Единственный для меня

      Ибо фанател танцами, сколько себя помнил. И столько же времени занимался ими. У него получалось. Причем не просто получалось, он был неимоверно талантлив. Уже с юных лет ему не составляло труда практически сразу повторить сложные танцевальные связки за взрослыми ребятами, а тренеры быстро стали подбирали для него индивидуальные программы обучения. И чтобы посвятить все свое свободное время любимому занятию, развиваясь и становясь только лучше, Ван Ибо уволился с подработки, не сказав ни единого слова, ни брату, ни тем более Сяо Чжаню, и пообещал Ван Хаосюаню писать хоть изредка. Все же они сильно сблизились со старшим альфой.       Старший не признается, но он прикипел к младшему и желал ему только самого лучшего, пообещав помочь в случае трудностей. Ван Ибо не сомневался, что этих самых трудностей у него будет более чем достаточно, но отступать от мечты не хотел.       И вот студия, в которой он занимался практически с детского сада, порекомендовала сходить ему на конкурс, где будут присутствовать руководители различных танцевальных школ за пределами Китая и в случае его победы могли даже рассмотреть его стажировку с лучшими руководителями, что там имеются. Это был шанс на миллион, и упускать его было бы неимоверно глупо.       Эта мысль не давала покоя, ведь Ван Ибо действительно хотел связать жизнь с танцами. Но было и одно но. Большое такое но. И это был его омега. Ван Ибо безумно скучал по нему, но не разрешал себе звонить. Ведь услышав голос, он мог бы сорваться и, плюнув на все, остаться в Китае. Но также он знал, что Чжань-гэ не хочет быть его якорем и сильно отругает, если Ибо так просто откажется. Голова юного альфы разваливалась от мыслей, а душу и сердце разрывали противоречия.       В день принятия решения Ван Ибо был уверен в своем выборе настолько, насколько это вообще было возможно. Он выбрал танцы. А Сяо Чжаню, в случае победы решил о своем выборе и решении рассказать уже задним числом, а до этого времени вообще с омегой не связываться, чтобы соблазна не было. И со всем этим из головы вылетело, что у его омеги, его будущей пары день рождения.       Ибо просто забыл его поздравить, как делал это всегда. А вспомнил о таком важном дне только в тот момент, когда листал ленту в Weibo вечером, валяясь на кровати с гудящим от напряжения после тренировки телом, и наткнулся на пост брата, где на фотографии были он, Исин и еще незнакомый Ибо, но весьма симпатичный парень. Судя по всему, они направлялись к Сяо Чжаню в гости, чтобы как обычно провести время вместе.       Однако его убежденность в обычном вечере убила подпись: «У нашего любимого друга-омеги праздник! Идем поздравлять со второй круглой датой!!! #20деньрожденияЧжаня #алкогольрекой #веселаятусабездетей #свиданиесюрприздляЧжаня»       Ван Ибо трясущимися от волнения руками быстро набирает номер Сяо Чжаня, но его телефон недоступен. Пробует дозвониться несколько раз, но ответ все тот же. Ван Ибо вскакивает с кровати и напряженные мышцы не идут ни в какое сравнение с тем, что творится в его голове, представляя различные варианты исхода вечера, и ни один из них ему не нравится. Он рычит, прикусывая клыками свои губы так сильно, что во рту чувствуется металлический привкус крови. Это немного отрезвляет. Тогда Ибо набирает брата, который отвечает раза так с сотого на звонок.       — Эй, гэ, какого хрена?? Вы у Чжань-гэ? Почему он не отвечает и кто это вообще с вами?? — прорычал юный альфа в трубку. И от юного сейчас в нем остался только возраст. В остальном же он был готов разорвать любого, кто только пальцем притронется к его Сяо Чжаню.       — Ооо! Малыш Бо-Бо. — трубку взял Исин и сегодня он совершенно не намерен церемониться с юным альфой, ведь его друг и бывший парень страдал из-за безразличия и отстраненности. — Зачем тебе Чжань-Чжань? Он сейчас занят общением с новым... другом и не может с тобой говорить.       — Какого хера, Исин-гэ!       — Детям не пристало ругаться на взрослых. — понятно было по поведению и голосу, что Исин достаточно пьян, что означает алкоголя там и правда много. Что приводит к мысли о том, что Сяо Чжань пил и пил много. — Наш любимый А-Чжань тааак сильно расстроился, что кое-кто его не поздравил и вообще на связь не выходил, что сам предложил напиться. Мы просто выполнили его просьбу. Ну а также привели друга. Ааа... Забыл сказать... Он же тоже альфа и А-Чжаню понравился.       — Врешь! Я не верю тебе! — Ибо кричал в трубку так, что его было слышно на всю небольшую квартиру омеги. — Дай мне с ним поговорить!       — Неа... А-Чжань задремал на его плече, и я не буду его будить. Но пришлю тебе фото, чтобы ты тоже порадовался за нашего А-Чжаня. — Исин быстро сфотографировал мирно лежащего на плече Даррена омегу под нужным ему углом, чтобы Сяо Чжань казался спящим и отправил фото Ибо.       Как только в Пекине Ван Ибо получил отправленное сообщение и пусть фокус был немного смазан, но юный альфа способен узнать Сяо Чжаня из тысячи всегда и везде. В трубке раздался бешеный вопль Ибо, который грозился придушить и самого Исина, и незнакомого парня. Юный альфа кричал и звал Чжаня.       На крик вернулся Цзяэр, который был в ванной и повернули головы Даррен и Чжань, который по-прежнему сидел очень близко, положив голову на плечо альфы, а тот ему что-то тихо рассказывал. Причем рассказывал обычные истории из его жизни: о детстве, о театральном кружке, который он посещал, но после бросил, потому что у родителей не было денег продолжить занятия. О взрослении и о том, что доставлял много неприятностей окружающим, ведь характер не сахар, а терпением на тот момент он не обладал. И все это так сильно напоминало Сяо Чжаню его Ибо, что хотелось выть от досады и невозможности прикоснуться к младшему.       Даррену стало интересно, кто же так кричит и он поинтересовался у Сяо Чжаня, взгляд которого помутился от слез, тем более голос в трубке вполне был похож на взрослого, но его почему-то называли малышом. И Сяо Чжань ответил ему тихо, чтобы никто больше не услышал:       — Мой истинный, который игнорировал меня несколько дней, забыл поздравить, но все еще хочет, чтобы я был с ним. А еще он младше меня на несколько лет и младший брат Цзяэра. — после он посмотрел на Исина и добавил громче, чтобы Ибо тоже услышал, — Я не хочу с ним говорить, как и он со мной ранее. Пусть катится ко всем чертям!       — Не, друг, скажи ему это сам. Я уже оглох от крика этого мелкого паршивца. — Исин передает ему трубку. Чжань сомневается всего секунду, но потом все же принимает ее, встает и идет в ванну, так как уединиться больше негде.       — Ибо, перестань кричать. — руки трясутся, голова ватная, а слова еле получается произнести, но все же его слышат, и крик мгновенно прекращается.       — Чжань-гэ? Чжань-гэ! Прости меня, умоляю! У меня была причина не связываться с тобой раньше, но поверь мне, я очень скучаю и...       — Ибо, перестань... — омега перебивает юного альфу, а его голос в трубке звучит очень устало, тихо, срываясь на окончании некоторых слов, что с Ибо слетел весь оставшийся пыл. Альфа сел на постель, прижал телефон к уху, стараясь не упустить ни одного слова омеги. — Послушай, я все понимаю, знаю, как сильно ты занят и старался не беспокоить тебя, хоть у меня и пальцы покалывало от желания тебе написать. Но я не сделал этого, глупо ожидая, что ты сделаешь это сам. А ты в итоге вообще перестал писать. Я наивно полагал, что правда дорог тебе и ты меня хотя бы поздравишь, но и в этом оказался не прав. Ты мог хотя бы картинку или открытку отправить, чтобы один глупый омега продолжал ждать тебя. Я хотел получить сегодня поздравления именно от тебя. Но сейчас... Знаешь, мне уже немного все равно. Я устал тебя ждать, устал верить в чудо, которое никогда со мной не случится. Видимо, такие как я, просто этого не достойны.       — Чжань-гэ, пожалуйста, просто выслушай. У меня конкурс через несколько дней и в случае моей победы руководители танцевальной школы по обмену смогут принять меня в лучшую школу танцев. Я боялся сглазить и также боялся того, что стоит мне услышать твой голос или прочитать хоть одно сообщение, как я сразу же ото всего откажусь и останусь с тобой в Китае. — теперь уже голос альфы срывался, не позволяя ему сказать то, что произнести было необходимо, —Да я и сейчас этого очень хочу! Ты самый замечательный, светлый, добрый человек и я очень люблю тебя! Не думай о себе так плохо, это я глупый. Каждый раз, когда хотел отказаться, я представлял тебя и подумал, что ты бы этого не захотел, ты бы хотел, чтобы я стремился к своей мечте и вот результат. Я опять сделал не тот выбор. Я всегда должен выбирать только тебя, гэ.       — Нет, Ибо. Ты все сделал правильно. Я бы никогда себе не простил, если бы ты отказался от своей мечты ради меня. И не хотел бы жить, зная, что стал причиной твоих несчастий. — Сяо Чжань уже не пытался скрыть слезы, что пока еще тихо катились из глаз, а сердце покрылось трещинами, словно хрупкий лед. — Удачи тебе на конкурсе. Я не приду поддержать тебя, но буду надеяться, что твое будущее будет счастливым. Без меня в нем. Я не буду тебя ждать и постараюсь забыть, а ты забудь меня и двигайся дальше. Прощай, мой альфа.       Сяо Чжань повесил трубку, после чего опустился на холодный кафельный пол и зарыдал. Его сердце было разбито вовсе не от того, что его альфа может уехать, ведь омега верил, что у того все получится, а от того, что Ибо не доверился ему сразу, не поверил в Чжаня и в то, во что верил сам - в их чувства друг к другу. Сквозь непрекращающиеся слезы он видел, что телефон звонил еще много раз, но не брал трубку. Он просто игнорировал этот гудящий предмет, завернув его несколько раз в полотенце. Вот бы можно было также завернуть во что-то ту боль, которая ломала его пополам и просто постараться не замечать. Но он не мог и все, что ему оставалось, так это тихо плакать, ожидая, пока она хоть немного не успокоится и стараться жить дальше. Одному.       Вышел обратно омега только после того, как немного успокоился и умылся. Конечно, к этому времени весь выпитый им алкоголь уже выветрился из организма. А сегодня, вот прямо сейчас Чжань очень хотел забыться. Желательно окончательно.       — Ребята, простите, я хочу побыть один. Давайте продолжим потом. — он посмотрел на Даррена, вымученно улыбнулся и, поклонившись, добавил, — Даррен, мне приятно с тобой познакомиться и прошу прощения за сегодняшний вечер. Надеюсь, что мы сможем еще как-нибудь поговорить.       — Конечно, Сяо Чжань. Ты можешь добавить меня в свой WeChat и писать. А я всегда буду отвечать тебе. — и он улыбнулся. Какая же у него красивая и очаровательная улыбка!       Спустя несколько минут трое альф ушли, у Сяо Чжаня остался номер Даррена в чате, остаток от моря алкоголя, так как пустые банки и бутылки они забрали с собой и также тяжелый осадок на том месте, где еще недавно было его сердце. Сейчас, когда ему ни перед кем притворяться было не нужно, он открыл чат с Ибо, бутылку текилы и пил прямо из горла, сидя на полу, когда читал их переписку.       Слезы вообще не хотели останавливаться, также как и палец, который словно садист, перелистывал чат, останавливаясь там, где от альфы были даже малейшие упоминания его привязанности. Когда Чжань выпил не только эту бутылку, а еще и полбутылки виски, он даже сам не понял. Единственное, что мог сейчас сделать омега, это заползти на кровать, прижать к себе Орешек, и уснуть. Хотелось бы навсегда, но хотя бы до утра. И ни о чем и ни о ком не думать.       Конечно же, никто ему этого не позволил. Всю ночь он смотрел в след уходящему от него Ван Ибо, пару раз пытался догнать. Но чем быстрее Сяо Чжань шел, тем быстрее удалялась от него такая родная спина. И Сяо Чжань ненавидел себя за то, что наговорил до этого. Он даже пульсирующей от похмелья головой понимал, что он всего лишь омега, один из многих, которые будут на пути Ибо к вершине, к его мечте. Поэтому все, что оставалось сделать, так это отпустить его и пожелать счастья.       Через неделю после того разговора Цзяэр рассказал ему, что конкурс Ибо выиграл, набрав максимальное количество очков, и теперь собирает документы для перевода в корейскую школу для дальнейшего обучения. Родители были очень рады успехам младшего сына и неимоверно им гордились. Они даже подписали контракт с той школой на четыре года, в течение которых Ибо нужно было закончить обучение там, слушать наставника и пройти год стажировки, уже полностью работая.       А еще через месяц Ван Ибо улетел из Китая, и Сяо Чжань единственный, кто не пришел его проводить. Он только по сети пожелал хорошо учиться и безопасного полета. Ибо ничего на это не ответил, ну оно и понятно. Чат омега так и не смог заблокировать, как и получателя сообщения. Он все еще в глубине поломанной души, очень глубоко внутри, надеялся, хоть это и было глупо, что юный альфа позвонит ему. Но не было ни звонков, ни сообщений. Полная тишина, словно Ван Ибо никогда не существовало в его жизни.       После Нового года Цзяэру также предложили место в престижной танцевальной академии, вот только не в Корее, как у младшего, а в теплом и солнечном Лос-Анджелесе. Цзяэр, когда получил предложение, принял его не раздумывая. И хоть ему и не хотелось расставаться с Чжан Исином, он прекрасно понимал, что в их случае быть вместе они не смогут, и «жили они долго и счастливо», точно не про них. Поэтому они с Исином расстались, и старший Ван также уехал из Китая, только на год.       Сяо Чжань постепенно учился жить без Ван Ибо. Они действительно сблизились с Дарреном, но дальше дружбы у них не пошло. Даррен оказался абсолютным гетеро и даже неземная красота Чжаня не покорила его. Исин же частенько уезжал, как омега и думал, с их руководителей по разным отдаленным провинциям для изучения народных танцев и танцевальных мотивов. Сам Сяо Чжань полностью ушел в учебу и стажировку на работе. Он старался заглушить свои чувства настолько, насколько это было возможно и даже больше.       Омега скучал по друзьям, но тем не менее, каждый из них шел своей дорогой. Дорогой, которая постепенно вела их в будущее и связывала с тем, что действительно было дорого каждому из них.       Ну а дружба? Если она настоящая, то сможет пройти все и стать только крепче.       Также, как и настоящая любовь. Спустя три года.       Наступил октябрь, наполненный моросью дождя и отсутствием даже проблеска солнца. Очередной за эти три года. И теперь в «Светлой луне», где Сяо Чжань успел стать постоянным посетителем с личный столиком в слабо освещенном углу, собрались практически все, кого он очень хотел увидеть. Но не было и не будет того, кого он хочет увидеть больше всего на свете.       Напротив него сидели, обнявшись, Ван Хаосюань и Сун Цзиян, рядом с ними Цзяэр, который на западный манер стал называть себя Джексоном, Исин с милой омежкой Сюань Лу, с которой познакомился в одной маленькой деревеньке и влюбился в нее с первого взгляда. Истинность хоть у кого-то совершила чудо. Исин познакомил ее с Чжанем всего с полгода назад, и они сразу же подружились. Не хватало только нескольких человек.       — Эй, Чжань-Чжань, кого мы еще ждем?       — Того, кто все эти годы поддерживал меня и был рядом. Он уже скоро подойдет, подождите.       — Кстати, у меня тоже есть сюрприз. — Цзяэр радостно улыбнулся, как улыбался в ожидании младшего брата, — Но он снова опаздывает. Видимо сначала решил привести себя в порядок, а то похож не пойми на кого.       Сяо Чжань же в честь своего двадцатитрехлетия решил одеться достаточно лаконично: черные облегающие атласные брюки, черные лакированные классические туфли, того же черного цвета водолазка с высоким горлом и черный пиджак, по краям которого также была атласная отделка. Исключение в его цветовой гамме составляли украшения, которые были отлично подобраны и негласно ему в течение некоторых лет подарены одним мелким альфой. Но кроме даривших об этом никто не знал. Украшения Сяо Чжаня: золотой браслет в виде гвоздя, что обвивал его худое запястье, золотое кольцо на указательном пальце, также золотая цепочка с кулоном-кольцом. Выглядел он стильно, безукоризненно, но...       — Чжань, ты что на похороны собрался? Какого весь в черном? Или ты косплеишь черного кота? — Цзяэр и его длинный язык, не смотря на количество лет, остаются неизменными. Хоть что-то.       — Тебе все расскажи. И вообще, почему ты все еще один? Исин вон и тот себе пару нашел. И судя по Лу-цзе она еще и в положении. — все головы повернулись на парочку, а Сяо Чжань был только рад перевести тему. Так как да, уже три долбанных года в этот день он втайне оплакивал свое разбитое сердце. — Я же прав?       — Блин, мы хотели сами рассказать. Но да, А-Лу беременна. Как ты догадался?       — Просто он лучший и видит малейшие изменения как в поверхностях домов и изделий, так и, видимо, на человеческом теле. — это произнес только что вошедший молодой мужчина, но кроме Сяо Чжаня его никто не знал.       Этот мужчина был безумно красив. Под стать самому Сяо Чжаню, только старше и выше. Он был одет в противоположную Сяо Чжаню цветовую гамму. Кристально белая футболка, поверх которой была небрежно накинута белая рубашка, белые атласные брюки и белые классические туфли. Также незнакомец в руках держал серое пальто, аккуратно сложенное и перекинутое через руку. По сравнению с ним даже рост Сяо Чжаня проигрывал, хотя в любой толпе омега выделялся почти на голову. И вот, стоя рядом, сейчас они были похожи на Инь и Ян, полные противоположности.       — О, ты, наконец, дошел до этого места. — Сяо Чжань проверил время на телефоне, на долю секунды зависнув на заставке, и чуть заметно вздохнул. Это не укрылось от его собеседника, но он промолчал, как делал это всегда. — Сегодня тебя пришлось ждать дольше обычного.       — Знаешь, каждый раз ты назначаешь встречу в новом месте и каждый раз одеваешься и садишься таким образом, что найти тебя где-либо превращается в квест. – он оглядел Чжаня с головы до ног, что только подтвердило его слова. — И вообще, ты скорее всего не в курсе, но на улице просто ужасная погода. Там идет дождь со снегом, представляешь? И это в конце октября! На что похоже движение вечером пятницы, думаю, сам догадаешься.       — А где твоя прекрасная половина?       — Если ты про мою неизменную сумку, то она дома. Если ты про Чэна, то он тоже. Ему нездоровится уже несколько дней, но это совершенно не то, о чем ты только что подумал! Просто он сначала ходит в одной водолазке в такую погоду, а потом несколько дней лежит с температурой и слабостью, думая, где же он мог простудиться.       — Да, он может... — потом Чжань поворачивается уже к присутствующим за столиком и произносит, — Позвольте вам представить, Лю Хайкуань, руководитель моей практики в фирме. В той же, где работает мой папа и работал отец. Его пара, мой приятель, приболел, потому что совершенно не умеет следить ни за своим здоровьем, ни за расписанием и постоянно опаздывает. Я вас с ним тогда позже познакомлю. Но сразу предупрежу, он остер на язык, но самый добрый и отзывчивый из многих, с кем я относительно недавно знаком. И я очень им обоим благодарен за то, что они не оставили меня и поддерживали все это время.       — Приятно со всеми познакомиться. — Хайкуань слегка поклонился, — Также прошу прощения за опоздание. Обычно я точнее, если бы не этот прохвост.       — Ха-ха-ха! И то верно! Но ты мог взять такси или приехать на общественном транспорте. В этом случае ты был бы вовремя.       — Не дерзи мне, мальчишка! — и он протянул руку к уху омеги, желая оттаскать, как провинившегося школьника, но руку перехватила в воздухе другая. — Какого черта? Ты еще кто?