Черноокой ведьмы омут

Времени сейчас шесть утра, и мужчина, привыкший мало спать, уже наливал себе кофе. Солнце приятно светило, просачиваясь сквозь листья деревьев прямо в кухонное окно. В это время мировосприятие всегда какое-то особое, тёплое, какое бывает в весеннее или летнее утро. Такое спокойствие воцаряется в душе. И кажется, что спешить куда-либо — просто глупо, а все твои земные проблемы и тревоги совершенно напрасны и никакой важности не имеют. Всё, что имеет важность, так это вот такие утренние солнечные часы, когда ты наедине с собой и даже с миром, как ни странно. Всё, что когда-то гложило тебя кажется абсолютно пустым по сравнению с этими деревьями, с солнечными лучами в комнате и легким ветром. Такие тет-а-тет моменты никогда не забываются, они всегда с тобой, и в унылый зимний вечер с тоской вспоминаешь о них, словно это происходило давным-давно с другим тобой, и было к тому же каким-то хорошим сном, а не явью. Они были утешением для Оды, потому что так он хотя бы иногда ощущал себя самым обычным человеком, не отягощённым криминальным миром и чужими отнятыми жизнями, и ядом, потому что спускаться с небес на землю было очень больно. Прям очень. Несмотря на произошедшее ночью событие и жалкие четыре часа сна, он вполне даже выспался, насколько вообще мог выспаться среднестатистический член мафии с непредсказуемым графиком работы. Причиной его недосыпа на этот раз стала Аквариана: ночью он проснулся от её плача и вскочил с кровати. Ода почему-то очень испугался. Когда он зашёл в спальню, всё оказалось проще, чем он себе представлял. Аквариана плакала во сне и крепко прижимала к себе подушку, что-то при этом неразборчиво бормоча. Всё понятно. Ей снится кошмарный сон. Возможно, Ода считал себя не самым лучшим утешителем и психологом, но опыт с плачущими по разным причинам детьми у него был. Он присел на краешек кровати и стал вытирать её слёзы и говорить с ней тихим, доверчивым голосом. Ода убеждал, что он рядом и она в безопасности с ним, зная, что она услышит его сквозь сон. Он гладил её по нежной коже лица и по чёрным, шелковым волосам, и его сердце действительно сжималось от её беспомощного вида. Он сам обычно становится беспомощным, когда видит чужие слёзы, но никогда этого не показывает. — Аквариана, всё хорошо. Слышишь меня? Аквариана, я с тобой. Я рядом. Девочка открыла свои заплаканные, красные глаза и посмотрела на мужчину. Она громко и часто задышала, пыталась что-то сказать и обрывалась на полуслове. Наконец она выговорила его имя спустя несколько попыток, будто желая убедиться, что сидящий рядом Ода настоящий. — Да, это я. Это я. Слышишь? Всё хорошо. Это всего лишь сон. В её застывшем взгляде он увидел облегчение. Аквариана неожиданно цепкой хваткой обняла его, надавливая на кожу ногтями и судорожно дыша, почти задыхаясь. Ода целовал её в макушку, в покрытый холодным потом висок и долго полушёпотом успокаивал её и напоминал, что он с ней, что всё хорошо, это всего лишь какой-то сон, который уже прошёл. Через несколько минут до него донеслось тихое сопение, и он, поправив ей подушку и одеяло, на цыпочках вышел из комнаты, закрыв дверь. Посмотрел на настенные часы и облегченно вздохнул. Всего лишь полчетвёртого, время на сон ещё есть. Но, сколько бы ни ворочался, заснуть не удавалось, а сонливость была. Черт, прекрасно. Повалявшись так ещё десять минут, Ода с досадой вышел на крыльцо дома покурить, предварительно накинув на себя пальто. Солнце ещё не встало. Мужчина оперся спиной об стену и сделал глубокую затяжку, выпустив сигаретный дым через нос. Вот так, уже стало легче с первой затяжки. Курить он начал давным-давно, будучи подростком, когда считал это «крутым» и «взрослым» занятием. Тогда он был расчетливым убийцей с лицом, не выражающим ничего, кроме, холодной жестокости. Странное было время, словно это была другая, абсолютно чужая жизнь. Сейчас же он курит в силу привычки, и потому, что курение всегда бодрило его и успокаивало. Но это не отрицает того, что вместе с тягой к сигаретам нарушились его сон и аппетит. В одной статье Ода прочитал, что курение не успокаивает человека, а тормозит работу центральной нервной системы, иначе в медицине сигареты давно бы использовались как дешевое средство в борьбе со стрессом. Курить Ода после прочитанного, правда, не перестал — потому что привычка. Он пытался бросить это, и не раз, но безуспешно. Возможно, так и нужно? Мысль нездоровая, но что поделаешь, не все же работают в мафии, где стресс просто жизненно необходимо снять, иначе летальный исход тебе обеспечен. В лучшем случае, сойдёшь с ума. После этого Ода выкурил ещё две сигареты и зашёл обратно в дом. В часы раннего утра было прохладно. Когда был кофе выпит, а посуда вымыта, Сакуноске вспомнил о гостье и подумал, что ей после пробуждения нужно позавтракать, а у него почти ничего не осталось в холодильнике, и будет чудом, если что-то найдётся съестное. Ода владел самыми базовыми навыками готовки, и если обычно он не заморачивался над этим нисколько, то сейчас начинал жалеть об этом. Вчерашнее карри пришлось девочке по вкусу, но понравится ли ей остальная японская кухня? Вкусы и пристрастия в еде у русских и японцев заметно отличаются, и он бы не удивился, если бы Аквариана один раз попробовала и больше ничего из приготовленного Одой не съела. Ещё бы из вежливости давилась стряпней, а не выплёвывала прямо у него на глазах. Значит, нужно приготовить что-то аналогичное тому, что может понравиться русской девочке. Что-то незатейливое и вкусное. Идея пришла сразу. Мысль о том, чтобы после неприятного происшествия ночью обрадовать девочку вкусным, горячим завтраком, по-детски воодушевила Сакуноске, и он сразу взялся за дело. Главное, чтобы мафия не прервала его своими внезапными звонками, которые так любит, сохраняя эту традицию и следуя ей с завидной регулярностью. Через час на бирюзовой тарелке красовались два тоста со сладким кетчупом и яйцами с оранжевыми желтками. Визуально смотрится красиво и даже странным образом сочетается, осталось только, чтобы на вкус они были так же хороши. Ода очень старался, потому что готовил не для себя, и если завтрак гостье не понравится, он бы даже расстроился. Сакуноске было нелепо и смешно даже думать об этом, но, если и существует отцовский инстинкт, то он находится в этом состоянии. Только день назад приютил бездомную девочку, но с ними двумя столько всего произошло за какой-то день. За это время он сильно привязался к ней, и можно смело утверждать, что уже любит её, как родную дочь. «Теперь у меня две дочери — Сакура и Аквариана»,— подумал он, от этой мысли его лицо озарилось, и на нем появилась нежная и немного глуповатая улыбка. Сердце было полно любви и веры. В мечтах Ода видел, как он живёт у моря и пишет роман, пока его дети играют на пляже, и их громкий, искренний смех доносится до него. О, как они были бы счастливы. Никаких забот, криминальной жизни, серьёзной опасности. Только тихая и спокойная жизнь, в которой место только умиротворению и безграничному счастью. Дверь спальни тихо скрипнула, и из-за неё выглянула Аквариана, глядя на мужчину сонными, заспанными глазами. Она чему-то улыбалась и потирала глаза. — Доброе утро, Ода. — Утра, Аквариана. Я почему-то так и думал, что ты рано встанешь, и приготовил тебе завтрак. — Большое спасибо, Ода,— сонно промямлила она.— Я хотела бы умыться сначала. — Дверь в ванную прямо,— подсказал он, ставя турку с кофе на огонь. Кофе с мороженым ей должен понравиться точно, тут не прогадаешь. Выйдя из ванной умывшаяся и более бодрая, Аквариана села за стол и довольно посмотрела на приготовленную еду. — Ты уже ел? — Не хочется, — ответил он. Аквариана приподняла брови. — Что-то не так? — не понимал Ода. — Да нет. Просто сигареты часто сбивают твой аппетит, а сегодня ты выкурил их три. Ну ничего, в следующий раз мы точно должны вместе позавтракать. Ода самым что ни на есть чудесным образом успел забыть об ужасающей интуиции Акварианы. Если Шерлок мог объяснить логичность своих суждений и догадок, то в случае с ней всё обстояло намного сложнее, потому что она просто доверяла своей интуиции и, похоже, прислушивалась даже к самым спонтанным мыслям. Удивительно. И ужасно напрягает. — Так и есть. Интуиция снова подсказала ? — Ага. Ничего не могу с этим поделать,— как бы извиняясь сказала она. — Ну, а теперь попробуем завтрак, приготовленный руками самого Оды Сакуноске! — Приятного аппетита, — хмыкнул тот. Рядом с тарелкой лежала вилка. Единственная вилка, которая у Оды нашлась. Судя по тому, как девочка с набитым ртом промычала что-то на русском и с явным блаженством, завтрак более чем удался, что очень польстило Сакуноске. Всё-таки, в плане готовки он не так безнадёжен, уже что-то. Аквариана закончила с едой и сделала несколько глотков в меру горячего кофе с мороженым и чуть не улетела в астрал от того, каким непередаваемым был вкус напитка. Кофе с мороженым она пила впервые. Пока она трапезничала, мужчина читал вчерашнюю газету. — Спасибо за еду. Это был самый лучший завтрак в моей жизни! — Это — и лучший? — усмехнулся он, но внутри себя танцевал победный танец, гордый тем, что у него всё получилось.— Ты льстишь мне, он самый обычный. Аквариана была противоположного мнения и стала возражать ему. — Не-не-не,— покачала она головой, явно обиженно. — Еда, приготовленная хорошим человеком, который тебе нравится и которого ты уважаешь — это буквально лучшая еда в мире, согласись? Потому что с шести лет я готовила себе сама. Что подкупало его в Аквариане, так это её безграничная искренность. Любой её жест, мимика, эмоция, движение, слова, взгляд — всё пронизано самой настоящей искренностью. Да, Аквариана может что-то не договорить или предпочесть промолчать, но вот её честность во всем очень подкупала. Сейчас она настойчиво убеждала Оду в том, что вкуснее еды, приготовленной им, она в жизни не ела, и была искренна в своей настойчивости. Не это ли так прекрасно ? Аквариана намеренно промолчала лишь о том, что это завтрак, сделанный ещё и с любовью. Не хотелось говорить такие смущающие и слишком личные вещи. Не сейчас. — Кстати, — вспомнил вдруг Сакуноске,— тебе не противен запах сигаретного дыма? Ты ведь, по сути, пассивный курильщик, пока находишься рядом со мной. — Совсем нет, — пожала плечами Аквариана, помешивая ложкой мороженое. — Мне нравится твой запах. — Что? Секунды-две осознания сказанного — и глаза девочки стали круглыми, а лицо абсолютно красным. — Я не это имела ввиду! Правда! Нет, ты хорошо пахнешь, очень хорошо, мне так нравится, но… То есть, я хотела сказать, что всё нормально, ведь ты тоже как сигареты пахнешь! Ой! Не то, что бы мне противно, но я не кайфую от запаха сигарет, то есть… Аргх!… Забудь мой бред, я дура. Аквариана с горящим от стыда лицом отвернулась от Оды и не решалась повернуться. Тот, в свою очередь, ни с того ни с сего начал смеяться. Громко смеяться. Её лицо всё ещё горело, но глаза удивлённо распахнулись: она вызвала у него громкий и искренний смех. Она. У Оды. Смех. Сердце окончательно растаяло. Аквариана чувствовала себя так, словно избавила Оду от тяжелого груза мафии и подарила ему ключи от двери в жизнь, к которой он стремился. По ощущениям всё было так, на деле же она случайно заставила в голос смеяться обычно спокойного и сдержанного человека. Черт возьми, любой бы на её месте обрадовался! — Ничего смешного! Не смейся, Ода! Остановиться тот смог не сразу и не с первой попытки, ещё больше заставляя возмущаться Аквариану. — Я не виновата, что это прозвучало неправильно, ладно? Я не это имела ввиду, Ода-а! — Ладно-ладно, извини, это было очень забавно,— мужчина смахнул слезу, начиная успокаиваться. — Спасибо,— буркнула она.— Теперь я знаю, какое у меня призвание: быть клоуном. — Неплохое же призвание,— пожал плечами Ода. — Действительно, а я ещё и недовольна. Ода усмехнулся на её слова, потом вдруг затих, будто задумался о чём-то, и Аквариана вопросительно наклонила голову набок, напомнив Оде сову. Выглядел этот жест крайне забавно и по-детски.Сам не зная зачем, он сказал: — Боюсь, в будущем из-за меня ты начнёшь курить. Наверное, даже больше, чем я. Он действительно не понимал, зачем это сказал ей. Слова как-то сами сорвались с его губ.Странная атмосфера появилась вокруг них, и они замерли, глядя друг на друга. — Я подаю не самый лучший пример, Аквариана. Про род деятельности вообще молчу.Конечно, я не курю при тебе или детях, но от меня так и несёт этими сигаретами. Аквариана с трудом глотнула. Сперва она поняла его слова по-своему, пока он не назвал истинную причину. Боже, какая ужасная мысль… — От тебя не несёт так сильно, как ты думаешь. Честно. Совсем немного только. К тому же, ты пахнешь не только ими, но и мужскими духами, чуть-чуть едой и еще чем-то тёплым, не знаю даже чем, но очень приятным. — Правда? Тогда я рад. Не знал, что я впитал в себя такой интересный набор ароматов. Аквариана улыбнулась. — Но всё равно я волнуюсь за тебя, вдруг ты пристрастишься к сигаретам. Не хотелось бы губить твои лёгкие. Тебе и так нравится запах дыма от сигарет — это уже тревожный сигнал,— наставительно заговорил он. — Не думаю, что это перерастёт во что-то большее, Ода, — пожала она плечами. Ода еле слышно вздохнул. Все так говорят, и он тоже когда-то говорил подобные слова, обращённые к самому себе. — Обещаешь тогда не курить хотя бы до совершеннолетия? — Не люблю обещания, но я постараюсь. — И не больше одной в день. — Пачки?— с хитрецой произнесла Аквариана. — Сигареты,— строго и без шуток. — Ну ладно. Тогда ты купишь в день моего совершеннолетия мою первую пачку! Как подарок! Выражение его лица она растолковала как: «девочка, **йню только не неси», но вслух им было произнесено немного другое и более помягче: — Сама выбрала себе палача, а чувствовать себя последним аморальным негодяем должен я. Я правильно понял? — Нет же! — звонок рассмеялась девочка, прикрыв рот рукой. От его слов ей стало настолько смешно, что она даже не потрудилась сдерживать себя. У них в запасе ещё немного времени, скоро ему идти на работу. Они провели это время за беседой, обсуждая курение и вред от него, острый карри, тёплую осеннюю погоду Йокогамы, мечты людей и книги, которые она ещё не читала, оба явно чувствуя, как они стали ещё ближе. Во время беседы Аквариана вспомнила кое-что важное и спросила мужчину насчёт документов и работы на первое время. Конечно, она была благодарна ему за всё, что он для неё делает, несмотря на то, что он знает Аквариану только с её слов и только второй день. Он поверил ей на слово, а это дорогого стоит! Он даже относится к ней как любящий отец к дочери, хотя она этого, по её мнению, ничем не заслужила. Да, всё это так, но она видела себя со стороны как лишнюю. Просто груз на его шее. И хотела как можно скорее обустроиться здесь, в Йокогаме вымышленного мира, обеспечивать себя сама и учить японский. Аквариана с давних времён мечтала о независимости, и была к ней готова, будучи очень даже самостоятельной для своих лет. Ода всё понял и без слов. Её вправду можно было понять, ведь он и сам такой: ценит помощь от других, но зависеть от кого-то и оставаться в долгу не любит. В этом он полностью её понимал. — Думаю, с документами нам поможет мой друг. Он разбирается в этом как никто другой и не откажет мне в просьбе. Я буду жить с фальшивыми бумагами,это шаг к криминальной жизни, хааа. — Это было бы замечательно. Кстати, ресторану «Свобода» случайно не нужна пара рабочих рук? — с надеждой спросила она. — Я трудолюбивая и отлично навожу порядок и чистоту, честное слово! Ода вздёрнул бровь. — Если подумать, то … да. Вообще-то да. Хозяин делает всё сам, начиная с готовки и заканчивая уборкой,и вряд-ли он откажется от подобного предложения. — Круто! Ещё и дети будут буквально в нескольких шагах от меня. — О, и то верно. В таком случае, будете чаще видеться. Тогда тебе придётся снять комнату на их этаже. Плата небольшая, ты сможешь потянуть её. — Хорошо. А когда мы пойдём делать фотографии на документы? Сакуноске сложил руки в замок и стал прикидывать в уме, сколько времени отнимет сегодняшняя работа и успеют ли они пойти за фотографиями. — Сегодня вечером, где-то в районе пяти-шести часов,— подытожил он.— А теперь нам нужно собираться. Я отвезу тебя к детям, после работы приеду за тобой. — Ода, я хотела спросить…— вдруг замялась она, теребя край шорт. — Да? — Не тяжело было меня нести? — Нет,— удивился он, — Отнюдь. С чего она вдруг заговорила об этом? Неужели всё помнит??? — Надеюсь на это, — неловко засмеялась она,— я не очень стройная и легкая. Не хотелось бы, чтобы ты ещё грыжей обзавёлся. Или у тебя прищемило спину. — Ты не самая тяжелая, поверь. Я таскал вещи и людей во много раз тяжелее тебя, так что это мне ещё повезло с тобой,— подмигнул Ода, а сам красноречиво промолчал о деталях вчерашнего вечера, за которые ему до сих пор стыдно. Хотя он ни в чём-то и не виноват, по сути. Но убедить себя в этом получалось из рук вон плохо. Аквариана кивнула и шустро собрала посуду, помыла её и вытерла стол, несмотря на слова Сакуноске, что она его гостья и пусть себя не утруждает. Когда вы оба тихие и неконфликтные, но упрямые личности — подобные ситуации нередко случаются. Да, в чём-то они были похожи. — Ой, Ода! — Что такое? — Мне нужно одеться во что-нибудь более приличное,— она развела руки в стороны, демонстрируя пижаму. — Ох… Ода потёр затылок. В магазин они вряд-ли успеют заскочить, но одеть её во что-нибудь кроме пижамы стоило ещё вчера. Что же делать, что же… — Аквариана, что ты думаешь о брюках? — Брюках? Эээ… что они модные? — Так даже лучше. Я сейчас вернусь,— с этими словами Сакуноске скрылся за дверью одной из комнат и активно стал что-то искать. То есть, он хочет поделиться со мной собственными брюками??? Я правильно понимаю?? Аквариана совсем чуть-чуть промахнулась. — Вот, — Ода протянул ей аккуратно сложенную одежду,— прости, пока что у нас нет времени ходить по магазинам и подбирать тебе одежду, но обещаю, что потом обязательно мы вместе туда сходим. — Конечно, я всё понимаю,— серьезно кивнула она. Когда она неуверенно вышла из комнаты, Ода не смог ничего сказать: язык будто прилип к нёбу. — Нелепо выгляжу? Я так и думала. — Ох, нет-нет, что ты. Просто навевает мне кое-какие воспоминания из далекого прошлого. Просто воспоминания, ничего более. Голубая рубашка с рукавами ниже локтя, светло-серые брюки — кто бы мог подумать, что эту одежду когда-нибудь вытащат на свет божий. Ода похоронил её в самой верхней и пустующей полке шкафа вместе с карьерой наёмного убийцы, поклявшись самому себе, что больше ни одна жизнь не прервётся по его вине. Он был тогда совсем подростком, даже младше Акварианы, но, будучи столь, юным обесценивал любую жизнь и без колебаний убивал людей за деньги. А сейчас она стоит, одетая в эти рубашку и брюки, не раз отстиранные от пятен чужой — и редко своей — крови. Он и не представлял, что вот эта одежда когда-либо может пригодиться кому-то. Брюки немного обтягивали полноватые ноги девочки, но сидели неплохо, зато рубашка была в самый раз и смотрелась хорошо. Неплохо. Пусть и ассоциации не самые лучшие. Ода надеялся, что она недолго походит в этой одежде и они скорее поедут за новой, а потом мужчина вот уж точно навсегда засунет этот комплект в самую глубь шкафа и никогда о нем не вспомнит. Аминь. Когда они ехали в машине, Аквариана сидела на заднем сидении и смотрела через окно на быстро проплывающие йокогамские пейзажи с огромным любопытством. К её большому сожалению, ни после пробуждения, ни во время завтрака, ни сейчас она не могла забыть о том, что произошло ночью, как и о том, что было в её сне. Она всё помнила в деталях. Каждый образ, каждое движение, мимику, каждое слово и интонацию. Всё прекрасно помнила. В сердце растекались раскалённым железом нежные чувства и невысказанные слова бесконечной благодарности. Если этот человек — награда за шестнадцать лет беспрерывных испытаний, она с жадностью принимает эту награду и ни за что её не отпустит.

*      *      *      *

Аквариана вот уже больше полторы недели работала уборщицей в ресторане «Свобода» и отлично справлялась со своими обязанностями. Ода поручился за неё хозяину ресторана, Даичи-сану, мол, девочка чистоплотная и надёжная, на неё можно положиться. И, в общем-то, оказался прав: новая помощница делала свою работу на совесть, чему Даичи-сан был явно рад. В первый день он показал Аквариане что где находится, рассказал об её обязанностях и ответил на все интересующие её вопросы. Для неё работа, причём оплачиваемая, была в новинку, и она с рвением и оптимизмом драила ресторан, чтобы оправдать ожидания работодателя и не подвести Оду. Пока ни одного замечания в свой адрес она не получала — только похвалу и просьбу не перетруждаться. С такой помощницей Даичи-сан был спокоен за чистоту своего ресторана и не беспокоился за санинспекцию, любящую неожиданно не вовремя нагрянуть. Иностранка теперь снимала у него комнату прямо напротив той, где живут дети Сакуноске. Такой перспективе были рады и она, и они, которые теперь могли больше времени проводить с новоиспечённой старшей сестрой и узнавать друг друга лучше. Аквариана помогала им с некоторыми школьными предметами, а они, в свою очередь, продолжали учить её японскому языку. Все были довольны, особенно Ода. Он облегченно вздохнул, ведь теперь не нужно было переживать за них: Аквариана ответственная и благотворно на них влияет, а они помогают ей адаптироваться на новом месте, и все рядом. Ещё и Даичи-сан за ними присматривает. Хоть какая-то сфера его жизни была более-менее налаженной. У него очень хорошие дети, в которых он просто души не чает. Да и проживание Акварианы стало легче в том плане, что она не только устроилась на работу и снимает комнату, но и имеет при себе документы, подтверждающие её личность. Спасибо Дазаю, который помог с документами, чтобы они были как подлинные и не вызвали подозрений. Вот только одна деталь заставила Дазая одновременно и посерьёзнеть, и мысленно ликовать, что он тщательно скрыл от друга. Аквариана. Сакуноске Аквариана, которая, согласно документам, находится под опекунством Сакуноске Оды. Это и снижало её шансы на отношения с мужчиной, и делало её к нему ещё ближе, чем до этого. Какая же несмешная шутка, дорогая Вселенная. В любом случае, Дазай и так не собирался ничего рассказывать другу. Ничего, что таится у него в душе и ест его изнутри. Зачем? Ему хватает и его присутствия, пусть и непостоянного, разговоров, совместного распития алкоголя и просто его взгляда. Нельзя это разрушать. Ни за что. Он не может его лишиться, этого солнца в человеческом обличии. Но она… Стоило ли так заморачиваться из-за неё? Она не эспер, но и не обыкновенный человек, явилась из параллельной реальности и одним своим существованием вызвала в душе Осаму мерзкие ощущения, которые он как ни старается, но не может контролировать. Нет, он просто обязан встретиться с ней. Может, эта Ак-ва-ри-ана самая что ни на есть заурядная девушка, которой просто сильно не повезло? Это Дазай и собирался узнать при личной встрече с ней. Совсем скоро. Буквально на этой неделе в свободное от заданий и командований время, он без труда найдёт её и просто поговорит с ней. Заодно узнает, представляет ли она из себя потенциальную угрозу или это только так кажется. Вот только ожидал он от предстоящей встречи совершенно иных эмоций. Нейтральных. Их встреча произошла через пять дней. Осаму всё идеально рассчитал: время, место, занятость Оды и даже, что не удивительно, график работы Акварианы. Звучит нездорово, но того требовала ситуация, ведь Аквариана попала к ним прямиком из параллельного мира, и является живым доказательством, подтверждением теории существования иных миров. Стивен Хокинг, Джозеф Полчински, Мартин Рис и другие учёные личности с руками бы оторвали её! Но этому не суждено случиться. Помимо этого, девушка владеет весьма занятной и опасной информацией, а её зарождающиеся способности её темной стороны личности только усугубляют ситуацию, в результате чего она окажется в руках… далеко не знаменитых лабораторий. А мафия дремать точно не будет, её крысы всюду рыщут и остаются незамеченными и непойманными. Да и Ода привязался к ней, точно не позволит, чтобы девочка имела хоть какую-то связь с эсперами и криминальным миром. Час от часу не легче. Солнце в Йокогаме по-осеннему жарко светило, но Осаму, зайдя в ресторан, снимать пиджак не стал, в силу собственных убеждений и имиджа ради. Ничего, потерпит. Самое интересное вот-вот начнётся. Юноша заказал зелёный чай и что-то на закуску для отвода глаз, чтобы не казаться подозрительным, и начал с напускным весельем болтать с хозяином. Что-то в нем хозяину не понравилось, и нужно было усыпить его бдительность, сыграв роль дурачка. Проще простого для Дазая. Он эту роль выучил наизусть. — Аквариана-чан, отнеси эту посуду на кухню! — Да, я сейчас, Даичи-сан! Японский без акцента. Дазай притворился ни разу не заинтересованным и стал молча наблюдать. Из столовой ресторана вышла она. В рабочей униформе, волосы собраны в длинную косу, без макияжа. Дазаю хватило меньше двух секунд, чтобы рассмотреть её. У неё мягкие черты лица, и в целом она довольно симпатичная. Увидев Дазая, она не изменилась в лице, лишь немного смутилась и тихо поздоровалась, сразу переведя своё внимание на уборку посуды. Ага, она не знает его в лицо. Значит, то ли у его прототипа абсолютно противоположная внешность, то ли интуиция её дремлет. — Даичи-сан, я на перерыв! Как и ожидалось, девушка ровно в два часа уйдёт на перерыв, но куда? Если захочет прогуляться — замечательно, будет легче поговорить, а если пойдёт в комнату для персонала, то тут уже немного труднее. Лёгкий кивок, и Аквариана, сняв передник и захватив бежевый шопер, лёгким шагом вышла из ресторана. Дазай оставил деньги рядом с пустыми кружкой и тарелкой и, прямо противоположно Аквариане, неспешно вышел, немного подождав. На улице Дазай легко догнал её и окликнул: — Девушка-иностранка! Она обернулась. — Вам что-то нужно? — Всего лишь взгляд ваших очаровательных бездонных глаз, — юноша взял её руку в свои и обольстительно улыбнулся. Та заметно растерялась и смутилась. Хах, легче легкого. — Вы словно лесная нимфа из сказки. Не желаете ли совершить со мной двойное самоубийство? К его небольшому удивлению, девушка снисходительно улыбнулась, даже с жалостью. Так смотрят на ребёнка, который сказал милую и глупую вещь. — Извините, но вы не в моем вкусе. Губы Дазая застыли в улыбке. Что? — Ах, какая жалость! Конечно, у такой девушки не может не быть молодого человека. Но уверяю вас, прекрасная, я намного лучше него! — Нет, вы не поняли. У меня нет молодого человека. — Тогда, неужели я настолько плох собой? — продолжал играть Осаму. Реакция на предложение о двойном самоубийстве слегка заинтриговала его, и ему было интересно, каким будет продолжение. — Нет, просто… — она закусила губу и опустила взгляд. Как очаровательно, насмешливо пронеслось у него в голове. — Просто — что ? — продолжал незаметно давить Дазай. — Мне нравятся девушки,— с этими словами она высвободила свою руку из его сухих рук и улыбнулась. Вот. Это. Поворот. Ладно, Дазай совсем не этого признания ожидал. И по ней не было видно, что она слукавила, чтобы отшить его. И — о боги, — выходит, что она не может испытывать романтических чувств к Одасаку! — Значит, мне не повезло родиться парнем, — весело отшутился Дазай. — Но могу ли я пригласить вас прогуляться со мной? Обещаю, с вами ничего не случится, я гарантирую вам безопасность и приятное времяпровождение. — Эмм, я не против. У меня ещё полчаса времени. — Великолепно. О, чуть не забыл. Моё имя Дазай. Осаму Дазай. Ваше..? — Аквариана Сакуноске. Она не удивилась даже чуть-чуть после того, как он ей представился. Или в её мире он не больно известный писатель, или же она талантливая актриса, что менее вероятно. Идём дальше. — И можно на «ты», Дазай? Ты врядли сильно старше меня. Семнадцать лет? Восемнадцать? — Раз ты так хочешь, то желание дамы для меня закон. Да, мне восемнадцать. Угада~ла. Они ходили рядом, гуляя около деревьев и жилых домов, подальше от порта. Мафии не обязательно знать, с кем и когда один из ее высокопоставленных лиц проводит время. Особенно если это Дазай Осаму. — И давно ты живешь в Японии, Аквариана? — О, относительно недавно и по неожиданному стечению обстоятельств. — И как, нравится тебе здесь? — Я словно попала в другой мир и пока не привыкла к этому, но, думаю, это вопрос времени. Дазай усмехнулся. Другой мир. Забавно. — А ты уже окончил школу? —поинтересовалась она. — Обычно занятия в японских школах заканчиваются вечером. Хотя одет ты далеко не как подросток. Она пытается его подловить? — А ты наблюдательна! Да, я рано выпустился , потому что был слишком умён, и в школе мне бывало очень скучно. Девушка тихо рассмеялась. — Что насчёт тебя? — Я окончила школу в России. — О, так ты из России! Ты больше похожа на немку, тебе не говорили это? На ум приходил только один русский эспер с недюжинным умом и дьявольской сущностью. И тоже брюнет с удивительно пустыми, но менее человечными глазами. — Знаешь, — вдруг начала она, — у меня такое чувство неприятное, будто я на допросе, а ты выведываешь информацию. Извини, если тебя чем-то задела, но это действительно так. А она не из тех, кто ходит вокруг да около. Они остановились около детской площадки, сели на пустую скамейку, и между ними стало ещё меньше пространства, чем до этого. Дазай взглянул на неё мельком и только теперь увидел, что она сомневается в чём-то и нервничает. — В чём-то ты права. Это действительно своего рода допрос. Знакомство, так сказать. Аквариана Сакуноске, — юноша произнёс её имя так, словно ел сырую рыбу, только что пойманную из реки. — Так я и думала,—её губы затронула меланхоличная и понимающая улыбка, и она смело посмотрела на Осаму. — Можешь уже спрашивать что угодно, кроме школьной программы: я плохо училась. Мафиози усмехнулся и тоже посмотрел ей прямо в глаза, с целью оказать некоторое давление и показать своё превосходство. — Переживать не стоит, Аквариана. Я пришёл к тебе не с целью допрашивать и использовать полученную информацию тебе во вред. Я пришёл из чистого любопытства, чтобы познакомиться с тобой и понять, что ты из себя представляешь, гостья из другого мира.Ты ведь знаешь, кто я такой, исходя из моего имени и фамилии, так? — Друг Оды и тоже мафиози. — Верно. А помимо этого? — Один из моих любимых писателей,— усмехнулась она. — О-о, даже так! Я весьма польщен. И какие книги я написал? Аквариана сощурилась, вспоминая: — Я прочитала только несколько книг: «Исповедь неполноценного человека», «Закатное солнце»,«Листья вишни и флейта»,«Цветы шутовства» — и всё. И каждая из книг — отражение тебя и твоей души. — Ясно. А что тебе известно о жизни другого меня ? Врядли она совпадает с моей. — Не очень много знаю, на самом деле. Ты из богатой аристократической семьи, вы не особо ладили, всегда вел себя со всеми как шут — это был защитный механизм, окончил хороший университет, встречался со многими женщинами, всегда пускал деньги на ветер, зависимость от морфия, крепкая дружба с Одой Сакуноске и Анго Сакагучи, несколько безуспешных попыток самоубийства, двойных в том числе, бесконечные загоны по поводу себя… Это всё, что я помню. Ах, и да: покончить собой получилось в тридцать восемь лет. Дазай издал странный смешок. На самом деле он держал себя в руках, чтобы не выпустить удивлённый вздох. Фантастика. — Не совсем моя биография, но некоторые детали совпадают. Скажи, каких ещё японских писателей ты знаешь? Кроме меня и Оды. — Я успела прочитать не всех писателей и поэтов, но читала их биографии. Акутагава Рюноске, Мори Огай, Ичиё Хигучи, Юкичи Фукудзава, Эдогава Рампо, Коё Озаки, Рьюро Хироцу, Мичизу Тачихара, Мотоджиро Каджи, Кюсаку Юмено, Чуя Накахара. И-и-и всё. — О-о-о, — протянул Дазай и присвистнул. — Да ты очень опасна. Перечислила почти все значимые лица в Портовой Мафии. А что насчёт твоей интуиции и «тёмной стороны»? Что ты можешь сказать насчёт Дазая Осаму, который сидит перед тобой? Ода говорил, что у тебя пугающая интуиция наравне с экстрасенсорными способностями, но эспером ты не являешься. Я хочу лично в этом убедиться~ — Тебя зовут не Дазай Осаму. И предыдущий босс Портовой мафии умер от рук Мо… Дазай резко закрыл Аквариане рот руками, чуть ли не навалившись на неё. Глаза его были широко открыты, он часто задышал, смотря на неё каким-то странным, испуганным взглядом, при этом напугав саму девушку. — Не здесь. Пока хватит. — Прости. — Да ты куда опаснее, чем я думал. Когда она сказала про его имя, внутри него всё перевернулось. Несколько раз. И больно забилось сердце. Когда она начала говорить о событии, свидетелями которого были только два человека да кто-то на небесах — он чуть не сорвался. Ходячая опасность, а не человек. — Я хотела бы проверить кое-что. Заранее прошу прощения. Порывшись в сумке, она достала оттуда очки для зрения и водрузила их на нос. — И что же ты делаешь? — как можно беззаботнее спросил Осаму. — Проверяю достоверность фактов. Что ж, они достоверны, — загадочно произнесла она, положив очки обратно в сумку. — Интересно, и что за факт? — Тебе жутко, когда на тебя смотрят люди в очках, потому что тебе кажется, будто они видят тебя насквозь и всё о тебе знают. С учётом неприятного факта моих странных способностей угадывать людей, это довольно неприятно. Прости ещё раз. — Ты знаешь, что с тобой будет, если ты кому-нибудь случайно проболтаешься о том, что ты знаешь? Или если кто-то узнает о тебе? — он сделал вид, будто то, что она только что сказала, ничего для него не значит. Ему, Осаму Дазаю, стало совсем немного, но жутко. И хотелось как можно скорее прогнать это липкое и вязкое ощущение некоей прозрачности, как будто его душа была нараспашку, а он сам голый. — Я не тупая. Конечно я знаю, — прозвучало ровно и сухо. — Кто-нибудь другой, из той же криминальной сферы заинтересуется тобой, что повлечёт за собой очень и очень плачевные последствия, если ты хотела жить тихой и размеренной жизнью. И ты врядли сможешь выбраться из его рук. Ты вообще не сможешь. Ты просто будешь очередной пешкой на шахматной доске, которой он будет распоряжаться как пожелает, но так, что ты и сама этого не заметишь и даже не догадаешься. Тебя ждёт то, от чего ты никогда не оправишься. Никогда. Тебе никогда не стать прежней. Аквариана вздохнула, устремив взгляд на кроны зелёных деревьев, с которых еще не скоро спадёт листва. Конечно, Дазай был прав, ему лучше знать, каково быть членом Портовой мафии. И он лучше знает, что именно с ней произойдёт, когда слухи о ней появятся и дойдут до верхушек криминального мира или правительственных организаций, которые точно не останутся равнодушными к такому явлению. То, что развивается в ней и набирает силы — не способность эспера. Это что-то хуже и чернее, идущее из самых темных глубин её души. Эта тьма дала о себе знать самым неприятным и неожиданным образом, и она же давала ей сил, чтобы выжить, она же губила её. Аквариана догадывалась, что Дазаю не удастся обнулить эти способности, потому что она и есть эта способность. Правда, если Сириус, который и является этой самой тьмой внутри неё, овладеет её разумом и телом и Аквариана потеряет над собой контроль, даже сам Осаму Дазай не сможет обнулить это и облегчить её страдания. Никто не сможет. Значит, она и подавно. — Понятно, — она опустила глаза на наручные — и наверняка неимоверно дорогие — часы юноши и вскочила. — Ой, мне уже пора! Перерыв почти закончился, мне нужно идти. Я бы ещё поговорила, но мне нужно вернуться к работе. Девушка встала со скамейки. — Ладно. Спасибо, что уделила мне время, Аквариана-чан, — натянуто улыбнулся Дазай, сощурив глаза. — Не собираешься рассказывать Оде о нашем с тобой разговоре? — Лучше просто Аквариана. Без суффиксов. Расскажу, что просто приятно побеседовали, и что Дазай Осаму вблизи ещё красивее, потому что с лестницы было плохо видно, насколько он хорош,— улыбнулась Аквариана, и Дазай улыбнулся в ответ. Заметила его тогда, значит. — Как пожелаешь. Ты тоже вблизи намного симпатичнее, Аквариа-а-на. О, кстати, чуть не забыл. — М? Осаму подошёл к ней вплотную, приблизив своё лицо к её. Пришлось для этого нагнуться, и, к его веселью, девушка оказалась выше Чуи сантиметров на пять. — Это же не всё, что ты хотела мне рассказать? — Так и знала, что поймёшь. — От меня бесполезно что-то скрывать, особенно если это что-то касается меня. — Ладно, — она встала на цыпочки, чтобы прошептать ему на ухо, и уловила запах явно дорогих духов и чего-то непонятного и сладкого. — Я знаю и убийцу предыдущего босса, и имя самого босса. И что те, кто знают это — не жильцы. — Меня трудно удивить, но у тебя это получилось и без стараний. Что ещё прошепчешь мне на ушко, черноглазая нимфа? — Перестань вести себя как клоун и признайся ты уже Оде. Он никак не может сделать первый шаг.