Fallout

Эта история начинается со стука в дверь. (Точнее, это не совсем правда. По-настоящему она началась, когда раздраженный профессор истории и студентка меда с разбитым сердцем обнаружили себя тянущимися за одним и тем же шотом с текилой “У Теда”, в Тако Вторник, шестнадцать лет назад. Но об этом чуть позже.) Это был один из таких дней. Из тех, что заставляют пересмотреть твои жизненные выборы и размышлять о возможности раздавить целую орду гоблинов под почти, но не полностью, завершенным мостом, хотя он сейчас бы предпочел бокал вина и лёгкий джаз для успокоения. Вместо этого Уолтер обнаруживает себя неохотно стоящим на крыльце дома Лейков. Он никогда раньше не наносил визиты на дом своим ученикам, предпочитая проявлять должную осмотрительность через игнорирование звонков и электронных писем, но эта встреча была важна для выполнения обязанностей по обеим его профессиям, так что он заставляет себя поднять руку и постучать. В ответ следует тишина, что немного беспокоит, ведь шторы в гостиной распахнуты настежь, и, поднимаясь по ступенькам, он заметил доктора в комнате. Он наклоняется вправо, чтобы снова заглянуть в окно, как раз вовремя, чтобы увидеть, как затылок Барбары Лейк исчезает за диваном. - Невежливо, - нахмурившись, он стучит снова, с большей энергией. Его слух исключителен (во всяком случае, по человеческим меркам), поэтому он улавливает стон разочарования, за которым следует звук её тяжёлых и лишенных энтузиазма шагов, пока она идет к двери и затем распахивает ее. Уолтер открывает рот, но тут же закрывает его, когда неожиданно его сердце проваливается куда-то вниз при виде высокой рыжеволосой женщины. В ней есть что-то знакомое, что-то, что не имеет ничего общего с семейными чертами, которые она разделяет со своим сыном, и Уолтер не может найти слов, глядя на нее с растерянным выражением лица. - Эм, здравствуйте, - наконец выдавливает он, после мучительно неловкого промежутка времени. - Меня зовут Уолтер Стриклер. Я учитель истории вашего сына. Барбара нахмурила брови, и Уолтер с облегчением увидел, что она, похоже, так же сбита с толку, как и он. - Я бы хотел поговорить с Вами о моих опасениях по поводу успехов Джима в классе, - Уолтер склоняет голову на бок. - Но я могу зайти позже, если я не вовремя? - Ох. Нет, - откашливается Барбара, - конечно у меня есть время поговорить о Джиме. Что случилось? Он ведь не завалил Ваш предмет? - Пока нет, - Уолтер постепенно обретает контроль над своими мыслями. Что такого в этой женщине, что заставляет его чувствовать себя совершенно не в своей тарелке? - В последнее время ему было трудно сосредоточиться, и качество его работы резко упало. Я боюсь, что он взял на себя слишком много внеурочной деятельности. - Внеурочной деятельности? – хмурится Барбара, - Он не упоминал никаких внеклассных занятиях. - Насколько я понимаю, вы работаете сверхурочно? – как только слова срываются с его губ, он понимает, что обидел ее, и с сожалением наблюдает как сжимаются ее челюсти и вздымается подбородок. Он тут же пытается исправиться. - То есть я.. - Я не понимаю, почему мой график работы должен влиять на способность моего сына общаться со мной, - прерывает его Барбара. – Мы переписываемся в течении дня, и он регулярно связывается со мной, когда я в больнице. - Но он не упомянул шахматный клуб и игру в пьесе? – как можно деликатнее спрашивает Уолтер. - Эм, нет, - Барбара потупила взгляд. Уолтер терпеливо улыбается той самой улыбкой, которая предназначена для разгневанных родителей и жестоких повелителей троллей, и заглядывает ей за спину, когда слышит, как свистит чайник. - У Вас вода закипела. Может, мы можем более подробно обсудить новые занятия Джима за чашкой чая? - Как… - Барбара снова хмурится, оглядываясь через плечо. – Как Вы это услышали? У вас сверхслух или что-то в этом роде? - Или что-то в роде, - нервно усмехается Уолтер. И пока Барбара ведет его за собой, он пользуется возможностью осмотреть свое окружение. Мебель немного устарела, и он удивлен, что телевизор все еще работает, но их дом кажется ухоженным и в хорошем состоянии. Личных мелочей совсем немного, вероятно из-за того, что она мало времени проводит дома, но он замечает несколько фотографий в рамках, когда они проходят через гостиную. На них в основном Джим, хотя возле холла висит портрет пары, как он понимает, ее родителей, а на столике более старый снимок Барбары, держащей на руках новорожденного Джима. Что-то на этой фотографии заставляет его остановиться, и он почти решает взять ее в руки, чтоб посмотреть получше, но тут Барбара кричит из кухни, - с лимоном или с медом? - С лимоном, пожалуйста, - отвечает Уолтер и идет на кухню, больше не удостаивая снимок вниманием. - Без сахара? – спрашивает Барбара, протягивая чашку. Он качает головой, и она ведет его к кухонному столу, чтобы продолжить разговор. - Итак, Джим в шахматном клубе? - По-видимому, его завербовала шахматная команда, - скептически отвечает Уолтер. - Завербовала? - хмыкает Барбара. – Не поймите неправильно, Джим очень умный мальчик. Несколько месяцев назад я пыталась научить его играть, но у него все мгновенно вылетело из головы. Он совершенно не заинтересовался игрой. - Вы играете в шахматы? – Уолтер придвигается поближе и смотрит с интересом. Время от времени он играет в сети (в основном, когда ему не нужно проверять контрольные и искать недостающие части моста), но ему не удалось найти достойного соперника в реальной жизни, и он рад найти кого-то еще, кто разделяет его привязанность к игре. - Я давно не практиковалась, но да. – Барбара задумчиво улыбается. – Мой отец научил меня, когда я была маленькой. Он был так горд, когда я впервые его обыграла. - Меня тоже научил мой отец. Наш шахматный набор был очень изысканный, вырезанный из слоновой кости, и он очень злился, когда я бил фигуры друг о друга. – его человеческий отец был полным ублюдком, но те немногие приятные воспоминания, которые он оставил, сосредоточены вокруг шахматной доски. – Он был политиком и ценил стратегию в этой игре. - Политиком? Кто-нибудь, о ком я слышала? – Барбара приподнимает бровь. - Нет, – да. - После армии мой отец занялся продажами, - задумчиво говорит она. – Теми, где ходят от дома к дому. Он мог продать тебе твою собственную рубашку, но был слишком благороден, чтобы когда-либо это сделать. Может отсюда у Джима актерские способности? Хотя к этому он тоже раньше не проявлял интерес. - О, я думаю, что могу это объяснить, - Уолтер наклоняется вперед и заговорщицки смотрит на нее. - Это из-за девушки. - Погодите, дайте угадаю. О, это Клэр! – смеется Барбара, хватаясь за сердце. - Бинго, - Уолтер указывает на нее пальцем и откидывается на спинку стула. – Кажется, он наконец последовал моему совету и действительно поговорил с мисс Нуньес. - Поговорил с ней? – глаза Барбары расширяются от притворного удивления. – Какая сложная задумка. Боже, в наши дни у детей совершенно нет социальных навыков. - Я виню социальные сети. В мое время нам приходилось общаться лицом к лицу. Никаких текстовых сообщений и Snaptalk, - Уолтер берет свою чашку в руки, но не пьет из нее. - Snapchat, - поправляет Барбара, - Даже если я не часто бываю дома, я обращаю внимание, на то что происходит вокруг. - Я это заслужил, - произносит Уолтер, мысленно сморщившись. - Нет, Вы правы, - вздохнув, Барбара крутит свою чашку. - Я всегда хотела стать врачом, но очень нелегко совмещать такую карьеру и материнство. Особенно, когда отца Джима нет рядом. - Я понимаю, насколько это сложно. Но Джим – замечательный ребенок, - серьезно отвечает ей Уолтер. Он нахмуривается, потому что это правда, и он действительно не хочет убивать мальчика. – Вы проделали отличную работу. Не стоит недооценивать себя. - Спасибо, - она улыбается, искренне благодаря за поддержку. – А у Вас? Жена? Дети? - Ни то, ни другое. Я в чем то похож на Вас – предан своему делу. Как говорят – женат на своей работе. - Что ж, формирование умов нашей молодежи это очень важно, - мудро кивает Барбара. – Вы всегда хотели преподавать историю в средней школе? - О боже, нет, - фыркает Уолтер, широко раскрыв глаза. – Я какое то время провел за исследованиями и проработал в музеях. Несколько лет назад я преподавал в университете Северной Каролины. - Да, на самом деле я знала об этом, - Барбара опускает взгляд на свою чашку. – Я училась там на медицинском. - Правда? И когда? – внезапно напряженные плечи Барбары заставляют его нахмуриться. - Я поступила в 1999. Должна была закончить в 2003, но взяла академический отпуск, когда родился Джим, - говорит она, поднимая глаза. - О? Я тогда преподавал историю старшим курсам, - он точно что-то упускает. - Древние цивилизации и греческая мифология, верно? – выдыхает со слабой улыбкой Барбара. – У Вас были неспособные студенты, завкафедрой вел себя как придурок, а ассистент не мог отличить свою голову от задницы. Конечно, прошло шестнадцать лет, так что возможно это были не Ваши точные слова. Уолтер может только беспомощно смотреть на нее, пока части головоломки встают на свои места. Теперь он знает, почему она кажется такой знакомой, почему ее фотография заставила его задуматься. - Да, - произносит он после момента обработки информации. – Джеймс был настоящим идиотом. Кажется, я уволил его через несколько дней после того, как переспал с его девушкой. - Я не была его девушкой, когда мы спали вместе, - мягко напоминает ему Барбара. – Поэтому я и была в баре, помнишь? О, он помнит – помнит разочарование и злость, которые привели его в этот бар, помнит, как заказал рюмку текилы и смотрел, как она оказалась между ним и симпатичной рыжеволосой девушкой, помнит, как их пальцы одновременно сомкнулись вокруг холодного стекла, как от прикосновения его будто прошибло электрическим током. Он помнит, как отвел ее к себе домой, хотя последующие события все еще остаются нечеткими. - Когда я проснулся, ты уже ушла, - он сам удивлен обвинению в своем тоне. - Я переспала с профессором, - пожимает плечами Барбара. – Не тот случай, когда этим стоит гордиться. - По женским общежитиям буквально ходили бинго-карточки с именами профессоров,- почему ему все еще так горько годы спустя? - Мне делали предложение через день. Барбара приподнимает бровь. - Я никогда не соглашался, - возмущенно кричит Уолтер. – Ты единственная студентка, с которой я когда-либо был. - Ну, где один раз, там и... - Ты мне понравилась, - он усмехается, оскорбленный ее предположениями. – Ты была – и есть ­­­– красива, умна, и мне было приятно разговаривать с тобой. Мне не следовало продолжать, когда я понял, что ты студентка, но я остановился потому что… - он умолкает, качая головой. – Это не имеет значения. - Нет, имеет.. – Барбара мгновенно замолкает, когда открывается входная дверь. Она выглядит встревоженной, брови задумчиво сдвинуты. Очевидно, она не будет продолжать этот разговор теперь, когда Джим вернулся домой. - Мы на кухне, дорогой! Смотри, кто к нам зашел. Джим, болтающий о каких-то злоключениях по дороге домой, замирает, когда входит на кухню. - Мистер Стриклер? Уолтер неохотно отрывает взгляд от Барбары, которая пристально смотрит то на мальчика, то на подменыша, и заставляет себя улыбнуться, поворачиваясь к своему ученику. - Здравствуй, Джим. - Что… - Джим переводит взгляд с учителя на мать и обратно. – Что Вы здесь делаете? - Я пришел поздравить тебя, - обычно он зачитывает монолог или цитату, или намекает на новоприобретенные обязанности по охоте на троллей, но у него уже нет энергии на это. – Я уверен, из тебя выйдет отличный Ромео. - Почему ты не сказал мне, что пробовался на школьный спектакль? – спрашивает Барбара и, все еще сохраняя встревоженный вид, отодвигает стул, чтобы встать. Уолтер, правильно истолковавший жест как прекращение разговора, мгновение спустя следует ее примеру. - Подождите, можете немножко отмотать назад? – Джим разворачивается и смотрит, как Барбара и Уолтер выходят из кухни. - Джим, ты же наверняка знал, что получил роль? – произносит учитель, повернувшись к нему, не доходя до фойе. – После такого захватывающего прослушивания вчера. - Ага, - хмурится Джим и почесывает затылок, в чем Уолтер распознает нервный жест. – После прослушивания мне надо было бежать, но… Подождите. Я получил роль? Уолтер кивает. – Но Джим, еще я пришел, чтобы рассказать твоей матери о своих опасениях. Боюсь, ты берешь на себя слишком много обязанностей. - Например, шахматный клуб? - вклинивается Барбара, которая уже открывает дверь. – Я думала, ты ненавидишь шахматы. И еще актерская игра? Как будто у тебя появилась тайная жизнь, о которой я не знаю. - Ты и понятия не имеешь, - усмехается Джим, закатывая глаза. Уолтер вздыхает. – Юный Атлант тоже нес на своих плечах бремя всего мира, - нахмурившись он бросает взгляд на фотографию на столе. – Боюсь, как бы ты не перенапрягся. - Ничего, - отмахивается от слов подменыша Джим. – Я могу со всем справиться. - Я не сомневаюсь, что ты на это способен, - Уолтер обеспокоено смотрит на своего любимого-ученика-ставшего-той-еще-занозой. – Но ты заснул на моем уроке несколько дней назад. - Погодите, - перебивает Барбара, поднимая руку. – Об этом никто не упоминал. - Мне кажется, наш разговор принял довольно резкий оборот, прежде чем у меня появилась такая возможность, - голос Уолтера стал намного мягче, и он, наклонив голову, приблизился к ней. – Не так ли? Барбара улыбается, хотя ее глаза не меняют выражение. - Я бы хотел завершить наш разговор позже. - Думаю, нам это необходимо, - то как она подчеркивает слова и ее умоляющий взгляд настораживает его. - Вот, - пальцы Барбары касаются груди Уолтера, когда она вынимает ручку и лист бумаги из его пиджака. Она записывает свой номер и отдает ему. – Позвони мне. Уолтер с ухмылкой берет не только листок, но и ее руку в свою. Он медленно целует костяшки ее пальцев, наслаждаясь ее тихим вздохом от прикосновения, и бормочет, – Позвоню. Джим громко откашливается, разрушая момент. - Юный Атлант, - Уолтер вяло салютует, выходя за дверь. – Не забудь подготовиться к завтрашнему тесту.