Черноокой ведьмы омут

Мне понадобилось три секунды, чтобы узнать в этом мужчине Оду Сакуноске. Оду, чтоб его, Сакуноске. Так, всё, спокойно, Аквариана. Похоже, не настолько безнадёжное у тебя положение, раз ты первым встретила здесь Оду. Он аккуратно присел, положив два пакета с едой рядом. Для его приемных детей, полагаю. Из-за его присутствия сердце радостно трепетало. Я еле сдерживаю улыбку и отворачиваюсь от него, делая вид, что смотрю на льющийся дождь. И краем глаза замечаю, каким изучающим взглядом он смотрит на меня, пусть и старается делать это незаметно. Бывший наемный киллер и мафиози, как никак. Но и я не так проста. От холода я поджимаю пальцы ног. Зубы сильно стучат, наверное, Ода слышит это. Сижу перед любимым персонажем и дрожу от холода. Интересная встреча, очень. Ох, у него ведь пакеты с кучей еды, а я так хочу есть… — Девочка, это, конечно, не мое дело… Я поворачиваю голову и смотрю на Оду. — Тебе разве не холодно в этой одежде? Ещё и без обуви. Заболеешь же. Ох, Бог ты мой. Он что в аниме, что в этом реальном мире убивает меня своей добротой и искренним желанием помочь. Он просто обезоруживает этим даже тех, кто потерял веру в людей. — Да, я знаю, но ничего другого не остаётся. — Как это? Он заинтересован и слегка удивлён. — Ну, я… У меня нет дома. Больше нет у меня дома… и, наверное… ну, никогда не было, — голос предательски дрожит, а я вот вот сорвусь из-за обычного вопроса. — Дом — это не просто здание, в котором живут люди. Вы же понимаете, о чем я…да? У меня теперь нет даже дома в смысле здания. Хахах, извините за странный ответ. Огромный ком, образовавшийся в горле, норовит вырваться, чтобы стать солеными ручьями из глаз. Но я чувствую, что перед Одой можно смело показывать свои слабые стороны, которые никто не видел. Я держусь, я чудом держусь. В такой драматичный момент оркестр голодающих китов в моем пустом желудке сыграл всем известную композицию, и Сириус заржал. Я же хотела ебнуться вниз головой на асфальт, лишь бы не испытывать этот стыд. Естественно, Ода протянул мне еду и напитки из пакетов, настаивая на том, чтобы я поела, и я в диком смущении взяла оттуда какую-то булочку и баночку с соком. Я обнаружила, что не могу прочесть надпись на упаковке. — Что тут написано ? — Ты говоришь на японском, но не умеешь читать? — Смешно, правда? Оказывается, это была булочка с карри и холодный кофе. Пока я ела, все проблемы отошли на самый последний план: я ела и наслаждалась вкусной японской едой, и мне было этого достаточно. Когда с удовольствием принимаешь пищу, все твои проблемы кажутся пустяком, и это факт. На лице мужчины появляется еле заметная улыбка. Он встаёт и накрывает мои плечи своим пальто. Тепло приятно окутывает меня. Не только тепло от пальто — но и тепло сердца Оды. Моё сердце начинает оттаивать. — А Вы? Вам же холодно. — Уж не холоднее, чем тебе. Расскажешь, как ты тут оказалась? Дождь всё сильнее, совсем как летом. Сириус советует рассказать ему правду. « Сакуноске ты можешь рассказать всё, кроме того, что он вымышленный персонаж и у него есть прототип. Система против этого. Рассказывай только о прототипах». Странно. Пока я собираюсь мыслями, Сакуноске терпеливо ждёт и не торопит меня, в отличие от моего отца. Он просто знает, что меня не стоит торопить, хоть и знаком со мной несколько минут. — Ваше имя — Ода Сакуноске? Он насторожился, и я хорошо это чувствую. — Откуда тебе это известно ? И я вкратце ему всё рассказала: о моем мире, о Сириусе, о японском романисте Оде Сакуноске. Всё время я смотрела куда угодно, но не на него. Ода замолчал, задумчиво смотрит на меня и переваривает услышанное. — Твоя темная сторона может полностью контролировать тебя? — Да, но пока он не делает этого. — И ты говоришь, что в твоём мире я — писатель? Я вижу в его глазах столько доброты и надежды, что становится больно. — Один из лучших писателей Японии. — Вот оно как. Он опять замолчал и что-то обдумывается, а я заворожённо смотрю на того, кого видела только на экране телефона и никак не ожидала увидеть вживую. — В этом мире Вы не писатель, да? Он кивает. — Хотел бы я им стать. — Тогда что мешает стать им? — Ну, как бы тебе объяснить… Дело в моей работе. Он не хочет говорить о мафии и надеется, что я подумаю, будто бы у него жесткий график на самой обычной работе. Он не хочет, чтобы я его боялась, но даже не подозревает, что я в любом случае не боялась бы его. Хорошая энергетика Оды чувствуется на приличном расстоянии. — Портовая мафия. Я угадала? Он изумлённо уставился на меня, словно сомневаясь, человек перед ним или бес. — А ты умеешь удивлять, и с каждым разом всё больше. Сейчас он сравнит меня с Дазаем. — Ты напоминаешь мне моего друга. Вы примерно одного возраста к тому же. — Правда? Забавно. — Думаю, вы с ним скоро увидитесь. Кстати, я всё ещё не знаю твоего имени, а ты знаешь обо мне почти всё. Как-то нечестно, не считаешь? Я улыбаюсь его шутке и протягиваю руку. — Аквариана. Приятно познакомиться, Сакуноске-сан. — Взаимно. Называй меня просто Ода. У тебя очень красивое имя. Черт, у меня сейчас абсолютно точно пунцовые щёки. Мне комфортно с Одой, но также он вызывает у меня смущение. — А мне нравится твоё. Звучит. Ода усмехается. — Спасибо. Из кармана его брюк доносится мелодия, и Ода достаёт телефон, тихо извинившись передо мной. — Сакуноске, слушаю. Что? Ждут? Совсем забылся, извините. Я скоро буду. Его ждут дети. Его ждут дома те, кто любит его. Я завидую ему белой завистью, и мне страшно, что он оставит меня одну. Но он хороший человек, так почему я дико боюсь, что останусь одна? — Кто звонил?-как можно безразличнее спрашиваю, глядя на кроны деревьев. — Хороший знакомый. — Дети ждут? Сакуноске замирает. — Ты и это знаешь? А ты намного опаснее, чем я думал. — Я много чего знаю, мистер обладатель способности « Безупречность». Боже, его лицо надо было видеть. — Вы точно поладите с моим другом. В Портовой мафии тебя бы с руками оторвали. Я морщу нос и высовываю язык. — Нетушки, только не туда. Даже с моими способностями. Ода хмыкает, довольный моим ответом. — Разумное решение. Ну что, идём? Дождь остановился. Улыбка застывает на моем лице. — Что? Я не верю своим ушам. Я не могу поверить в это. Всё вокруг меня останавливается, прекращает движение, в том числе и время. Не вижу ничего, кроме доброго и светлого лица Оды и его глаз, которые говорят больше, чем все его слова и жесты. Больше, чем что-либо. Мои глаза начинает щипать, и я часто-часто моргаю, чтобы из них не начали течь слёзы. — Извини, Ода. Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь. — Я говорю, пойдём домой? Домой. Он сказал «домой». — Ты забираешь меня к себе? Под своё крыло? — Да. — Реально з-забираешь? Д-даже ес-сли я опасна и могу навредить тебе из-за моей темной стороны? Мои физические способности ещё не пробудились, и я… — Не беспокойся об этом, моя способность предупредит меня об опасности. — Точно хочешь этого? — А ты не хочешь? — Хочу! Я вскакиваю с места и, совершенно не раздумывая, обнимаю его. Обнимаю так крепко, будто он может быть миражом, и сжимаю пальцами ткань его рубашки. От Оды приятно пахнет мужскими духами и сигаретами. Сильно жмурюсь, чтобы его рубашка не намокла от моих слёз. Я слышу, как тихо усмехается Ода, и вдруг чувствую, как он мягко гладит меня по голове своей большой и тёплой рукой. — Идём домой? Я совершенно без стыда держала его за локоть, вцепившись как в последнюю надежду, пока он заказывал нам такси. Я дома.