Единственный для меня

      Спустя несколько недель после того, как Сяо Чжань и Ван Цзяэр стали жить вместе, омега узнал про отношения его лучших друзей. Как оказалось на самом деле, все началось еще с того самого новогоднего поцелуя много лет назад.       Цзяэр признался, что в юности был влюблен в Чжаня, но отступился и не стал вмешиваться в отношения только что созданной пары. Чжань был искренне удивлен тем, что не просто не замечал чувств альфы, так еще и не смог нормально на них ответить. Да, он не смог бы встречаться с Цзяэром, но не проигнорировал бы, как получилось в тот раз. Цзяэр успокаивал его, как мог, потому что расстроенный беременный омега с ним в замкнутом пространстве... Его хотелось защищать и оберегать, в противном случае его маленький младший брат оторвет голову всем, из-за кого его любимый будет расстраиваться.       Также Цзяэр признался, что на самом деле не хотел расставаться с Исином. Он действительно влюбился в этого доброго и понимающего альфу. Однако, прекрасно осознавая, что тот хочет полноценную семью, которую он не сможет ему подарить, Цзяэр решил вновь отступить. И в этот раз отказаться от собственных чувств, что до сих пор сжигают, подобно огню его изнутри, очень и очень сложно. Даже когда они еще были вместе, долго греясь в объятиях друг друга после очередного страстного секса, Цзяэр уже понимал, что отпустить в этот раз будет сложно. Но все же где-то глубоко внутри себя он надеялся, что Исин его не отпустит, что их чувства, которые они испытывали в этот момент, взаимны. Но этого не произошло. Исин отпустил его с улыбкой, а Цзяэр целый год в Лос-Анджелесе залечивал трещины в сердце, что паутиной покрывали его целиком, и которое окончательно сломалось после одной гребаной смс сразу после его возвращения: Любимый придурок «Цзяэр, привет, как ты? Слушай, ты не представляешь, но я нашел свою истинную! Она такая милая и нежная! Друг, я влюбился по уши! И сейчас очень прекрасно понимаю, почему Ибо мне чуть глотку не разорвал тогда... От эмоций просто сносит крышу! А еще, представляешь, мы провели ее течку вместе! Так что я могу стать отцом прекрасного малыша! Блин, я так счастлив сейчас!»       После этого, весь зареванный, Цзяэр молча собрал свои вещи и, пожелав удачи, съехал из их квартиры. Он почувствовал себя таким придурком, когда его глупые надежды на то, что Исин все же ждал его, именно его возвращения, не оправдались. Он пришел тогда к Даррену Вану, который разрешил остаться пока у него и успокаивал так, как мог, легонько поглаживая трясущуюся от неконтролируемого потока слез спину.       В конце концов, к тому моменту, когда Исин и его пара Сюань Лу приехали в Шанхай, Цзяэр мог хотя бы более менее контролировать свои эмоции и даже смог поздравить друга.       — Исин, друг мой, поздравляю тебя. Надеюсь, что она сможет позаботиться о тебе и подарит именно ту семью, о которой ты всегда мечтал. — улыбка была немного вымученной, но все же настоящей. Да, Цзяэр рад, что Исин нашел то, что он искал. А он... Ну, когда-нибудь и эти чувства остынут, оставляя очередной шрам в его душе.       Исин на это только чуть прищурился, не выдавая мыслей. Он понимал, что поступает с Цзяэром жестоко, что даже, возможно, ранил его своим поступком. Но он просто не смог бороться с притяжением, которое появилось у них с Сюань Лу. Она казалась такой хрупкой и беззащитной, ее хотелось постоянно ото всего оберегать. Он и Цзяэра хотел защищать, но тут...       А когда он увидел, что Цзяэр ушел из квартиры, забрав все свои вещи, что-то все же кольнуло в сердце, болезненно сжимая дурацкий орган в груди. На столе в комнате, в которой жил Цзяэр, Исин нашел записку:

«Исин, друг, я ухожу, чтобы не смущать вас, голубков, своим присутствием. Мне действительно было хорошо с тобой, и я рад, что смог ненадолго прикоснуться к этому счастью. Позаботься о своей Лу-Лу. И прощай.»

      Это слово «друг» сильно зацепилось за глаза, переворачивая все внутренности вверх дном. Исин видел, что бумага записки в некоторых местах немного затерта. Он плакал. Цзяэр плакал, когда писал это. Сейчас Исину хотелось сорваться с места, найти его и прижать к себе, убеждая, что они будут вместе и все хорошо. Но Исин понимал, что это не так. Он не может бросить Лу, которая, возможно, беременна от него. И пускай его тянет к ней на инстинктивном уровне, но только сейчас, потеряв Цзяэра, Исин понял, что любил этого взбалмошного и суетливого, порой даже немного грубого альфу. Он понял это только тогда, когда потерял его.       В этот момент к нему подошла Сюань Лу, обняла со спины, также прочитав записку, и произнесла:       — А-Син, послушай. Я вижу, что ты любишь его. Не хочешь пойти к нему, чтобы успокоить? Да и сам знаешь, что у меня проблемы со здоровьем. Не уверена, что долго протяну.       — Не говори так, ты проживешь долго, очень долго. Ты ведь такая хорошая, замечательная и добрая, Лу-Лу. Но он не примет меня, и третьим тоже быть не станет. Да и вас я бросить не могу и не хочу. — альфа убрал записку со слезами потерянного любимого в карман, — Пусть все идет так, как идет. Может, он найдет кого-то лучше меня, того, кто будет ценить его и всегда сможет быть рядом.       В следующий раз Исин и Цзяэр встретились только на дне рождения Сяо Чжаня. Это было очень неловко, и они почти не разговаривали. Цзяэр избегал его, ему все еще было сложно видеть, как руки его любимого обнимают беременную от него омегу, которая светилась счастьем даже когда просто сидела рядом с ним. А потом пришел Ибо и, хоть он и накуролесил, в прочем, как всегда, тем не менее Цзяэр мог с легкостью уйти оттуда под очевидно фальшивым предлогом.       Альфа и альфа. И кто же примет и поймет такую пару? Какой смысл был влюбляться в этого доморощенного, увлеченного своей идеей, безумно милого и доброго альфу? Цзяэр вспоминает все те знаки внимания и поддержки, которыми Исин одаривал его ежедневно, как они могли ночь напролет смотреть глупые фильмы и целоваться, чтобы потом спрашивать о чем же только что там говорилось, а потом смеяться и обниматься, обниматься. Цзяэр вдруг вспомнил, как Исин ухаживал за ним, когда он заболел. Эта отвратительно пересоленная каша была самой вкусной, что Цзяэр ел в своей жизни. Жаль, что нельзя отмотать пленку жизни назад, теперь только приходится смотреть последствия своих же собственных решений, только уже из зрительного зала, ведь он больше не главный герой в жизни своего возлюбленного. В ту ночь он пил, сидя на промозглой осенней скамейке, и только одинокие птицы были его компанией, немногословной, поддерживающей и молчаливой.       Как только Цзяэр закончил рассказ, он заметил, что Чжань сидит и просто молча смотрит на него, хотя слезы текут по его щекам, не переставая. Он протягивает руки и увлекает друга в такие мягкие, теплые и успокаивающие объятия, поглаживая по спине, что Цзяэр больше не смог сдерживаться и тоже заплакал. Так они просидели до тех пор, пока малыш, что с недавнего времени очень сильно пинался, не напомнил о себе.       — Ох, Чжань-Чжань, прости. Видимо, малыш соскучился по папочке. — альфа наклонился к животу и произнес, при этом нежно его поглаживая, — Эй, я твой дядя. Я не претендую на твоего папулю, договорились? Вот как только научишься ходить, сразу приезжай ко мне, и я научу тебя такому, что твои папы тебе никогда не разрешат!       — Цзяэр! Ребенок еще не родился, а ты уже даешь какие-то странные обещания! И что значит «приезжай»? Ты разве куда-то собрался?       — Да. Как только малыш родится, а Ибо вернется к тебе, я уеду в LA. Я тут как третье колесо и это вообще ничерта не приятное чувство. Может хоть там я смогу забыть его.       — Ох... Цзяэр... Мне так жаль...       — А-Чжань, ты здесь не при чем. Просто так сложилось, вот и все.       Внезапно в дверь позвонили, прерывая трогательный момент откровения. Цзяэр жестом попросил Чжаня отдыхать, а сам пошел открыть дверь. Это оказался курьер из достаточно знаменитого ресторана с доставкой еды. Уже оплаченной.       — Кто там?       — Видимо мой младший брат думает, что я не смогу о тебе позаботиться. — Цзяэр протянул гору пакетов, полностью заполненных всеми любимыми блюдами омеги. Беременного омеги. В обычном своем состоянии Чжань предпочитал не есть столько калорийных продуктов. — Смотри, брат заказал тебе очередную доставку. И когда только этот паршивец все успевает? Только недавно говорил, что у него там работы не продохнуть, но времени на то, чтобы заказать тебе еды, он нашел. Мой младший брат так сильно вырос. И я искренне счастлив, что вы вместе! Ты очень хорошо влияешь на него, друг мой.       — Перестань. Он тоже сильно на меня влияет. Вон, смотри, у меня и так живот больше, чем должен быть по сроку, а он меня еще и откармливает. Врач опять на осмотре будет мне лекцию читать о правильном питании во время беременности.       — Отлично! Тогда не ешь, мне больше достанется.       — Эй! К черту врача, это все так вкусно пахнет.       И пока Чжань за обе щеки уминал привезенный курьером заказ и отправлял Ибо кучу сердечек с благодарностью, Цзяэр только тихонько посмеивался, мысленно про себя удивляясь хитросплетениям судьбы. Его лучший друг беременный от его младшего брата, его второй лучший друг украл его сердце и прочно поселился в мыслях, не желая покидать их, заставляя смотреть на то, как он сам счастливо строит семью, оставляя его, Ван Цзяэра, в полном одиночестве. Поэтому уехать как можно дальше казалось ему отличной идеей.       Чжань и Цзяэр больше не затрагивали тему отношений или чувств, что были или же по-прежнему жили в душе альфы. Звонки с Ибо стали регулярными, и они втроем частенько обсуждали, кто и что делал в течение дня, самочувствие Чжаня и нервозность Ибо, которая, казалось, с каждым днем становилась все сильнее и сильнее.       Сам же Ибо и правда чувствовал себя, как на иголках. Ощущение опасности преследовало его практически постоянно. Сонджу даже вывел пару раз его на откровения.       — Ибо, что с тобой в последнее время творится? Ты такой дерганный. Ты же говорил, что твой Чжань под защитой брата, да даже Сяо Бао последнее время не видно. Видимо, либо до него дошло, либо небеса тебя услышали.       — Не знаю, хен. Просто не могу успокоиться. И как раз то, что Сяо Бао больше не мозолит мне глаза и вызывает тревогу. Все же я нехило так проехался по его гордости и беспокоюсь, как бы он не задумал что-то против Чжаня.       — Ибо, ты себя зря накручиваешь. Скорее всего, все твои нервы связаны с тем, что ты не можешь быть со своим беременный омегой. Альфьи инстинкты и все такое. Блин, это никогда не было моей сильной стороной. В общем, просто успокойся. Как и говорил руководитель Хан, как только текущий проект рекламных съемок будет завершен, ты сможешь спокойно перевестись в Шанхай.       — Да, хен, спасибо. Я очень рад это слышать. Только вот до конца еще месяца три, и такими темпами я просто сойду с ума.       — Держись давай. Ты уже на финишной прямой и скоро сможешь вздохнуть спокойно. Только не забывай нас, ок?       — Никогда.

***

      — Чжань-Чжань, смотри, брат опять тебе что-то заказал. Какие-то сладости в этот раз. И их тут правда много.       — Да? Но он не говорил об этом. К тому же я просил, чтобы он их не присылал. Врач вчера вновь читал мне лекции о том, что я много набрал в весе. — Чжань сначала надул губы, и его щеки так забавно смотрелись. Так и хотелось затискать их. — Но я все равно это съем.       Сяо Чжань покопался в том, что принес курьер и вытащил самый красивый кексик с ягодами, что там находился. Недолго думая, омега принялся с удовольствием уплетать принесенную сладость, а Цзяэр только смеялся над ним, когда увидел перепачканный кончик носа.       Когда на протяжении почти двух недель количество выпечки превысило все допустимые и даже недопустимые значения, а Чжань стал часто жаловаться на боль в животе, Цзяэр решился позвонить брату.       — Ибо, балбес, ты решил откормить Чжаня сладостями? Он ее хоть и ест, но уже начал жаловаться на врача и его бесконечные лекции про итак избыточный вес, а от этой выпечки у него живот уже болит. Слушай, может разнообразишь кухню?       — Какая выпечка? Ты о чем, гэ? — Ибо прервался от работы, зная, что брат просто так не будет звонить в рабочее время. — Что с Чжань-гэ?       — То есть как это какая? К нам же каждый день приходит курьер с выпечкой из знаменитой кондитерской. Разве не ты там заказы делаешь?       — Нет. Я же знаю, что Чжаню нельзя много сладкого. Он уже говорил, что врач снова и снова выносит ему мозг насчет веса, хотя по мне, так ему даже милее, но не суть. Зачем же мне посылать ему выпечку, чтобы потом слушать жалобы на врача?             — И то верно... Но тогда от кого они? — Цзяэр задумался, но его прервал глухой звук рядом, словно, что-то тяжелое, но мягкое упало на пол.       Он пошел на звук и за углом, прямо около кровати, на полу увидел Сяо Чжаня, который держался за живот и что-то жалобно стонал. По его виду было видно, что омеге очень больно, но он не решался кричать, чтобы не волновать Ибо лишний раз, так как слышал, что Цзяэр говорит с ним по телефону. На самом деле, эти самые боли, которые разрывали его изнутри, начались почти две недели назад. Как раз с того самого первого заказа из кондитерской. Но Чжань молчал и не говорил об этом никому, ни Ибо, ни Цзяэру, даже врачу ничего не сказал. Видимо, зря.       Цзяэр, как только увидел Чжаня, подбежал к нему и принялся аккуратно тормошить за плечо, пытаясь дождаться ответа.       — Чжань! А-Чжань, что с тобой? Чжань, твою мать, ответь! — он схватил выпавший было телефон, который валялся рядом, чтобы позвонить в скорую, но совершенно забыл, что говорил с братом. Твою же мать! — Ибо, Чжань потерял сознание, как только будем в больнице, я тебе позвоню, а пока не мешай.       Он сбрасывает трубку и набирает номер неотложки. Диспетчеру называет адрес и говорит, что беременный омега потерял сознание. Получив инструкции о первой неотложной помощи и ожидая машину, Цзяэр мог только молиться, чтобы с Чжанем и малышом все было хорошо. Его руки тряслись так сильно, что он с трудом мог даже протереть лицо омеги влажным полотенцем. Машина скорой не заставила себя долго ждать, и уже спустя полчаса они были в больнице. Чжаня врачи забрали на обследование, а Цзяэр остался ждать новостей. Час. Два. Три.       Телефон альфы разрывался от сообщений, но он не смотрел на него. В голове было пусто. Как он мог допустить, чтобы с его другом такое произошло? Ему нужно было лучше следить за тем, что он ест, где бывает и что делает. Если они с Ибо потеряют малыша, то все, что останется сделать альфе, так это пойти и утопиться в реке, или повеситься на дереве.       Он засунул руку в карман и нашел там кусочек какой-то выпечки. Видимо, она была у Чжаня в руке, а он и не заметил. Аккуратно достав этот кусочек, Цзяэр подошел к стойке регистрации и сказал, что у него есть подозрения, что только что поступивший омега мог отравиться. Он обезоруживающе улыбнулся омеге, что была за стойкой, и она обещала, что они все проверят. А если случай с отравлением, тем более умышленным, подтвердится, то им нужно будет обратиться в полицию. Цзяэр согласно кивнул и снова улыбнулся девушке, которая, подхватив кусочек в какую-то коробочку, убежала в лабораторию.       Как только медсестра ушла, Цзяэр увидел врача, который увез Чжаня на обследование. Мужчина подошел к нему и заговорил без каких-либо объяснений.       — Этому омеге нужна его пара. Это вы?       — Нет, это мой младший брат, который сейчас за границей. А что, случилось что-то серьезное?       — А вы как думаете? Мы смогли вывести почти все препараты из его организма, но так как он принимал их долгое время, то они смогли нанести непоправимый удар по здоровью и самого омеги, и его малышки. — врач тяжело вздохнул, видя, как побледнел перед ним его собеседник, но он должен сказать это. — Чтобы нормализировать его состояние, нам пришлось ввести его в состояние комы и подключить к приборам, чтобы с ребенком все было в порядке. К сожалению, пока что мы не можем гарантировать, что омега придет в себя. Вы знаете, что он принимал? Какие-то лекарства, порошки?       — Нет, извините. Он только недавно стал говорить, что ему было не очень хорошо после выпечки. Я попросил медсестру проверить ее. Возможно, что-то было подмешано. — Цзяэр опустился прямо на пол от полученных новостей. — Что же я скажу брату?       — Пожалуйста, успокойтесь сами. Ваш брат просто его пара или они истинные?       — Истинные. А что, это имеет какое-либо значение в сложившейся ситуации?       — Конечно. Слова истинного имеют огромное значение для омеги. Поэтому я рекомендую вам как можно скорее позвать брата сюда. Чем дольше омега находится без сознания, тем сложнее потом будет его вернуть. Пусть поторопится.       — Я понял. Спасибо, доктор.       С трудом вставая с пола и кое как дойдя до улицы, Цзяэр набрал номер Ибо, но его телефон был выключен. Он увидел только, что брат написал ему какую-то огромную терраду в WeChat, но читать не стал. Просто он был не способен понять то, что написано. Поэтому альфа сделал то, что сделал: он позвонил Исину.       — Исин... Чжань в больнице Хуашань, Ибо в Сеуле... Они ввели его в кому, и... Я не смог защитить его... — и он разразился рыданиями прямо в трубку, продолжая бормотать слова, — Исин, ты нужен мне. Пожалуйста, приезжай как можно скорее.       Сюань Лу ответила на звонок, видя от кого он, и хоть сама находилась на сносях, быстро собралась и позвала Исина. Альфа что-то читал, растянувшись на диване.       — А-Син, А-Чжань в больнице и Цзяэр там с ним. По голосу ему было очень плохо. Пожалуйста, давай поедем. Ты нужен ему, не отталкивай того, кого любишь только из-за меня.       Исин ничего не ответил, только быстро схватил все необходимое и побежал за машиной. Он помог Лу аккуратно сесть на пассажирское сидение и так резко тронулся с места, что омегу вжало в кресло, а колеса машины засвистели по асфальту. Исин не понял, что именно случилось, но он знал, что Цзяэр сейчас в истерике. Он просто не мог оставить его в таком состоянии и хоть и переживал за Чжаня, но тот все же под присмотром врачей, а Цзяэр один.       До больницы они добрались, как ему показалось, вечность спустя, на самом деле всего-то через десять минут. Цзяэр, как Исин и предполагал, сидел около входа в больницу. На альфе совершенно не было лица, только зареванная мордашка и искусанные в кровь пальцы. Сюань Лу только подтолкнула Исина в нужном направлении, сказав, что сначала пойдет к врачу, а потом найдет их. Исин не заставил себя ждать и уже пару минут спустя прижимал к себе трясущегося мелкой дрожью любимого, успокаивающе поглаживая по спине.       — Ну все, все. Я тут, я рядом. Давай, мой хороший, успокаивайся и расскажи, что случилось.       Словно очнувшись ото сна, Цзяэр прижался к Исину, по которому безумно скучал, и рассказал ему все, что знал. Рассказ получился очень скомканный, но суть передавал ясно. Жизнь Сяо Чжаня и его еще не рожденной дочери была под угрозой.       Как только Сюань Лу, только что подошедшая к ним, услышала это, то разволновалась настолько сильно, что у нее воды отошли раньше положенного срока. Она была очень близка с Чжанем и искренне любила омегу. Любила как мужчину, пусть это и было невзаимно.       Ее быстро увезли в операционную, чтобы как можно скорее помочь ее ребенку появиться на свет. С малышом они успели, а вот она сама выкарабкаться не смогла. Ее ранимое больное сердце не выдержало такой ужасной новости и вместе с монотонный писком прибора, отслеживающего работу некогда бьющегося сердца, тишину в операционной нарушал крик только что рожденного сына.