Черноокой ведьмы омут

Владелец ресторана «Свобода» немного опешил, встретив на пороге двух мокрых посетителей — Сакуноске и какую-то иностранку шестнадцати лет с длинными волосами. Она переминалась с ноги на ногу, одета явно не по погоде и не на улицу. Девочка застенчиво поздоровалась с ним и отвернулась. Он кивнул в ответ, отметив, что говорит она без какого-либо акцента, характерного для туристов. — Добрый вечер,- Ода провёл пятерней по мокрым волосам. — Сакуноске, ещё одну сироту приютил, что ли?- догадался тот. — Вроде того. Повар не стал больше расспрашивать, дабы не лезть не в своё дело, и начал что-то искать в кухонном шкафу. — Аквариана-чан, садись за стойку. Ода взял из рук мужчины протянутое полотенце и старательно высушил голову. — Под дождь попал? — Да, не повезло. — Будешь что-нибудь? — Мне самый острый карри. Что будешь есть?- спросил он, присаживаясь рядом с девочкой. — Мне наполовину такой же острый карри, как у тебя. Иностранка заинтересованно оглядывала всё вокруг, изучая интерьер помещения. Голос её был мягкий и приятный на слух, и повар улыбнулся. — О-о, да вы друзья по вкусовым предпочтениям. — Любишь острое?– приятно удивился Ода. — Только если не чересчур. Но я никогда не ела карри. — Вот как. На самом деле он был счастлив, что хоть кто-то разделяет его вкусы в остроте еды. Пока еда готовилась умелыми руками, эти двое неторопливо разговаривали и лучше узнавали друг друга. Когда они ехали в такси, Ода попросил остановить у ближайшего магазина, чтобы подобрать Аквариане обувь. —Не будешь же ты ходить босиком, верно? Но перед этим он вызвал смущение у неё и тщательно скрытое осуждение у продавцов и покупателей, когда перенёс её на руках и усадил на стул. Однако озорная и вполне довольная улыбка девочки не скрылась от его глаз. «Она ведь ещё ребёнок»,- умилился Сакуноске, что, конечно, не отразилось на его лице. Покупку одежды они оставили на потом: зная характер его детей, они могли устроить бунт и «жестоко отомстить» ему. Поэтому ограничились берцами(он удивился, но вида не подал) и тёплыми гольфами выше колен. Выглядела она довольно…занимательно. Аквариана тогда потянула Оду за рукав рубашки и поблагодарила, глядя ему прямо в глаза.В этом, казалось бы, обычном жесте,она передала те чувства и теплоту, что испытывала к Оде, и внутри него зашевелилось что-то странное и приятное сердцу. Мужчина почему-то счёл лучшим проигнорировать это. — Не за что. Сейчас они сидели и доедали карри, изредка прерывая приём пищи разговором. Совсем как посиделки с Анго и Дазаем, только с уже ставшей близкой незнакомкой, и немного по-другому, с совершенно другой атмосферой. Более… светлой? Непривычной? Какой именно? На этот вопрос он не знал как ответить. — Знаешь,- тихо начала Аквариана, опустив глаза на гладкую и блестящую поверхность стойки.— Я впервые ем что-то из японской кухни, но и представить не могла, что это так вкусно! — Рад слышать. Было не слишком остро? — Если бы я знала, то заказала бы более острое карри, как у тебя. Но это было так вкусно! У повара золотые руки. — Абсолютно с тобой согласен. Они чувствовали себя как никогда лучше. Жизнь Сакуноске полна опасностей, несмотря на то, что он в самом низу иерархической лестницы Портовой мафии. И жизнь могла оборваться в любой момент, если бы не его способность; одному только Богу известно, сколько ещё будет длиться это везение. Мрак разбавляли встречи в баре с друзьями и приёмные дети, с которыми Ода, к сожалению, виделся не так часто, как хотелось бы. Завершали этот список хороших вещей любимые книги, к которым он относился с особым трепетом. Помнится, когда-то Дазая развеселили его полки с романами:«А ты у нас романтик! Как забавно!». Жизни Акварианы сложно было дать одно единственное верное определение. Сюрреализм, хаос, одиночество, пустота, страх перед неизвестностью — если обобщить длинный список синонимов, то выходило именно так. У неё немало секретов, которые она сама называет «грязными», ведь считает, что так оно и есть. Спасение, пусть и недолгое, для неё заключалось в искусстве, в котором она растворялась с великим удовольствием: танцы, прослушивание музыки, японская мультипликация, фильмы. А потом, лет в пятнадцать, она открыла для себя мир книг, которые до этого считала скучными и ассоциировались у неё исключительно с нудными и лишёнными всякой оригинальности уроками литературы в школе. Открыла для себя этот неизвестный доселе мир, и неуверенными шажками заходила в него, а потом стала как зачарованная и нырнула в него с головой. Для неё страницы книг излучали волшебный свет и, как ей казалось, давали всё, в чем ей отказали. И день назад, на ярмарке, она впервые так легко общалась с незнакомыми людьми, пусть и с долей смущения от непривычки. То, что она так естественно разговаривает с Одой и сама идёт с ним на контакт — всё ещё шок для неё, но в то же время и прогресс. Сакуноске — мужчина, старше неё, с другим мировоззрением, другой национальности, он член Портовой мафии, в конце концов. Но только по отношению к нему она чувствовала полное доверие и привязанность, понимала без слов, что её считают обычным человеком, а не отбросом. Рядом с ним она наконец-то задышала полной грудью. — Не меня ли обсуждаете ?- насмешливо спросил хозяин кафе. — Она считает, что у Вас золотые руки, а я с ней согласился. Девочка покраснела как вишня и с таким упреком посмотрела на Оду, что хозяин кафе засмеялся. — От меня ещё никто не уходил недовольным. И мне очень приятно слышать такие слова в свой адрес,- подмигнул он. «Смотри не влюбись»,- подколол её Сириус, подав голос за долгое время. «До этого же хорошо молчал, продолжай в том же духе». Сакуноске заплатил за карри, и они встали из-за стойки. — Спасибо за еду. Мы пойдём к детям. — Они только тебя и ждут. Заходите ещё! Аквариана попрощалась с поваром и вместе с Одой вышла на улицу. Они завернули за угол кафе и стали подниматься по лестнице, ведущей в другую часть здания на второй этаж. В руках Ода нёс пакет со сладостями. — Заранее извиняюсь, если они будут чересчур любопытными. Трое младших тихие и самые доброжелательные, а вот Кейске и Кадзуми… — …очень живые и шумные, я знаю,-улыбнулась Аквариана.– С детьми я лучше лажу, чем со взрослыми и сверстниками. — О, так я первый взрослый, с кем ты подружилась? — Получается, так. — Сочту за честь. — Как скажешь,- улыбнулась она.- С Юу, Синдзи и Сакурой я сразу найду общий язык, пусть они и стеснительные тихони. — Раз так, то я спокоен за тебя. Вопреки приветливому тону, мужчина был напряжен. Не самое приятное ощущение, когда встречаешь человека впервые, а он знает тебя от и до и явно имеет в запасе кучу козырей и секретов. Опять же, всё больше сходств с Осаму. У такой, как она, все шансы достичь за короткий срок немалых результатов в Портовой мафии и стать новой легендой. Не все аспекты её способности пробудились — кажется, она говорила о физической силе,— но она уже представляет собой опасность. Да, всё было именно так, но, если присмотреться получше, можно увидеть в ней одинокого ребёнка с рядом проблем, и который сильно нуждается в любви. Аквариана весьма размыто рассказывала о себе, но Сакуноске догадывался, что проблема в её родителях. И если карие глаза Дазая были открытыми ранами, из которых так и сочилась кровь, то её чёрные глаза — бездна, уже не молящая, а кричащая о помощи. Оде определённо везёт на «сломанных» подростков. Когда они переобулись в тёплые тапочки и дошли до комнаты детей, Аквариана вдруг начала улыбаться. Мужчина вопросительно изогнул бровь: — Что-то не так? Ты странно улыбаешься. — Нет-нет, всё замечательно. Точно таким же образом поступает и Дазай, перед тем как произойдёт что-то неожиданное и не всегда приятное. Интриганты чёртовы. — Я пришёл. В ту же секунду, как только открылась дверь, на мафиози со всех сторон с криками набросились дети, и он мгновенно оказался связанным. — Мы поймали тебя, Ода! Сдаёшься? Сдаёшься?- наперебой кричали два мальчика 11-12 лет, Кейске и Кадзуми. Остальные тоже громко радовались победе, крутя над головой отобранным пакетом. — Так и знал, что ты что-то от меня скрываешь,- хмыкнул Ода. — Конечно,- шире улыбнулась девочка, обнажив зубы. Сакура ойкнула и спряталась за спиной Кадзуми, который, как и остальные мальчики, взглядом буравил странную гостью. — Привет,- как можно увереннее сказала гостья, сцепив руки за спиной. — Ода, это кто?- спросил Кейске, не зная, как правильнее реагировать на незнакомку. — Твоя девушка, что ли?!- ахнул Юу, за что тут же получил подзатыльник от Кадзуми и тяжёлый взгляд Оды, который понять можно было только как:« Кое-что я всё-таки упустил в твоём воспитании, мой хороший». — Юу. — Прости! Я случайно! — Да всё в порядке, Ода. Даже забавно получилось. Так. Незнакомка встала на защиту одного из них и сделала это максимально искренне, что заставило всех мысленно добавить ей один балл в копилку «крутого-взрослого-после-Оды-конечно-же». — Меня зовут Аквариана. Рада знакомству! Плюс балл за красивое и необычное имя. — О, а ваши имена я знаю. Кейске, Кадзуми, Юу, Синдзи и Сакура, верно? — Тебе Ода сказал ?- спросил Кейске, словно насмехаясь над её якобы попыткой сдружиться с ними. Они все упорно верили, что она девушка Сакуноске. — Она сама догадалась.- Мужчина незаметно выбрался из «ловушки», предчувствуя, какой эффект Аквариана возымеет над этими детьми. — Всмысле?! — Это как? Нестройный хор изумлённых голосов заполнил комнату. — На вашем месте я бы подружился с ней, потому что быть её врагом — дело гиблое,- улыбнулся Ода, переглянувшись с девочкой. — Почему же?- Кейске склонил голову набок, действительно ничего не понимая. Аквариана демонстративно хрустнула шеей в преддверии собственной победы. — Ну, хотя бы потому, что я знаю твоё имя, знаю, что ты любишь готовить, хочешь вступить в ряды мафии, проснулся сегодня в час дня, так как всю ночь играл в приставку Юу; у тебя шатается нижний клык, но ты не можешь сказать об этом Оде и хочешь сам вырвать зуб, потому что боишься стоматологов. А вчера грустил из-за «Муму» Тургенева. Достаточно? Настолько тихо в этих стенах никогда не было, тишина аж давила на уши. Сакуноске впервые застал подобное выражение на лицах своих приемных детей: они замерли, уставившись на незнакомку так, словно перед ними стояла сама богиня Аматэрасу. — Я предупреждал вас. И да, Кейске: мы с тобой уже обсуждали твои ночные посиделки, разве нет? Сейчас он был не Одой Сакуноске из Портовой мафии. Он был просто тем самым сострадательным, серьёзным и порой забавным Одой, который нередко настораживал людей и вызывал к себе невольное уважение, и в окружении детей, которых он приютил, вёл себя как…отец. Примерный отец, на которого можно положиться и доверить ему всё-всё-всё. Ему было всего двадцать три года, но выглядел он намного старше своих лет, и , с учётом этого факта,характера Оды и его качеств, Аквариана ещё в той своей жизни испытывала к нему дочерние чувства. После каждого из побоев она закрывала глаза и визуализировала, как крепко и вместе с тем нежно обнимает Сакуноске, как он обнимает в ответ и говорит, что всё у неё будет хорошо. Глупо? Наивно? Опустошенной тяготами и слезами девочке так не казалось и не кажется до сих пор. Замечание не совсем к месту, но та книга про аффирмации, визуализацию и исполнение желаний теперь ерундой не казалась. Отнюдь. На лице Кейске яснее ясного читалась полнейшая растерянность. Фух, как же хорошо, что эта девочка не работает у него в школе! — Ода, она…ведьма?- боязливо задал вопрос Кадзуми. « Напугала детей особо не напрягаясь. А ты быстро учишься»,-хохотнул Сириус. « Я добивалась не этого, закрой рот». « Но уважение, подпитанное страхом, ты от них получила». « И прямо сейчас я это исправлю». Мужчина только хотел провести серьёзную воспитательную беседу с мальчиком, как Аквариана прижала руку ко рту и разочарованно протянула: — Меня впервые раскрыли!-И незаметно подмигнула рыжеволосому. — Ха-а-а-а?!-У детей вытянулись лица. — Так ты ведьма?! — Правда ведьма? — Не шутишь? — Ого-о! — К Аквариане-чан следует обращаться на «Вы»,- строго поправил их Ода. Они тут же рассыпались в извинениях, но Аквариана заверила их, чтобы они обращались к ней только на «ты» и только по имени. Плюс балл. — Ты ведьма из сказок?-спросила Сакура, глядя на неё округлившимися глазами. — Ага. Только я хорошая ведьма, но в моем лесу меня почему-то считали плохой,- пожала она плечами. Всё. Она приворожила детей окончательно и бесповоротно. Только слепой бы не заметил блеск и восхищение в их глазах. — Расскажи!- воскликнул Кейске, чьё уважение заслужить было труднее, чем заслужить уважение его братьев и сестёр. « Они поладили. Она даже расположила к себе бунтарей Кейске и Кадзуми»,- думал Ода, с легкой улыбкой наблюдая за тем, как его дети предложили девочке подушку для сидения и сели вокруг неё на махровом ковре. Сейчас она была похожа на сказочницу или странницу, готовую завораживать рассказами, собранными из разных уголков планеты. Сам Ода расположился на стуле рядом с ними и тоже приготовился слушать. Надо бы после сказать им, чтобы в школе об их гостье не распространялись. « Гляди-ка, ты постепенно собираешь армию обожателей»,- фыркнул Сириус, на что Аквариана только отмахнулась, мол, не мешай. В ходе её рассказа все узнали, что она жила одна в страшном лесу, где не обитали ни птицы, ни животные, ни насекомые. В лесу было так мрачно, что Аквариане месяцами приходилось выживать в полной темноте. И, словно этого было мало, каждый день в её лес наведывались монстры, от которых ей приходилось отбиваться голыми руками и вступать с ними в неравный бой. Дети с открытыми ртами слушали её, иногда ахая и удивлённо вздыхая. Да что там, Сакуноске сам заслушался и почти не дыша слушал девочку — как же красиво она завуалировала тяготы жизни, смягчив их за сказочной завесой. Вот из под чьего пера могут выйти те самые хорошие книги, оставляющие след в человеческой душе. — А монстры были очень-очень ужасными?- спросила Сакура. Аквариана держала в ладони какую-то большую и круглую японскую конфету в блестящей розовой обертке, которой с ней поделились. В процессе повествования она перекатывала её в руке, когда доходила до каких-то неприятных моментов в рассказе. — Слишком сильными были, да? - с долей беспокойства спросил Синдзи. — Как бы это сказать… Она живо представила перед собой фигуры родителей, чьи внешность и манеры поведения с людьми в корне отличались от их внутреннего мира и отношения к своему единственному ребёнку. По плечам пробежали мурашки. Не время бояться. — Да. Очень страшные существа, на самом деле. Если не верите, могу показать мои боевые шрамы. Но только если вы достаточно храбрые! Боевые шрамы. До чего громогласно звучало для детей это понятие, несущее в себе чью-то отвагу, решительность и силу духа. На такой эффект «ведьма» и рассчитывала. Со всех сторон донеслось:« Покажи! Покажи!», и Аквариана со смешком закатала гольфы вниз и сняла с себя плащ Оды, явив детским взорам «следы боёв». Длинные красные полосы, уродливые шрамы, большие гематомы — всё это обнажилось. В комнате уже второй раз за день стало необыкновенно тихо, но буквально на жалких две-три секунды. Потому что дети уже намного плотнее облепили рассказчицу, с удивленными восклицаниями рассматривая следы её борьбы. А ещё, кажется, она их слегка… напугала. Но искреннее восхищение перед её храбростью оказалось сильнее, и у Акварианы словно груз с души упал. Сакуноске же и до этого момента видел, в каком состоянии её тело, но тактично промолчал, не желая лезть не в своё дело. У каждого человека свои скелеты в шкафу — банальная истина. Но существование подобной истины не исключало того, что его сердце сжалось, когда он увидел Аквариану одну в беседке, спрятавшуюся от дождя, в легкой одежде и пытавшуюся согреться, проводя руками вверх-вниз по коже, усыпанной следами насилия. Он невольно сравнил её с холстом: нервный и слабый художник в порыве злости исполосовал его ножом и швырнул на пол. И каждый раз, проходя мимо, пинал в сторону. А ведь художник мог взять себя в руки и немного подождать, чтобы при помощи красок и кисточек превратить белую и чистую поверхность холста в нечто прекрасное. Но эмоции оказались сильнее здравого смысла, что трагически отразилось только на холсте. Оде было безумно жаль не только сирот, но и тех детей и подростков, которые подвергаются насилию со стороны родственников, людей, на которых они по идее могли бы положиться в любой жизненной ситуации. Даже «воспитательные меры» не являются оправданием жестокости к собственной семье. Насилие есть насилие. Мысленный поток прервал неуверенный, тише обычного голос Акварианы: — Я не умею читать. Упс. Похоже, он опять задумался и пропустил то, что у него происходило прямо под носом. Увидев Синдзи с книгой в руках, и Аквариану, которая смотрела на обложку книги с плотно сжатыми губами, в его голове мгновенно сложился пазл: мальчик показал ей свою любимую книгу, но девочка не умеет читать по-японски и, судя по всему, испытывает стыд. — Почему-у?- удивился мальчик. — Ну, вышло так, что не умею читать. Пока что. Но говорю по-японски отлично,- неловко проговорила она, сжав пальцами прядь чёрных волос. Кажется, он знает, что делать. Ода взял со стола цветные карандаши и бумагу, книжку с синей обложкой и протянул их Аквариане: — Вот. Дети научат тебя кандзи, а потом я сам возьмусь за твоё обучение. Идёт? При этом он улыбнулся ей в своей манере и подмигнул. Если и существовал когда-то Будда и перерождение — не миф, то его реинкарнация прямо перед ней. Пока дети с небывалым энтузиазмом принялись за обучение новой подруги, Сакуноске решил скоротать время за чтением и немного расслабиться, удобно расположившись в просторном кресле. Свет из окна позади падал прямо на страницы книги, что было очень удобно. Во время чтения Ода больше прислушивался к голосам детей и Акварианы, чем вникал в прочитанное, и лишь иногда мельком смотрел в их сторону. Судя по общему настроению, процесс обучения шёл успешно и непринуждённо. «Замечательно, что она уже освоилась. Я уж думал, ей понадобится больше времени». Сырая погода за окном добавляла больше уюта в большой и светлой комнате, где находилось пятеро детей, один подросток и один взрослый. Никакой мафии, только семья, умиротворение и книги. Довольно редкое удовольствие для рыжеволосого мафиози. « Пусть такие моменты почаще приходят в мою жизнь»,- мысленно обратился он к небу, возведя тёплые карие глаза в потолок, и сам же усмехнулся своей наивной молитве. В какой-то момент маленькая Сакура отвлеклась на длинные и густые волосы гостьи. Они доходили Аквариане до колен, были такими чёрными — и наверняка шелковистыми! Сакуре так и хотелось протянуть руки к этому чёрному водопаду, струящемуся по спине их обладательницы, и потрогать. Она никогда вживую не видела таких длинных волос. Ведьма-чан же не будет против, если она аккуратно, правда-правда аккуратно заплетет ей красивую косу и украсит её заколками в виде цветов нежно-персикового цвета? По мнению самой Сакуры, они бы ужасно хорошо смотрелись бы на таких волосах. — Аквариана-чан? — М? — Можно мне… Телефонный звонок. Все обернулись на Оду, который взглянул на экран раскладушки и приложил её к уху, слегка нахмурив брови. — Сакуноске на связи. « Опять по работе»,- с досадой подумала Аквариана. — Хорошо. Сейчас выйду. Мужчина сложил телефон и посмотрел на детей: они с ожиданием смотрят на него, и каждый не желает с ним расставаться. — Снова мафия?- понимающе, но не менее разочарованно спросил Юу. — В яблочко. Дело срочное. Дети встали из-за стола и подошли к Оде. Аквариана же встала чуть подальше, чувствуя себя лишней в такой «семейный» момент. — Покажи им всем, Ода! — Непременно. А вы приглядите за Акварианой-чан. Рассчитываю на вас. — Мы присмотрим! — Вот увидишь! — Не сомневаюсь.- Мужчина погладил их по голове и, заметив скованную Аквариану, которая с тоской в глазах смотрела на него, твёрдым голосом сказал:— Я недолго. Обещаю, что постараюсь как можно быстрее закончить с этим.

*            *            *            *

Ода ушёл, прикрыв за собой дверь, и мне стало так тоскливо и страшно. Будто он ушёл, оставив меня одну, закрыв не самую обыкновенную деревянную дверь, а дверь моего сердца. Мне не по себе. — Он скоро вернётся, Аквариана-чан. Правда. Синдзи уловил моё настроение и пытается подбодрить, а остальные подхватывают его слова. Настолько я безнадёжно выгляжу сейчас, что даже дети пытаются мне помочь. — Да, я знаю. Нет, я не могу просто так отпустить его на задание и упустить свой шанс. — Я забыла ему кое-что сказать! Сейчас вернусь! Я выбегаю из комнаты и наспех переобуваюсь в берцы. Уже не лестнице вижу Оду, которому осталось преодолеть ещё ступенек двадцать. Я спускаюсь к нему как можно быстрее, и он оборачивается на мой топот, немного удивленный. — Постой! Я резко останавливаюсь на ступеньке выше него и не раздумывая обнимаю, сцепив кольцом своих рук его талию и прижимаюсь щекой к его груди. — Я забыла обнять тебя на прощание. Судя по тому, как Ода застыл, он не ожидал такого с моей стороны. Я почти никогда и ни с кем не обнималась, и для меня, так собственнически когда угодно заключать кого-то, тем более мужчину, в свои объятия — это верх дерзости. Но с каким удовольствием я дерзила! Я слышу тихий смех Оды и чувствую, как он гладит меня по голове. Когда я отстраняюсь, он видит мою смущенную, но очень уж счастливую мордашку. — Спасибо,- улыбается он шире, чем обычно.— Заходи в дом, на улице прохладно. Он в последний раз смотрит на меня и разворачивается, быстро спускаясь вниз по лестнице. Я улыбаюсь и спешу зайти в дом, потирая замёрзшие предплечья. Войдя в комнату, первым делом замечаю какие-то пытливые взгляды детей. — Сестрёнка,- Сакура первой подаёт голос.— Ты и Ода влюблены друг в друга? У меня от такого заявления глаза на лоб полезли. Если раньше только Юу неправильно понял, а сейчас сидит красный, ровно как и Синдзи, то сейчас ВСЕ они придерживались такого мнения. — Сакура!– одновременно воскликнули Кейске и Кадзуми. Подглядывали всё-таки, значит. — Конечно нет, вы что,- смеюсь я.— Мы не влюблены друг в друга. Иначе бы он так скоро меня с вами не познакомил. — И то верно,- бубнит Кадзуми. — А кто он тогда для тебя?- не понимает Синдзи. Боже, дети, вы настолько личные вопросы задаёте, что ставите меня в тупик. « Конечно не любовник, ведь эта роль уже занята. Мной»,- отчеканил Сириус. « Не неси пургу. Ты мне даже не нравишься». « Нра-авлюсь,- самоуверенно тянет он.— И если кто-то претендует на моё место, знаешь, что я с ними сделаю?» « Ни с кем и ничего ты не сделаешь. Разговор окончен». « Поживём — увидим». « Как хочешь». — Это очень личный вопрос, Синдзи. И я даже не знаю, умеете ли вы хранить секреты… На самом деле я догадываюсь,что им можно доверять такие вещи. Просто интересно наблюдать за их реакцией. — В Портовой мафии предателей подвергают жестоким пыткам, после чего их ждёт смерть,- серьезно отвечает Кейске, и остальные кивают в подтверждение его слов. Тихо вздыхаю и потираю затылок. — Он… Ода для меня солнце. Он — солнце в унылом ноябре и спасение для меня. Я доверяю ему и уважаю его. И если бы понадобилось рискнуть собой ради него, я бы сделала это, потому что он спас меня и буквально подарил вторую жизнь. Мой голос звучит твёрдо в тишине, но на самом деле в горле опять образовался этот треклятый ком, норовящий выскользнуть наружу и заставить меня расплакаться перед детьми, которых я знаю от силы два часа. Это было бы ужасно глупо и стыдно лично для меня. Чертова плакса. — Ты тоже?- улыбается Кейске, и теперь настаёт моя очередь непонимающе глядеть на них. — Мы тоже так считаем,– объяснил Кадзуми. — Ода спас нас, как и тебя, и мы все любим его. — Хоть и стесняемся говорить это ему прямо в лицо,- дополняет Юу, и все смеются. — Тогда могу я тоже… считать его своим отцом? Они смотрят на меня так, словно у меня появилась лишняя пара глаз. Так и знала, что ляпну лишнее! Как же, блин, стыдно, а-а-а-а-а! Кейске громко фыркает и начинает смеяться, как и Кадзуми с Юу, и мне становится ещё более неловко, чем до этого. — Эй, я же не сказала ничего такого! — Знаем, просто это было внезапно,- продолжает смеяться Кейске, утирая слезы в уголках глаз.— Ты можешь считать его своим отцом, Аквариана-чан. — Ты же теперь наша сестрёнка,- смущенно поговаривает Синдзи и улыбается, отводя взгляд. — И мы одна семья!- громко заявляет Кадзуми. У меня перехватывает дыхание во всех смыслах этого слова. Неужели это происходит со мной? Со мной? Это? — Спасибо. Я очень счастлива быть вашей семьей. — И мы! И мы! - Сакура спешит ко мне и обнимает меня. Я сажусь на корточки, чтобы обнять её тоже. От неё пахнет клубничным шампунем и такого же запаха мылом, а ещё она очень тёплая, как и энергия, исходящая от неё. Как же приятно. — Сестрёнка, я хотела тебе кое-что сказать, но у Оды зазвонил телефон. — Ох, точно. И что же ты хотела мне сказать, Сакура? Она прижимает ладошки к своему рту и произносит: — Можно, я заплету тебе косичку? — Сакура-а-а,- умиляюсь я и приобнимаю её за плечи.— Конечно можно! — Э-э, а как же наше занятие? Нам осталось ещё немного.- Кадзуми упёр руки в бока и смотрит, точно учитель. — Продолжим на полу, пока Сакура заплетает мои волосы,- предлагаю я. Пока мальчики со всей серьёзностью учат меня иероглифам, я сижу на тёплом ковре, поджав ноги под себя, а Сакура аккуратно заплетает мне косу и радостно напевает что-то под нос. Та большая конфета, которую они мне дали, дико вкусная, и я с удовольствием ем её. Всё хорошо. Всё почти так, как я и хотела. Попала в любимое аниме и, можно сказать, выиграла целую лотерею! Даже если много чего ещё предстоит решить, вроде что мне делать дальше и как жить в новом мире. Даже так я счастлива. Однако, похоже, что моё существование кое-кого не очень-то радует. Точнее, всё укрепляющаяся связь между мной и Одой. При выходе из дома, когда я побежала за Одой, я знала, что на улице его ждал Дазай. Когда я обняла Оду и он в ответ погладил меня по голове, я почувствовала — или, скорее всего, уже знала,— что Дазай помрачнел. Не просто помрачнел, а внимательно изучал меня. Они с Одой не один раз поговорят сегодня об этом. Я знаю это.