отвратительный

Солнечный блик давит на налитые свинцом глаза. В голове гудит от тошноты и Сынмин больше не может сдерживать свой желудок, накрывает трясущейся рукой рот. Ноги сводит судорогой, стоило парню сделать малейшее движение и он уже почувствовал, как желчь сминает сухое горло. - Сынмин... Чужие руки опускаются на худую спину и помогают направить тело вниз с постели, под ноги попадается что-то пластиковое, а затем уже оказывается на коленях Кима. И Сынмин благодарно впивается пальцами в ободок таза, вываливая из себя всё содержимое в него. Запах желчи раздаётся по холодной комнате, парня тошнит снова и снова, добаляя в тело боли от спазмов. Хотелось умереть. - Вот так, хей, посмотри на меня. Ким находит в себе силы дотянуться руками до глаз и протереть их. Взгляд дрожит в мелких крошках и в трясущемся мире Сынмин цепляется за растрепанный образ Хвана: его волосы беспорядочно обромляли покрасневшее лицо, чёрная толстовка оттянута у горла, а костяшки пальцев сбиты в кровь. - Больно... - собственный голос звучал глухо, словно со стороны, издалека. Горло сдавило будто руками, не давая вдохнуть нужного воздуха и Сынмин бросил все попытки выдавить из себя хоть что-то внятное. - Знаю. Давай принесу тебе таблеток или... - Твои... руки... больно, - кашель вырвался вместо слов и Хван подался вперёд, удерживая хрупкое тело младшего на месте. -... смотреть больно. - Херня. Хван уселся возле ног Сынмина. Словно пёс сторожевой у ног хозяина. Он готов был порвать любого за внимание своего человека. Он и рвал. - На твоё тело смотреть больнее. В голове калейдоскопом пронеслось как час назад грубые кулаки наносили сотню ударов в лица тех, кого Хван мог отыскать во вшивом клубе. - Зачем? Хёнджин спокойно убирает таз подальше, протирая влажными салфетками трясущиеся ноги Кима. В его голове точно не было ответа "зачем", он просто хотел сделать это. Хотел избить всех, кто ночью поиздевался над телом человека, внимание которого готов был вырвать хоть из самого тела этого человека. Хёнджин почувствовал себя отвратительным, он правда таков, а Сынмин нет. - Не тебе решать что мне делать, а что нет. Твои слова. - И я здорово пожалел о них. Каждую секунду и до сих пор жалею. Волосы колкими краями лезут в глаза и Ким тянется смахнуть те прочь, но рука Хенджина была быстрее. Старший аккуратно отодвигает пряди в стороны, поглаживая скулу на которой виднелся лёгкий синяк, вчера его было не так сильно заметно. - Прости меня, Хенджин, я правда отвратительный... - Сынмин млеет от тёплой руки на своей щеке и подаётся вперёд, впечатываясь в ладонь в попытке извинения. -...мне самому от себя тошно. Хенджин лишь тихо хмыкает и наклоняется ко лбу Кима, целомудренно целуя стараясь не выдать свое раздражение. Ему не нужны были извинения, ведь прощать было не за что. Всё что случилось, было по вине их двоих, и держать обиду на одного, полностью отвергая вину свою - это верх идиотизма. - Больше никаких клубов. - Согласен - Сынмин улыбается смущённо и опускает глаза, рассматривая узоры на пододеяльнике словно видел их впервые. - И алкоголя. - Тоже согласен - И никакого Ян Чонина с его ахуенными идеями о мести. - Справедливо - И никаких... - Хенджин. - младший пальцами накрывает рот Хвана и наконец смотрит дрожащим взглядом на него: брови хмуры, на шее вены видны от злости и всё же он сохранял непоколебимое равновесие. - Я согласен на всё, главное с тобой. Первые секунды было не комфортно тихо. Словно это признание никуда не уперлось Хвану, и вообще казалось, что прямо сейчас он уйдет бросив колкость. Затем взгляд темноволосого переменился, в нем начало разжигаться понимание, словно искра, что сулила пожар. И наконец сильные руки подхватили мягкие бёдра Сынмина, поднимая того с постели и кружа с неимоверной скоростью. Ким вцепился пальцами в толстовку Хенджина и напряг ноги, сцепляя те за спиной старшего, упасть сейчас казалось не привлекательной перспективой. Тем более что сейчас хотелось радоваться. -Хван Хенджин! Ещё секунда и меня стошнит прямо на тебя! - и эти слова кажется подействовали, ведь кружение прекратилось, а сам Хван упёрся носом в изгиб шеи Сынмина, шепча тихое "спасибо... спасибо... спасибо..." Мир отвратительный, а эти двое - нет.