Единственный для меня

      Исин все также крепко сжимал руками подрагивающее тело Цзяэра, а тот прижимался к нему в надежде найти утешение, пока Сюань Лу была в операционной, а Чжань лежал в палате, оплетенный трубками проводов от подключенных к нему приборов. Цзяэру было стыдно за то, что он не может контролировать свои чувства и эмоции в этот момент, и еще больше ему было стыдно перед омегой Исина - Сюань Лу. Как только она немного окрепнет после экстренного кесарева сечения, он обязательно извиниться перед ней. Извинится и после исчезнет навсегда из их жизни. Он не имеет права и дальше оставаться так близко к тому, кто украл его сердце и занимает все его мысли.       И вот двери разъезжаются в стороны, и появляется небольшая специальная каталка-люлька, в которой кряхтит новорожденный. Его еще предстояло осмотреть на наличие каких-либо повреждений или отклонений, но это все уже будут делать в детском отделении. Следом вышел врач. Он молча подошел к Исину, который немного отстранился от Цзэра, поклонился ему и извинился за то, что не смог спасти саму омегу, тело которой вывезли немного позднее, полностью укрытую простыней. Теперь они остались вдвоем: Чжан Исин и его только что рожденный сын.       Альфа понимал, что не испытывает той боли, которую должен при потере истинной. И только сейчас, в этот самый момент, он понимает, что решает не истинность, а искренние чувства, что партнеры испытывают друг к другу. Когда он понял, что Цзяэр ушел от него, в тот момент весь мир молодого альфы рухнул, и осталась только пустая оболочка, частично наполненная сожалениями и обязанностями. Но там не было чувств. А теперь Исин почувствовал себя настолько предательски счастливым, что, поклонившись врачу в ответ, прижал Цзяэра к себе и прошептал.       — Цзяэр, Лу-Лу покинула меня, оставив сына. Но я никогда ее не любил. Я понял, что ты мне безумно дорог только тогда, когда прочитал твою прощальную записку. Я до сих пор храню ее, так как на ней остатки твоих слез, а значит и остатки тебя. — он вновь полностью разворачивается к альфе и, протягивая руку, добавляет, — Ван Цзяэр, я безумно, просто до умопомрачения люблю тебя. Согласишься ли ты остаться со мной и Юньэром? Сможешь ли ты вновь принять меня, нас?       — Исин, я... — Цзяэр вздохнул, но не мог произнести ничего больше. Он просто не способен отказать ему, но не был уверен, что имеет право быть рядом.       — Не отвечай сейчас, просто подумай. — Исин сжал его руки сильнее, —Цзяэр, просто подумай, хорошо? Я дурак, что не понял очевидного раньше, но я люблю тебя. Всегда любил тебя.       — Хорошо, я подумаю.       И как только он произнес это, Исин обнял его, прижимая ближе и целуя волосы. А Цзяэр замер, боясь пошевелиться. Вообще просто боясь всего и вся. После этого Исин распорядился насчет церемонии прощания с Сюань Лу и вместе с Цзяэром вышел на улицу.       — Цзяэр, ты смог дозвониться до Ибо?       — Нет. Мы с ним разговаривали, когда Чжань упал, а после он потерял сознание и я сбросил вызов. Потом я не отвечал ему, но, судя по сообщениям, он меня прибьет. А после уже не смог до него дозвониться.       — Я понял. — он тронул альфу за руку, в которой был сжат телефон, — Это уже не нужно. Смотри, он тут.       — Что? Кто? — Цзяэр не понимал, о чем Исин говорит.       — Вон Ибо. Видимо, примчался на крыльях любви, не иначе.       И правда, из только что подъехавшего такси пулей вылетел Ван Ибо и, увидев старшего брата и Исина, подбежал к ним.       — Что с Чжанем? Где он? Как ребенок? — начал тараторить альфа, параллельно с этим пытаясь восстановить дыхание.       — Ибо, он... Пойдем. Ты должен все услышать от врача сам.       Как только мужчины поднялись обратно, погружаясь в суету больничной повседневности, Цзяэр отвел Ибо к врачу, который осматривал Чжаня. Как он и предполагал, его младший брат был полностью раздавлен новостью о случившемся с самыми близкими для него людьми - его второй половинкой и их дочерью. Но все же надежда на спасение была, и врач решил попробовать использовать ее, как последнее средство. Все же он только один раз в своей практике столкнулся с истинными, и то, что простым словом можно было вылечить до этого, только слышал. Однако, та пара развеяла все его сомнения. Он не намерен проиграть старухе с косой, когда есть хотя бы мизерный шанс на успех.              Ибо быстро выдали специальный защитных халат, маску, шапочку и бахилы, чтобы предотвратить инфекции и бактерии, а после того, как он это все на себя нацепил, проводили в палату.       Как только Ибо вошел и увидел, как его любимого окутывает провода, его сердце вновь сжалось от волнения. Он не винил брата ни в чем, ведь он и так сделал все, что мог. И даже больше этого. Единственный человек, который виноват во всем - сам Ибо. Ведь именно он должен был быть рядом с любимым, защищать и оберегать от всего. Ибо хотелось выть от бессилия и злобы. Тем не менее, он постарался взять себя в руки. Если есть хоть какой-то шанс, что он может помочь, тогда не нужно терять время.       — Доктор, что я должен делать?       — Вам нужно искренне захотеть, чтобы он очнулся. Понимаете, настолько искренне, насколько это возможно.       — Я понял. — он подошел к Сяо Чжаню, немного сжал его прохладную ладонь и, наклонившись к самому уху, произнес, — Сяо Чжань, родной, ты должен очнуться. Пожалуйста, приди в себя. Ты нужен мне, нужен нашей дочке. Давай же, любимый, я знаю, что ты сможешь. Вернись ко мне!       Но Сяо Чжань не очнулся. Слезы сами покатились из глаз Ибо, и когда они закапали на лицо омеги, приборы просто сошли с ума. Сердечный пульс, давление и даже дыхание сбилось с размеренного хода. И Ибо почувствовал, как его руку немного сжали в ответ.       У него получилось! Его любимый очнулся!       Врачи, которые вбежали в палату, быстро среагировав на показатели, пытались оттолкнуть его, но врач, что находился здесь, остановил их. Он попросил Ибо немного подвинуться, но не уходить, чтобы омега чувствовал его присутствие.       Как только все показания были сняты, а лишние мониторы выключены за ненадобностью, их наконец оставили одних в палате.       — Любимый, как ты себя чувствуешь? Что произошло? — Ибо присел на край кровати, ни на секунду не отпуская руку своей пары.       — Бо-ди... Пить хочу... — Ибо подал ему стакан теплой воды и, подождав, пока Чжань утолит жажду, убрал стакан, став ожидать ответ. — Ибо... Я не знаю, что именно случилось. Но я почувствовал себя не очень хорошо уже давно. Мой живот... болел... А потом...       — Сейчас все хорошо, успокойся. — он погладил живот и малышку в нем, при этом тепло улыбнувшись, — У нас будет дочка, представляешь? Уверен, что она будет такая же красивая и добрая, как и ты. С ней и с тобой все в порядке. Поэтому не волнуйся и отдыхай, договорились? Об остальном я позабочусь сам.       Сил на то, чтобы разговаривать у Сяо Чжаня не было, поэтому он кивнул и провалился в дрему. Ибо еще немного посидел рядом, легонько поглаживая волосы, и пошел на поиски брата.       Спустя пару минут он нашел его и Исином, словно приклеившихся друг к другу (да что опять происходит?) с очень серьезными лицами что-то обсуждающих с врачом.       — Пришли результаты анализа той еды, что вы приносили ранее. — врач переворачивал листы, пока не нашел нужный, — Вот, смотрите, это всего лишь подавитель течки в очень маленьком количестве. Он просто не може навредить омегам.       — Здесь вы ошибаетесь. Организм Сяо Чжаня невосприимчив к подавителям. Даже более того, они ему противопоказаны. Вы точно врач?       — Ибо! Будь вежливее!       — Да что такого? Моя пара чудом выкарабкалась практически с того света, а вы говорите эту чушь!       — В таком случае, раз вы так говорите, я назначу дополнительные анализы, и если ваши слова подтвердятся, тогда советую обратиться в полицию. Пусть расследованием занимаются они.       — Я сам разберусь.       — Ибо! Перестань! — Цзяэр подошел к брату, притягивая того к себе. И как только врач ушел, добавил, — Да что с тобой? Слушай, я понимаю, что ты переживаешь, но это не оправдывает твое поведение.       — Брат, перестань. Если бы кто-то попытался, причем вполне успешно, отравить твоего любимого, — он бросил быстрый взгляд на Исина, который стоял рядом, переваривая новость об особенностях организма Чжаня, — Ты бы разве ничего не стал делать? Я знаю, что имея даже смутные подозрения, ты бы уже голову оторвал тому придурку.       — Ну тут ты прав. Но все же советую тебе быть более осмотрительным.       — Я понял. Ты скажешь мне, что там была за пекарня или что там было?       — Да. Это «Лолонта».       — Спасибо. — чуть замешкавшись и пристально глядя в глаза старшего брата, Ибо спрашивает, — А ты и Исин-гэ... Брат, он же не свободен.       — Ибо, давай об этом позже. Я пока сам еще не все до конца обдумал.       — Ладно. Тогда я ушел.       — Подожди, я с тобой. — Цзяэр обернулся к Исину, — Присмотри за А-Чжанем, а я присмотрю за Ибо.       Дождавшись ответного кивка, Цзяэр и Ибо пулей выскочили из больницы, поймали первое попавшееся такси. Найти адрес в навигаторе оказалось проще простого и, быстро назвав его водителю, братья уже спустя сорок минут оказались на месте.       Та самая пекарня располагалась в хорошем районе города, на пересечении нескольких улиц, и было понятно, что заведение пользуется спросом. Возможно даже, Ибо бы и сам здесь что-то покупал, только вот добавление в выпечку подавителя как-то сильно отрезвляло разум. Кто вообще до этого додумался?       Они зашли внутрь, и сладкий аромат окутал их со всех сторон. Пахло абсолютно всем: ваниль, корица, клубника. На прилавках были расставлены многочисленные кексы, торты и пирожные, а около окон стояли небольшие столики, чтобы покупатели могли полакомиться прямо на месте. Они подошли к кассе, и их встретила приятная и добродушная на вид пожилая омега.       — Добрый день, молодые люди. Что будете заказывать?       — Я ищу хозяина этого заведения. — тут же сказал Ибо. Весь его вид выражал крайнюю степень злобы, раздражения и недовольства.       — Я и мой муж держим это заведение. — женщина напряглась, ощущая подавляющие ее феромоны от альфы. — Молодой человек, у вас что-то случилось?       — Да. — поспешил вмешаться Цзяэр, понимая, что Ибо просто взорвется, — Понимаете, несколько недель назад из вашего заведения к нам домой стали привозить еду, хотя заказы мы не оставляли. И омега моего брата сильно отравился. Как оказалось, в еду был подмешан подавитель для омег. И все бы ничего, только вот у омеги, который отравился, была его полная непереносимость. Вы понимаете, о чем я говорю?       Женщина побледнела. Она прекрасно понимала, что это значит. Ее едой чуть было кого-то не убили. Она позвала мужа, который был на кухне и рассказала ему все.       Как только оба, муж и жена, вышли к парням, они низко поклонились, прося прощение. Но все же мужчина добавил, что он не добавляет в еду ничего сверх рецепта, и они могут взять и отнести в лабораторию абсолютно любой кекс и получить отрицательный ответ. На это предложение парни согласились и уже хотели было уйти, как вдруг Цзяэр почувствовал аромат, что перебивал все вокруг. Это был самый сладкий аромат лимона, что он когда-либо чувствовал в своей жизни. Его голова закружилась, и он ухватился за Ибо, чтобы не упасть.       — Извините, у вас здесь течный омега?       — Простите? — женщина переглянулась с мужем и только после его кивка продолжила, — Да. Наш сын дома. Знаете, он только недавно вернулся из Кореи и...       Закончить она не успела, потому что Ибо понял все моментально. Это Сяо Бао. Они пришли домой прямо к Сяо Бао, а перед ним стоят родители омеги. Только вот он оказался истинным его любимого старшего брата. А ведь хотелось же его просто придушить...       Цзяэр, не говоря ни слова, пошел по направлению запаха, что манил его, а Ибо просто последовал за ним. И вот они остановились около закрытой двери, которую Цзяэр открыл без промедления.       — Лимон... Ты мой истинный...       Но вопреки ожиданиям самого Ибо, Цзяэр приблизился к Сяо Бао, который сходил с ума от течки и потек еще сильнее от близости своей пары и со всей силы ударил по лицу.       — Что... Что ты делаешь? — пролепетал омега, — Просто выеби меня. Я же знаю, что ты тоже это чувствуешь... О, и Ибо здесь...       — Ты... Это ты посылал дрянь ко мне домой? Ты пытался убить Сяо Чжаня? — Ибо трясло от гнева, но он должен был получить подтверждение догадок. В дверях стояли родители омеги и ожидали ответа. Все в этой комнате чего-то ждали.       — Да... Но я не хотел убивать его самого... Только ребенка... Ребенок... Он лишний... Если бы его не было... Ты бы пришел ко мне... — он потянулся, словно кот, и посмотрел на Цзяэра, — Но теперь у меня есть он... А ты уходи...       Мать Сяо Бао, услышав, что ее собственный сын хотел убить еще не рожденное дитя, упала в обморок. Отец же просто сказал, что они больше не желают видеть в своем доме детоубийцу и что сам Сяо Бао больше им не сын. Но, находясь в плену течки, омеги не слышал их. Его взгляд полностью был направлен только на Ван Цзяэра, на истинного, которого он так долго искал.       Цзяэр же не колебался ни секунды. Его совершенно не волновало то, что перед ним омега, его пара. Он давно уже признал своей парой только одного человека, и им являлся Чжан Исин. Омега же перед ним вызывал только презрение и желание уйти отсюда как можно скорее.       — Ты мне противен. Даже сама мысль о том, что ты моя пара вызывает во мне только отторжение. Я хочу, чтобы ты уехал как можно дальше отсюда, больше никогда, даже близко не приближаясь к моей семье, проведя остаток своей никчемной жизни, вымаливая прощение хоть на Аляске! А если еще хоть раз окажешься рядом, то я разорву твою глотку собственными руками!       Он развернулся, хватая Ибо за руку и быстро утягивая брата за собой. Конечно, такова природа альфы, ему безумно хотелось трахнуть омегу. Тем более течного омегу. Но его сердце, все его нутро было против. Именно чувства к Исину помогли Цзяэру произнести те слова и уйти, не оглядываясь.       В больнице их встретил встревоженный Исин. Он притянул к себе Цзяэра, а Ибо отправил к врачу омеги. Ван Ибо нашел врача около стойки регистрации, когда тот заполнял бумаги и разговаривал с кем-то в форме полиции. Альфа понял, что пришли результаты и по закону больница обязана обращаться в полицию при наличии доказательств вины отравления или другого причинения вреда омегам. Ибо подошел ближе, здороваясь сразу с обоими мужчинами.       — Добрый день, офицер. Доктор, вы хотели меня видеть?       — Да, господин Ван. — он указывает на полицейского, — Так как ваши слова подтвердились, то мы обязаны были вызвать полицию. Нужно найти виновного и наказать по закону.       — В этом нет нужды. Я уже со всем разобрался. — Ибо протягивает офицеру бумагу, на которой написан адрес пекарни, и вкратце рассказывает, что произошло.       Так как вопрос был решен без вмешательства полиции, офицер забирает адрес, убирает блокнот, в котором делал пометки и прощается перед тем, как уйти.       — Так зачем вы меня искали?       — Да. Господин Ван, пожалуйста, пройдемте в мой кабинет, и я вам все расскажу.       Кабинет у врача был стандартный. Стеллажи были полностью забиты книгами, журналами и различными вырезками из статей, стол погибал под лавиной карточек пациентов, а окна были немного зашторены, чтобы свет не помешал вздремнуть на небольшом диванчике, если бы у врача вдруг появилось на это время.       Они сели за стол и Ибо в который раз уже поразился тому, как быстро меняется выражение лица его собеседника. Мгновение назад лицо было расслабленно, а теперь брови сведены к переносице, и острый взгляд прожигал молодого альфу насквозь.       — Господин Ван, я очень надеюсь, что ко мне не поступит избитый до полусмерти пациент.       — Нет. Об этом можете не беспокоиться. Что с Сяо Чжанем?       — В целом его состояние нормализовалось. Скажу сразу, что ваша дочь также в безопасности. Говорить о каких-то последствиях пока что рано. — он немного замялся, покопавшись в карточках и доставая необходимую. — Это по истине чудо, что имея настолько сильный порог непереносимости подавителей и принимая их несколько недель, господин Сяо выжил. Однако это не прошло бесследно для его здоровья. Пока что не могу сказать с уверенностью, но это может быть его единственная беременность.       — Что вы хотите этим сказать?       — Что в будущем он не сможет забеременеть еще раз. Это пока не точно, но все же есть...       Что там дальше говорил врач, Ибо уже не слушал. «Не сможет забеременеть». Сяо Чжань снова будет винить во всем себя! Он так хотел подарить Ибо двух, а может и трех малышей, хотел, чтобы их дом был наполнен множеством маленьких топающих ножек, и чтобы веселый детский смех раздавался по всюду. А здесь и сейчас есть вероятность того, что их единственная дочь может родиться с патологиями. Ибо вновь и вновь винил себя, что не уследил, что не смог защитить близких.       — Господин Ван, с вами все в порядке?       — Со мной да. Спасибо, доктор. Если вы не возражаете, я бы хотел пойти к Чжаню.       — Да, конечно. Всего доброго.       — Да, до свидания.       Ибо вернулся в палату, где Чжань сладко спал и еще не догадывался о том, что произошло. Но Ибо был уверен, что даже подарив жизнь хотя бы одному ребенку, они смогут быть счастливы вместе. К тому же, у них еще есть Орешек.       Оставаясь в палате с любимым, Ибо по видеосвязи созвонился с Кан Ханылем, рассказав ему все, что произошло. Тот не стал медлить и сразу же взял на себя переговоры с рекламодателями, чтобы он мог работать на тех же условиях, что и сейчас, но только из Шанхая. Поблагодарив его, Ибо вернулся к кровати Чжаня. Смотря на расслабленное лицо, он вспомнил, что видел брата с Исином. И, погрузившись в раздумия, не заметил, как его ладонь сжимают.       — Ибо...       Альфа мгновенно возвращается в реальность, в которой тонет во взгляде своего любимого. Он не знает, как давно тот очнулся, поэтому, сжав руку в ответ, поднимается и хочет пойти за врачом. Но его останавливают.       — Ибо... Малыш... — голос звучит очень хрипло и еле слышно, — Как малыш?       — Родной мой, у нас будет дочка и она в порядке. И с тобой тоже все будет хорошо. Я больше никогда вас не оставлю. Но прямо сейчас нужно позвать твоего врача, чтобы он проверил твое состояние. Ты отпустишь меня еще ненамного, любимый?       Сяо Чжань кивнул, не в силах говорить и отпустил руку альфы. И в этот же момент дверь палаты открылась, впуская Цзяэра и Исина, которые по-прежнему не хотели отрываться друг от друга.       — Да я тебе говорю, что... — Цзяэр увидел, что Чжань смотрит на них и отпрыгнул от Исина. Однако, когда слабая улыбка отразилась на губах омеги, сжал руку парня обратно. — Чжань-Чжань, с возвращением! Мы так за тебя волновались! Как ты, друг?       — Нор... нормально. Пить хочу только.       — Ладно, брат, я за врачом. Приглядите за ним, пожалуйста.       Ибо вышел из палаты, оставляя Чжаня под присмотром брата, как он надеялся, в последний раз.       Врача нашел быстро, он все также был в кабинете, просматривая карты. Ибо сказал, что Чжань пришел в себя, но просил не говорить о том, что он больше не сможет иметь детей. Ибо сделает это сам. Врач согласился и спустя десять минут осматривал омегу. Удостоверившись, что состояние стабильное и жизни как омеги, так и его ребенка ничего не угрожает, попросил убрать все приборы и велел отдыхать, соблюдая постельный режим.       Две недели спустя, день выписки Сяо Чжаня.       — Ибо, прекрати истерить и паниковать, все хорошо. — омега безуспешно пытался успокоить своего альфу, который уговаривал Чжаня остаться в больнице до родов. То есть еще пару недель. — Я уже домой хочу!       — Милый, ну еще пара недель погоды не сделает. Побудешь тут, под врачебным присмотром. А вдруг у тебя дома роды начнутся, а я на работе буду. Вот что ты тогда будешь делать?       — Вызову такси или скорую. Ну в самом деле, Ван Ибо, я уже не маленький!       За их перебранкой с улыбкой наблюдал весь медперсонал, их друзья и Сяо Цинся, который приехал к сыну. Врач пожелал им быть осторожнее, чтобы не спровоцировать роды раньше времени и не нагружать омегу больше положенного. Мол, молодые, успеете еще. Пара мгновенно покраснела и сразу замолчала под дружный смех собравшихся.       — Папа, простите, я обещал сыграть свадьбу до его родов, но потом все так закрутилось...       — Ничего. Свадьба - просто штамп в паспорте. Пока вам хорошо вместе, большего мне и не нужно. — старший омега улыбнулся и потрепал Ибо по голове. — Идем же.       Но стоило им выйти из больницы, оставляя внутри Цзяэра и Исина, как Сяо Чжань вновь схватился за живот и сдавленно охнул. Ибо быстро приблизился к нему.       — Чжань, что с тобой? Тебе плохо?       — Нет... Да... Черт, Ибо, наша дочь вся в тебя! Кажется, я рожаю...       — Что?! — Ибо бросил вещи и подхватит омегу на руки, побежал обратно.       На третьем этаже больницы располагалось родильное отделение. С Чжанем на руках Ибо с легкостью добежал до него по лестнице, так как лифты были переполнены, а Чжань стонал от боли, которая окутывала его с каждой схваткой.       — Извините, мой муж рожает! Где врач?       К ним подбежала невысокая девушка и велела опустить Чжаня на сиденье кресел в коридоре. Быстро прощупав его живот и измерив пульс, она сказала Ибо аккуратно отвести омегу в кабинет. Там она осмотрела его и быстро позвонила по телефону, велев готовить родильную. Сяо Чжань правда рожал. А Ибо просто не мог поверить в то, что скоро он станет отцом, сможет качать свою принцессу на руках. Ибо готов был выполнять все ее прихоти уже прямо сейчас! Единственное, он молился, чего никогда не делал раньше, чтобы и с малышкой, и с его любимым все было хорошо.       Спустя несколько мучительных часов ожидания под дверью тишину коридора разрезал громкий, уверенный детский крик. Все вздохнули с облегчением, когда врач вынес малышку, укутанную в невероятное количество пеленок, и такую крохотную, что Ибо сначала даже испугался брать ее на руки. Сяо Цинся показал ему, как нужно правильно держать грудных детей, и передал дочь ее отцу.       Как только малышка оказалась у него на руках, она перестала плакать, словно уже понимала, что она у самого надежного человека в мире - на руках своего отца.       Вместе с малышкой Сюин, именно так решил назвать девочку Ван Ибо стоило ему только увидеть ее, вошли в палату, где отдыхал его любимый. Осторожно присев на край его постели Ибо произнес:       — Родной, ты у меня самый лучший. Смотри, А-Сюин красавица, правда? — из глаз альфы текли слезы, но улыбка совершенно не желала сходить с его лица. — Ван-Сяо Сюин, как тебе?       — Отличное имя, мне очень нравится. — говорить омеге было сложно от недостатка сил, хотелось только спать. — Она такая же красавица, как и ты. Лишь бы только характер мой был.       — Сяо Чжань, ты засранец!       — Возможно... — глаза начали слипаться, — Бо-ди, я посплю пока, ладно?       — Да, любимый, отдыхай. — он с малышкой на руках наклонился, поцеловал своего уставшего любимого и вышел, тихонько прикрыв дверь.       В коридоре его ждали Исин с таким же кулечком на руках, только голубого цвета и его брат, который кому-то улыбался. Но Ибо нигде не видел Сюань Лу.       — Исин-гэ, а где Лу-цзе?       Исин и Цзяэр переглянулись и решили, что скрывать они ничего не будут, тем более, что они практически семья. И Исин рассказал, что Лу-Лу не перенесла роды, умерев сразу же, как только родила сына. Ее сердце перестало биться в тот момент, когда она услышала его плачь. И признался, что на самом деле до безумия любит его брата, Ван Цзяэра. Причем взаимно. И теперь малыша они будут растить вместе.       Ибо искренне посочувствовал потере Чжан Исина, боясь даже представить, что он сделал бы с собой, если бы его Чжань-гэ... Но он не позволил мысли развиваться дальше, останавливая невеселый поток рассуждений.       Кажется, что за последнее время Ибо не только повзрослел, но и немного состарился. Он так много умалчивал от Чжаня, не желая тревожить его грустными новостями и с угрызением совести смотря на его радостную улыбку. Но омега и сам заметил, что его альфа порой настолько сильно погружается в свои мысли, что не сразу откликается, когда к нему кто-то обращается.       — Ибо... Ибо. Ван Ибо! — Чжань положил руку ему на колено, приводя в чувство, — Милый мой, что тебя так сильно тревожит? Расскажи мне, не скрывай ничего в себе, пожалуйста.       Ибо не смог противится взгляду любимого и все ему рассказал. Абсолютно все. И про Сюань Лу, и про брата с Исином, даже про возможное дельнейшее бесплодие самого омеги. Чжань слушал, крепко сжимая его руку и плача. Но единственное, что он спросил, было:       — Ибо, ты бросишь меня, да? Я не смогу больше иметь детей, а ты хотел семью и сына. Раз я не могу тебе этого дать, то ты уйдешь?       — Любимый, я тебя стукну. Вот правда! Я люблю тебя больше жизни! Мне все равно, сколько у нас детей и будут ли еще. Для меня важно, чтобы ты сам был рядом, живой и здоровый. Поэтому больше не говори таких вещей! — потом он хитро улыбнулся, — Как только будем дома, я тебя залюблю до такого состояния, что у тебя все подобные мысли из головы вылетят, понял?       Чжань только кивнул головой. Он полностью доверял Ибо и на самом деле не думал о разрыве. Но вывести его из себя, из той депрессии и мрачных мыслей было необходимо. Поэтому ему не пришло в голову ничего лучше, чем ляпнуть тот бред, что он и сказал. Когда Ибо, его самый любимый человечек, отчитывал его за очередную ерунду, то потом не мог больше думать ни о чем. Что омеге и требовалось.       Десять лет спустя.       — Любимый, ну давай же! Она будет в этом лучше всех!       — Только через мой труп! Ты слышал меня, Ван Ибо, только через мой чертов остывающий труп! И к тебе это тоже относится, юная леди!       — Ну папа... Папочка... Ну пожалуйста...       — Если ты так хочешь, чтобы у тебя больше не было папочки, то валяй и делайте оба, что хотите!       Сяо Чжань развернулся и вышел их кухни, громко хлопнув дверью спальни. Сюин и Ибо переглянулись друг с другом и также синхронно уставились на кастрюльки, из которых уже что-то начало начало выкипать, обещая сотворить вместо шикарного праздничного обеда не менее шикарные угольки.       — Папа, а почему папуля так сильно против того, чтобы я занимала гонками? Это же так интересно! Чувствовать свободу, развевающиеся крылья за спиной и мчаться навстречу солнцу по пустынной дороге. Разве не здорово?       — Здорово, милая, конечно же, это здорово. — Ибо потрепал подросшую дочу по голове, наводя беспорядок в ее прическе, — Просто он очень волнуется за тебя и считает, что мотогонки и мотоциклы не совсем подходящее увлечение для такой милой, очаровательной и хрупкой девочки.       — Но ты же знаешь, что я прекрасно управляюсь с твоим...       Ибо быстро зажал говорливый рот ладонью и зашипел. Если Чжань узнает, что он тренирует их дочь ездить на байке, он его прибьет прямо на месте. Поэтому Ибо покрутил головой, призывая к молчанию и, дождавшись ответного кивка, сказал громче.       — А-Сюин, скорее иди умываться и переодеваться. Скоро придут гости. — после чего подошел к закрытой двери спальни и добавил, — Любимый, скоро придут брат, Исин-гэ и А-Юньэр, а наша еда выпрыгивает из посуды. Ты же так старался, когда это готовил.       — К черту все. Иди и готовь сам.       — Ты уверен? Тогда вызывай скорую, потому что я иду готовить еду на всех.       Дверь моментально распахнулась и в объятия Ибо со всего небольшого разбега врезался Чжань, спеша предупредить массовое отравление в их доме. Возможно, одно убийство не исключается. Но это потом.       — Привет, милый. С возвращением.       Но Чжань все еще обижался на него за то, что он потакает дочери в столь опасном виде спорта. Поэтому молча направился на кухню и принялся особенно громко передвигать кастрюли и прочую кухонную утварь.       Когда уже гости ушли, живые и сытые, Сюин спала в своей комнате, а Чжань все же вытрахал из Ибо извинения, оседлав его бедра и привязав руки к спинке кровати, не давая дотронуться до себя. Ибо такой способ понравился, так что он подумал, что злить супруга нужно чаще. И извиняться он потом сможет хоть по нескольку раз за ночь.       — Ибо, но мотоспорт очень опасный. Вдруг с ней что-то случиться?       — Милый, у гонщиков настолько прочный защитный костюм, что даже упав на высокой скорости, она себе разве что отшибет попу и гордость. Но голова останется цела. Пожалуйста, успокойся.       — И вот угораздило родить альфу! Да еще и твою копию в женском варианте... Мы с ней еще хлебнем забот...       — Ничего страшного. Ты единственный для меня на все белом свете, и она, я уверен в этом, найдет себе единственного до конца дней. Люблю тебя, мой А-Чжань.       — И я люблю тебя, единственный мой, А-Бо.       И супруги, вот уже десять лет проживающие в счастливом браке, с улыбкой вспоминали дни юности, свое знакомство и начало отношений. Да, у них была только одна дочь, одна кошка, которая с трудом ходила от старости, но от этого была не менее любимая в доме. И одна жизнь на двоих, ведь они были единственными друг для друга, такими, которых не смог бы заменить никто. Ведь, как известно, противоположности притягиваются и взбалмошный любитель приключений и адреналина, а также половины Китая Ван Ибо прекрасно дополнял тихого, скромного, но очень милого и открытого Сяо Чжаня.

Конец.