Любишь? Докажи.

К сожалению, даже расправившись со всеми клонами, оставив Зонта, видимо, пострадать дольше остальных, Феликса не перестали посещать наистраннейшие мысли, отчего ухмылка на лице этого маньяка расстекалась от уха до уха. Когда все твои развратные идеи находятся у тебя в голове, то это гораздо лучше, чем когда они находят проявление в реальности, как и произошло в данном случае. Блондин покрылся слабым румянцем и обхватил окровавленными по локоть руками талию Меланхолика и прижал того к себе. Кажется, "развратные идеи" нашли проявление в реальности и явно не в пользу Зонта. Да и вообще, с чего вы решили, что тому хоть что-то да перепадёт? Оно, может, было бы и так, но точно не в этом фанфике. Медленно его худые, но крепкие руки переместились с талии на задницу и грубо схватили её. - Феликс... - Только и смог выдавить из себя Зонтик, после чего его втянули в поцелуй - грубый и грязный. Голубоглазый паренёк пытался отталкивать, вырываться, но он не мог высвободиться от крепкой хватки убийцы, поскольку и сам был слаб, и тот был для него слишком силён. В этом отвратительном поцелуе не было ни доли удовольствия , по крайней мере для шестого. В конце концов безумец отстранился и затуманенным взглядом разглядывал лицо перед ним. Абсолютно без какого-либо сочувствия, или, хотя бы, какой-то доли морали, он взял жертву на руки и кинул на диван. - Лежать на месте, - строго приказал четвёртый и начал немедленно раздеваться. Через полминуты вся одежда была откинута в сторону, в том числе и нижнее бельё. - ты тоже раздевайся, - сказал он и полез в сумку, всё ещё стоящую рядом с диваном. Сейчас он, что вполне вероятно, снова вытащит оттуда какое-нибудь оружие и будет им угрожать. Что, впринципе, и произошло. Стоит отметить, что угрозы помогли, и, если поначалу Зонт медленно снимал свитер, то теперь ему пришлось действовать значительно быстрее. Под конец шестой клон снял с себя трусы и дрожащими руками отложил их в сторону к куче остальных вещей. Феликс коротко усмехнулся и быстро подошёл к жертве, устроившись между ног. Он начал гладить бёдра, медленно и с удовольствием впиваться в них ногтями до крови. И снова этот упивающийся страданиями садист тянется к чудо-сумке, и снова с сюрпризом. Видимо, он хорошо подготовился к этой кровавой ночи, ведь в этот раз он достал ножницы. Кажется, будто Зонт сейчас потеряет сознание от понимания, что этому психу может взбрести в голову что угодно, особенно учитывая тот факт, что он не перестаёт давить лыбу от уха до уха, так сказать. А ведь взбрело. Парень приблизился к лицу Шестого и прикоснулся окровавленной рукой к его лицу. - Ну же, малыш, не нужно плакать... - растирая бордовую жидкость и слёзы по щеке, будто с неподдельным сочувствием, высказал Феликс, - Радуйся. Ты же хотел остаться со мной наедине, помнишь? - Видать, некоторые свои мысли по поводу вездесущего возлюбленного Зонтик случайно высказывал вслух... - Радуйся, ведь сейчас мы с тобой вдвоём. - он крепче сжал ножницы, поднёс их к другой щеке и слегка задел лезвием нежную кожу, - Я люблю тебя. Если ты испытываешь те же чувства, то ты, как бы не протестовал, должен это доказать. Четвёртый продолжал водить ножницами по телу жертвы, иногда надавливая, чтобы вновь сделать порез. Всё чаще у него начинала "случайно соскальзывать рука" и он неглубоко внутрь втыкал оружие, которое иногда там застревало и Червовый из своих садистских наклонностей пальцами вытаскивал его. От нескольких порезов на груди дышать становилось больно. Феликсу это удовольствие от пользы ножниц вскоре поднадоело, но к нему пришла ещё одна идея. Он вновь приблизился к лицу Зонтика и посмотрел ему в покрасневшие от слёз глаза. - Не перестаю восхищаться тем, какой же ты красивый... А эти глаза... - Парень выдержал небольшую паузу, - ...Я хочу твои глаза, хотя бы один. - Феликс, не надо... Пожалуйста! - молил Зонтик, но эти мольбы были ни к чему. Ещё более ужасные, невыносимые ощущения появились, когда садист принялся трогать его правый глаз, лезть вглубь, в глазницу, и с противным хлюпаньем двигать пальцами там. Потом он взял ножницы и воткнул их с противоположной стороны от пальцев и вырвал глазное яблоко, откинул орудие в сторону, дёрнул Зонта за плечи, чтобы тот принял полу-лежачее положение, а сам вставил свой уже давно изнывающий от ожидания разрядки член в глазницу. Стоит ли мне описывать, как орала в тот момент его жертва? Уже через пару толчков внутрь, Трефовый сорвал голос и мог только хрипеть, захлёбываясь слезами. Что уж никак нельзя сказать про Феликса, который получал от этого максимальное удовольствие: от того, что повсюду брызжет кровь и от того, что это действо происходит под прекрасную (только для Фели, конечно же) мелодию из хриплых стонов боли, слёз, страданий и брызгов крови. Вся эта атмосфера настолько возбуждала... Она заставляла убийцу двигаться быстрее и вскоре он обильно кончил, схватив Зонтика за волосы. - Ах... Зо-о-онтик... Это было великолепно! - отдышавшись пролепетал четвёртый. Он медленно вытащил член из глазного отверстия, и, взяв со стола салфетку, будто ни в чём не бывало начал с лёгкой улыбочкой вытирать своё достоинство. Позже он оделся и бросил взгляд на Зонтика, что уже в отключке валялся на диване. Червовый усмехнулся, взял того на руки и понёс его (на всякий случай, вдруг Зонт внезапно проснётся и убежит?). Сходил в сарай, откуда забрал прочную верёвку и направился обратно в гостиную. По прибытии он привязал жертву к стулу. - Ты молодец, Феликс, горжусь тобой. Что ж, а теперь пора и поспать... - сказал сам себе безумец, лёг на диван, накрывшись одеялом, и заснул. Так и прошла эта безусловно прекрасная (опять же лишь для Феликса) ночь. Зонту же следующие несколько дней будет ещё хуже, чем было в это тяжкое время. Но Феликса, как истинного садиста это вовсе не волнует. Он проспит до утра совершенно спокойно, и его даже не будет мучить совесть.