отчеканил полный сдержанного гнева твёрдый голос над самым ухом де Валломбреза, — мадемуазель Изабелла сама приклеивает себе мушки и в посторонних услугах не нуждается. Жёсткая ладонь сжала запястье Валломбреза под кружевной манжетой, словно в кузнечных тисках. Мгновенно вспыхнув, а потом так же мгновенно побелев от гнева, молодой вельможа выдернул руку, оттолкнул актёришку, посмевшего нанести ему такое оскорбление, и схватился за эфес шпаги. Вокруг немедля раздались женские вскрики и взволнованные возгласы других дворян, заполнивших уборную актрис перед генеральной репетицией пьесы «Бахвальство капитана Фракасса». Изабелла, тоже побелев, как полотно, вскочила со своего места, уронив коробочку с мушками, и чёрные тафтяные звёздочки рассыпались по полу. Минуту назад молодая актриса, гримировавшаяся перед зеркалом, как и её товарки, едва успела уклониться от дерзкой руки герцога Валломбреза, вознамерившегося прилепить мушку ей на грудь, целомудренно прикрытую голубой шемизеткой. Со словами: «Эта «злодейка» подчеркнёт белизну вашей кожи и будет казаться родимым пятнышком», молодой повеса почти исполнил своё намерение, но был крепко схвачен за руку капитаном Фракассом. Теперь герцог стоял, раздувая ноздри от бешенства, его красивое лицо исказила отвратительная гримаса, на пунцовых губах едва не выступила пена. Его друг, кавалер де Видаленк, пришедший сюда, как и прочие знатные горожане и щеголи, полюбоваться на полуобнажённые прелести актрис, пытался увещевать его, но герцог и слушать не желал. Мгновение — и он выхватил из ножен шпагу. Кровь вскипела у него в жилах — та голубая кровь, которую он считал благороднейшей на свете. Он мог приказать прикормленной им шайке бретёров подкараулить наглого актёришку после представления и избить или даже убить, но яростно возжелал уничтожить его немедленно, на глазах собравшейся в гримёрной толпы, на глазах этой строптивицы Изабеллы, готовой, кажется, упасть в обморок, и других актрис. Какая разница, что этот капитан Фракасс, по сути, безоружен? Не считать же оружием театральную проволочную рапиру?! Герцог сделал стремительный выпад, намереваясь проткнуть наглеца насквозь. Рука его, хоть и унизанная перстнями, была умелой и твёрдой, он не зря снискал себе славу лучшего фехтовальщика в Пуатье. Но, к его великому изумлению и ещё пущей ярости, актёр своей бутафорской рапирой молниеносно парировал удар, который должен был стать смертельным. Валломбрез скрипнул зубами и вновь ринулся вперёд, отшвырнув стоявшее на пути кресло — но всё тщетно. Капитан Фракасс отбивал выпад за выпадом, ловко орудуя рапирой, шпага герцога везде натыкалась на непробиваемую, будто каменную стену его защиты. Барон де Сигоньяк, из любви к Изабелле и благодарности за доброту присоединившийся к труппе под личиной капитана Фракасса, никогда не кичился, подобно Валломбрезу, голубой кровью или умением владеть шпагой. Но в своём ветхом замке, под руководством старого солдата Пьера, сам того не подозревая, он отточил мастерство фехтования до невиданных высот. Ему прежде не доводилось драться на дуэли, это был его первый настоящий бой, и с замиранием сердца он понимал, что ослеплённый гневом герцог всерьёз намерен его убить. С грохотом падали стулья и кресла, трещал, ломаясь, отбрасываемый дуэлистами реквизит. Зрители прижимались к стенам, дабы не попасть под удар, в ужасе вскрикивали женщины, призывы остановиться канули втуне. Сквозь прорези шутовской маски Сигоньяк видел кровожадное перекошенное лицо Валломбреза, которое ещё недавно казалось красивым, как у архангела Гавриила. Гнев, обуявший Сигоньяка при виде того, как высокомерный вельможа протягивает дерзкую руку к груди испуганной Изабеллы, всё рос и рос, ворочался в сердце, будто зверь, готовый вырваться на волю. Проклятые дворяне считают, что им всё дозволено! В этот миг он забыл, что и сам по рождению — такой же дворянин, что и прочие высокородные господа, столпившиеся вокруг. Театральная тяжёлая рапира не была боевым оружием, тупой конец клинка не мог нанести существенного вреда, однако мог причинить боль. Теперь Сигоньяк сам пошел в наступление, его старое, но мощное оружие легко находило брешь в защите герцога и наносило колющие тычки — то в грудь, то в плечо, то в бедро. И там, куда приходился беспощадный удар, на белом атласном костюме Валломбреза расцветали красные цветы: рапира, хоть и не пробивала тело, но оставляла кровоподтёки и ссадины. Потрясённый и ошеломлённый этой болью, герцог уже не мог должным образом отражать атаки и понемногу отступал, а его собственные атаки вязли в умелой защите Сигоньяка. Никто не осмеливался лезть под руку разъярённым поединщикам. Неизвестно, чем бы кончилась эта немыслимая схватка — комедиант с шутовской рапирой против дворянина со шпагой, — но внезапно на верхней галерее показалась тётушка Било, жена хозяина гостиницы «Герб Франции», расположенной по другую сторону улицы — именно там остановилась труппа. В полных крепких руках она держала оружие пострашнее шпаги — огромный жестяной таз с горячей мыльной водой. Примерившись, тётушка Било развернулась и выплеснула её, окатив дуэлистов с головы до ног широким пенным водопадом. Валломбрез отскочил, отплевываясь и сквернословя, Сигоняк же, хоть и мокрый, рапиры не опустил и настороженно наблюдал за соперником, гневно сверкая глазами сквозь прорези маски. Опомнившаяся Изабелла схватила своего защитника за руку и потянула прочь из уборной — на сцену. К ним немедля присоединились остальные актёры. Зрители, немного помявшись и взахлёб обсуждая столь небывалое для высшего света событие, поспешили в зал. Скоро в разгромленной уборной остались только Валломбрез и кавалер де Видаленк, который молча смотрел на друга, исходившего злобой, будто паром. — Клянусь, я сотру мерзавца в порошок! — прохрипел наконец Валломбрез и надрывно закашлялся. Он совершенно изнемог, будто после нервического припадка, его трясло, ноги ослабели. Пышный белоснежный костюм был безнадёжно испорчен, залит грязной водой и расцвечен кровавыми пятнами. — Убью и плюну в лицо его трупу! — Непременно убьёшь, — не стал спорить Видаленк, подталкивая его к выходу. — Идём же, я велю подать портшез. Будучи верным другом, он не желал, чтобы герцог сделал хотя бы шаг по улице в таком виде, пусть его особняк и располагался неподалеку от «Герба Франции». Довольно на сегодня кривотолков. Тётушка Било, свесившись с галереи, проводила обоих взглядом, удовлетворённо улыбнулась, прицокнула языком и уперла пустой таз в бедро. — Как же, убьёшь, держи карман шире, вертопрах! — пробормотала она. Очень вовремя хозяин зала для игры в мяч, где проходили репетиции актёров, позвал её постирать бельё.