Танцы на осколках звёзд

На часах полночь, впереди ночь, Похожая на сотню предыдущих точь-в-точь. В моём календаре нет ни суббот, ни воскресений, Мне надоело умирать и ждать воскрешения… Не обещай навещать — ни к чему это, Просто иногда цитируй строчки этого куплета. Всё, что я берегу — на другом берегу, Но у меня в запасе вечность — перекур… ST1M- Время

      Антон улыбается скромно, но до того ярко, что Арсений, кажется, слепнет. Попов старается не рассматривать парня перед собой, не смущая себя и самого адвоката, но даже невооружённым взглядом можно заметить, что Шастун ни капли не вписывается в его дом. Слишком живой и яркий, слишком светлый, слишком горящий, даже обжигающий, слишком нетронутый горем в отличии от квартиры мужчины, которая напрочь пропахла горем и несчастьем; закрытые шторы, повсюду пустые кружки из-под кофе, пачки пустых сигарет и давно уже не лёгкий беспорядок. Квартира сдавливала, казалась слишком узкой, слишком маленькой, словно выживала из себя жильцов. Антон выглядит здесь до жути неправильно. Ему подстать широкие и светлые комнаты, что-то яркое, явно семейное и счастливое. Звонкий смех в квартире, короткие улыбки, тёплое мурчание кота, потирающегося о ноги адвоката перед входом в дом. Арсений не знает, почему вдруг думает об этом. Его мысли скачут табуном от угла к углу и никак не могут собраться во что-то единое. Он замкнулся в себе. Замкнулся настолько, что потерял контроль не только над временем, но и над своей головой. Привычка отмалчиваться, не говорить разбросала его чувства и размышления на отдельные, ничего не стоящие, слова. Но он должен довериться Шастуну сейчас. Должен же ведь?       «Хотя бы попытайся. Ради неё, Арс, ради неё…» — Чай, кофе?       Арсений немного теряется на своей же кухне. Он нервно мечется по комнате, бегая глазами. Память о том, что, где и когда он оставил, моментально стирается, заставляя нервно теребить руки и поджимать губы в тонкую полоску. — Чай, если можно, — Антон чуть хмурится, рассматривая спину напряжённого мужчины, который вновь начал суетиться. — Арсений, — мягко зовёт Шастун. Попов дёргается, резко оборачиваясь. Его взгляд полон волнения, а уже привычный тремор рук выдаёт его состояние с головой. — Успокойтесь, умоляю. Иначе у нас ничего не получится.       Мужчина вновь поджимает губы и кивает, разворачиваясь к вскипевшему чайнику и заливая кипятком пакетик самого обычного чёрного чая.       «Коробка новая, — мысленно подмечает Шастун, не отводя взгляда от трясущихся пальцев мужчины. — В магазине был перед приходом. Значит дела обстоят ещё хуже, чем пытается показать».       Антон звучно вздыхает и поднимается со своего места, приближаясь к хозяину квартиры. Он не хочет напугать, поэтому осторожно, чуть ли не шёпотом произносит: — Давайте я помогу, — и улыбается осторожно, на пробу, но не менее тепло. Шастун умеет разговаривать с людьми в подобных состояниях, умеет дёргать за правильные ниточки и максимально расслаблять. Он делает это сугубо в благих целях, не более того. Это просто его работа. Так ведь?.. Его задача разобраться в ситуации как можно тщательнее. Ему за это деньги платят. К слову, сейчас о них он вообще не думал. Его с головой утянул неподдельный интерес и искреннее желание помочь. — Спасибо, — такой же тихий голос звучит в ответ.       Арсений передаёт ему кружки и выдавливает из себя ответную улыбку. Вернее очень старается. Антона сложно обмануть. Он повидал многих людей и научился слишком хорошо определять фальш. Шастун делает вид, что верит Попову, за что тот искренне благодарен, и быстро справляется с накрытием стола. Они садятся напротив друг друга, и неловкая тишина снова настигает их. — Арсений, — вновь негромко зовёт Антон, заставляя мужчину легко вздрогнуть и вернуться в реальность. — Расскажите мне о Вашей проблеме как можно детальнее. Пожалуйста, постарайтесь вспомнить всё. Мне важна любая деталь и мелочь.       Шастун смотрит на него внимательно, терпеливо ожидая, когда Попов заговорит сам, без его давления. — И… Я уже говорил, что нервничать не стоит. Знаете, эмоции они ведь… — Убивают логику, — Арсений улыбается уголком губ и смелее поднимает взгляд, сталкиваясь с немного удивлёнными глазами напротив. Зелёные, успокаивающие. — Дайте мне пару минут.       «Я хочу ощутить как тону», — мысленно цитирует Попов, не в силах сдержать искренней улыбки и короткого смешка, а затем и тяжёлого, практически неподъёмного вздоха. — Это давно началось, ещё до рождения дочки, — мужчина невесело усмехается, смотря во всё такие же внимательные зелёные глаза. Он тут же отрицательно машет головой, как бы понимая, что нужно уточнить. — Пять лет назад. Это было как раз перед беременностью. Наверное, это типично для большинства семей — сначала ругались по поводу и без, игнорировали, мирились и так по чёртовому кругу.        Арсений нервно перебирает пальцы, опуская взгляд на них, и слегка поджимает губы. У самого Антона медленно образуется неприятно давящий на стенки горла ком, и он благодарит всех богов, что мужчина не видит, как трещит по швам его профессионализм. — А потом… Потом Алёна сказала, что беременна. Я никогда не был счастлив в жизни так, как тогда, — губы Попова трогает настолько тёплая улыбка, что у Антона сердце падает куда-то в пятки. — Кьяра, моя дочь, она… Она правда невероятная. Ещё при рождении у неё взгляд такой особенный, такой родной был, — Арсений не может держаться. Его голос начинает дрожать, а голубые глаза блестят солёной влагой. — Она росла, я думал, что сейчас всё наладится, что всё вернулось на круги своя. И вот мы здесь.       Горькая усмешка режет по ушам. Арсений моментально стирает сорвавшиеся слёзы с щёк, всё ещё не поднимая взгляда и крепко поджимая губы до побеления. — Она изменила мне и изменяла давно. Она говорит, что и дочь тоже не от меня, но… Она же… — Попов тяжело вздыхает. — Не важно. Она не хочет отдавать ребёнка ни под каким предлогом, понимаете? А я… Я не смогу без Кьяры.       У Антона бегут мурашки по телу, когда Арсений поднимает на него, полный надежды и отчаяния одновременно, взгляд. Шастун сглатывает и осторожно протягивает руку к дрожащим ледяным пальцам Попова, легко касаясь их своими. Руки парня тёплые, прикосновения осторожные, не навязчивые, они согревают, притягивают магнитом к себе. — Мы справимся. Я обязательно что-нибудь придумаю. Дайте теперь уже мне время, я берусь за Ваше дело.       Бабочки летят на свет, огонь и тепло, наверное поэтому Арсений медленно расслабляется, кутаясь в тепле зелени глаз напротив. — Антон Андреевич, я готов заплатить любую сумму, только помогите мне, — Попов смотрит на него настолько доверчиво, что Антон просто не может по-другому. — Можно просто Антон. Я не возьму с Вас ни рубля больше моих цен.       Арсений устало улыбается ему, укладывая голову на стол и чувствуя, как рука адвоката сильнее сжимает его собственную в поддерживающем жесте.       У него больше не осталось времени.

***

      У Антона тянет в области сердца. Шастун корит себя за слабость, за невозможность удержать свою травму за стеной. Он давно перестал работать с психологом — ему это просто не помогало. Чтобы был результат, надо быть готовым и хотеть, чтобы в твоей голове копались и задавали нужные вопросы, чтобы определить проблему и устранить её источник. Но это он мог и сам. Ему было нужно что-то другое. Поэтому он хвастался за дела с проблемным семьями, разводами. Он давил себе на шрамы и сыпал соль на открывшиеся раны. Очень больно, но он вновь и вновь проживал одно и тоже, как в дне сурка, и вскоре его боль начала сходить на нет. Нет, она не прошла совсем, но притупилась. Больше не кололо в груди, не щипало в глазах, а голова не разрывалась воспоминаниями. Ему было нормально. Лишь что-то внутри до сих пор ёкало и давало понять — от прошлого не убежать. Как ты ни старайся. Оно всё равно тебя настигнет обухом по голове, когда ты не будешь этого ожидать.       Меньше всего сейчас Антону хотелось, чтобы в этом деле ему помешали свои же проблемы. Разве он заслуживает доверие Серёжи и Арсения после этого? Нет, конечно нет.       «Именно поэтому ты постараешься. Очень сильно постараешься, слышишь? Ты не подведёшь этих людей, просто не посмеешь».

Хлеб серый Как вы там? Познакомились? 4:01

      Лёгок на помине. Антон улыбается, быстро печатая ответ. уШАСТый Чего не спишь? : D Что, выходной завтра, гуляем?) 4:02 Всё хорошо, мы поговорили, он вроде как более-менее в порядке. Во всяком случае — держится молодцом. 4:03

Хлеб серый За вас двоих вообще-то переживаю. 4:03 Это хорошо. Давай там, на позитив, Антох, я знаю, что ты умеешь. Удачи. 4:04

— Антон Андреевич, я Вам там у себя в комнате постелил на кровати, — Арсений появляется неожиданно, поправляет взлохмаченную чёлку и несмело улыбается. Антон тут же убирает телефон и немного нелепо хлопает глазами. — Вы наверняка устали. Возражений слушать не хочу, Ваш комфорт сейчас для меня в приоритете. — Арсений… Да мне как-то неудобно, правда, спасибо Вам огромное, — Шастун смущённо улыбается ему в ответ и смотрит настолько благодарным взглядом, что Попову становится неловко. — Неудобно как раз на потолке спать, — у Антона брови взлетают вверх. — Одеяло падает, — поясняет Арсений, а парень заливается тихим, но искренним смехом. — Душ в вашем распоряжении. Если понадоблюсь, то я в зале. — Спасибо Вам огромное ещё раз.       Антон не знает, как благодарить Арсения. Так хочется пообещать, что скоро эта вся история закончится, что он обязательно вытащит Попова из этого дерьма. Но увы. Всё, что он может сейчас — быть рядом и слушать всё то, чем мужчина захочет поделиться. Каждое слово сейчас важно. — Не за что. Это я Вас должен благодарить. Вы не обязаны были так быстро приезжать.       Арсений улыбается ему мягко и устало. Ему впервые за долгое время хочется спать. Его не отрубает, а мягко тянет в объятья морфея. — Наш общий друг очень беспокоится за Вас. Я пообещал, что присмотрю за Вами.       Ложь. Маленькая ложь. Он приехал надавить себе вновь на больное, вновь пустить разряд тока по организму, а затем испытать вселенское облегчение. Серёжа правда беспокоится за Попова, поэтому Арсений верит ему беспрекословно, улыбается смущённо и опускает взгляд в пол. Антону правда стыдно, но это его клиент. Их не может связывать ничего, кроме рабочих отношений. Он расскажет потом всё Матвиенко, поплачет ему в плечо. Попов — его работа. Ни больше, ни меньше. — Простите, я что-то тоже подустал. Спокойной ночи, Антон Андреевич. Надеюсь, разберётесь что и где.       Попов улыбается ему вновь и покидает кухню, предоставляя парню свободу действий. — Спокойной ночи… Арсений.       Антон поднимается следом и, слегка покопавшись в дорожной сумке, выуживает оттуда необходимые вещи. Ему действительно не помешает душ и отдых, Арсений невероятно в этом прав.       Шастун любил купаться в горячей воде, чуть ли не в кипятке. До красных пятен на коже, до головокружения. Его это действительно расслабляло, дарило ощущение комфорта и выбивало любые мысли из головы, что сейчас было просто крайне необходимо. Он лишь смывает с себя усталость дня, не засиживаясь в ванной надолго, и переодевается в свободную, больше домашнюю, чем выходную одежду. Щеки горят от высокой температуры воды, а в зелёных глазах читается только невыносимая усталость. Ещё бы. Практически сутки на ногах. Антон быстро промакивает волосы своим же полотенцем и приводит в порядок комнату, а затем тихонько проскальзывает в спальню Арсения.       «Не стоило ему так… Мне бы и дивана хватило».       Шастуну неловко, но он прогоняет подобные мысли прочь, укладываясь в кровать и заворачиваясь в мягкое одеяло. Спать он хотел больше. А самобичевания можно оставить до более лучших времён.       Арсений точно может сказать, что он больше не один.       Он слышит, как шумит вода в душе, пока смотрит в потолок, слышит тихие разговоры Антона самого с собой и почему-то улыбается. Ему было спокойно. Иногда, оказывается, достаточно присутствия человека, чтобы стало легче. Он витал в какой-то прострации, прислушиваясь к звукам из соседней комнаты. Было странно и непривычно. Раньше у него останавливался только Серёжа, который уже знал что и где. А тут… Возможно Арсений поступал легкомысленно, впуская в свою квартиру чужого человека, но причин не доверять Антону просто не было. Вряд ли тот таил какие-то коварные планы.       Попов усмехается своим же мыслям и прикрывает глаза. Звуки в квартире постепенно затихают. Тишина больше не кажется давящей, она мягко забирает Арсения в объятья сна.       В эту ночь они оба засыпают с чувством спокойствия и защищённости.