Соляная кислота

Со счета сбиваюсь, который шар уже закатился в лузу, давая приемущество над победой моему противнику. Такеоми давно оставил нас двоих, так как с момента начала нашей партии, подцепил молодую девушку в откровенном наряде. Думаю, становится очевидным, чем закончится их анонимный вечер. ♪ C.C. CATCH - Cause you are young ♪ — Так и не научилась играть, — сказал Ран, ударив кием по шару. — Нету возможности тренировать полученные навыки,— целюсь я под наклоном. — За то стойку выработать смогла. Похвально,— самодовольно усмехнулся Ран. — По правде говоря, в прошлый раз ты с первого захода смогла принять верную позицию — Понадобилось пару минут, чтобы додуматься о такой элементарной вещи. Этот придурок заставил меня конкретно попотеть от злости. Кому что, а вот издеваться над людьми у него получается лучше всего. Партия идёт своим ходом, не сбавляя темп. Вспыхивают впечатления, будто я и Ран вовсе забыли, где находимся и чем занимаемся в данный период времени. Счет давно не имеет никакой ценности, мы от скуки начинаем заново для продолжения бесконечной болтовни не переходя на личности друг друга. — Хайтани, мне интересна ваша точка зрения. Думаете, смогу управлять следопытом? — Вряд ли. Будь он обычным человеком может быть. Поясню. Гендерные различия в манипуляции имееют огромное значение. У мужчин высокий уровень манипуляции коррелирует с закрытостью, а у женщин он соответствует с открытостью. — Что за стереотипы? - обиженно проворчала я. — Я бы сказал, что обычно девчонки предпочитают играться с мальчиками. Настало время,когда я поняла, что хочу большего. Я положила подушечки пальцев на край бильярдной доски, неторопливо проходясь вдоль края ширины. Вот я оказываюсь на минимальной дистанции между мной и Раном. Губы машинально расплываются в ехидной улыбке подлого еврея, глаза распознают оппонента и строят ему лучезарность, подчеркивая возбуждённость. Одним указательным пальцем левой руки в вертикальном направлении я медленно провела вектор сверху вниз по его белой рубашке, любуясь сквозь хлопок на просвеченный пресс. Я прислушалась к дыханию Рана, оно более тихоходное, утончённое. — Хайтани-сан,вы понимаете, что мы сейчас творим? — в полголоса произношу я, а вместо пальца теперь вожу ладонью по тонкому хлопку. — Тебе пора ехать домой. Уже поздно, метро скоро закроется,— с улыбкой отвергает он меня, и чуть наклонившись, выдыхает полупрозрачный дым в мое лицо и надменно выдавливает усмешку. Не получилось его соблазнить,думаю я, отходя на несколько сантиметров. Роюсь в кармане, откуда достаю офисную бумажку с ручкой и записываю набор цифр. Схватываю маленький квадратный листок между краями среднего и указательного пальцев, протягивая не так близко к лицу Рану, чтобы он обратил внимание конкретно на жёлтый лист бумаги. Хайтани старший забрал бумажку, посмотрев на ее содержимое и улыбнулся. — Что это? - спросил он. — Мой номер — У меня есть твой номер — Это мой личный номер, который я держу в секрете от остальных специально для таких случаев. Симку вставлю в свой мобильник — Зачем он мне? — Не знаю. Это уже решать вам, Хайтани-сан. Метро скоро закроется, — я подмигнула мужчине, разворачиваясь на каблуках к выходу.

***

Завершился третий этап по удалению расширенных варикозом вен. Я усталым взглядом поймала настенные часы и в момент передвижения, стягивала одноразовые перчатки с ладоней. Поспешив по лестнице вниз на подземный этаж, оказываюсь в лаборатории. — Вероника! — окликнули меня откуда-то со стороны. — Наоки! — мы подбежали друг к другу. В его руках была тарелка с лапшой быстрого приготовления. — Ты опять за свое? Эта бабка уборщица тебе голову снесёт, если увидит — Да все заебись. Я с ней договорился — Не ты ли говорил, что она неподкупна? — Нет, нет,— он помотал свободной рукой и наморщился, опровергая мои слова. — Не надо. Ненавижу разговоры в прошедшем времени — Что было, то забыто. Весьма альтернативный девиз. Я тронута — Об этом мы тоже забудем. И ты никогда не будешь вспоминать о моих противозаконных побуждениях, которые идут против власти, созданных пятидесяти летней посудомойщицы.. — Уборщицы*,— поправила я друга. — ...Уборщицы, на территории больницы,— договорил он, закончив мысль до конца. Мы прошли вперёд к круглому столу, где сидели все врачи хирургического корпуса. Шеф встал по середине. Началось собрание. — Как вы все знаете, в нашем городе происходят серийные убийства, — шефу отделения тяжело давались эти слова,— Не хочу всех надолго задерживать, так что перейду сразу к делу. Пожалуйста. Кхм. Будьте осторожны на улице, не связывайтесь со странными типами.. Ну, вы и сами это должны прекрасно понимать,— он внятно покивал головой, смотря на неопределённую точку. — Все свободны. Я и Наоки поднимались вместе и шли к раздевалке. Еще с начала короткой речи шефа, я уловила напряжённое состояние друга по соседству. — Наоки, не хочешь прогуляться? — полюбопытствовала я, накидывая дубленку поверх одежды. Парень хоть не сразу, но согласился. Мы забрели на смотровую площадку Роппонги. Людей там было не особо много, в основном парочки пришли полюбоваться видом парка, обвешанного гирляндой, выстроив вокруг себя романтическую атмосферу. В компании Наоки, я стояла у перегородки и общалась с ним, как ни в чем не бывало. Разговор прервался на телефонном звонке, который громким звоном исходил из застегнутого кармана напарника. —Рони, извини. Я отойду поговорить, это срочно. Там стоит кофейный ларек, закажи мне латте и себе чего-нибудь,— он протянул мне в руку купюру и указал в сторону. Я выхватила деньги и направилась к мини кофейной. Теплое помещение целиком было построено на кофе. Ровно в ряд висели фотографии со стаканами различных видов черного напитка, стены окрашены в темно бежевый тон, а в качестве особенного декора стоит кофейное дерево. Дождавшись, когда короткая очередь дойдёт до меня, делаю заказ. — Мне пожалуйста: латте 200 мл, и раф без сахара 150 мл. — Пять минут,— мне пробили чек, а я заплатила. Из теплого местечка, не торопясь, выхожу на улицу. Вдалеке до сих пор виднеется с кем-то говорящий по телефону Наоки. Выглядит он очень импульсивным и взъерошенным. Резко, быстро и уверенно его тело отлетает на несколько метров вперёд, сопровождаясь со звуком выстрела из пистолета. Дальше все как в замедленной съёмке, два стакана вываливаются из рук, притягиваясь к земле, лицо принимает испуганную гримасу, я срываюсь с места и бегу к Наоки. Попали в правую часть грудной полости, чуть выше самой грудной клетки. Я сделала быстрый, глубокий вдох и выдох, холодный пот шел ручьём. У меня было десять секунд, чтобы утихомирить себя и оказать первую помощь. Кровь ярко-алого цвета, значит артериальное кровотечение. Пуля внутри. Есть шанс его спасти. — Наоки, прошу держись... Дай мне тридцать секунд и я остановлю кровь... —Рони, — он в сознании, уже хорошо, красная жидкость вытекает изо рта, голос ужасно хриплый, еле держится. — Прошу, остановись и убегай. Кх... Возьми у меня кое-что в кармане.. Не-заметно. И снова я делаю глубокий вдох. И выдох. Рука словно дождевой червь, проникает в карман, доставая оттуда записку. — Вероника... Сваливай... — произнес Наоки последние слова, захлебываясь в собственной крови. Я хотела остаться, но почему-то мой мозг дал обратную команду. — Прощай, Наоки. — я закрыла его потемневшие глаза. Сдерживая слезы, и контролируя свою нахлынувшую волну эмоций, я встала со снега и побежала прочь от мертвого тела друга.