Найти покой

      В такси весело играла попса, чем-то похожая на тюремный шансон. Дарья покрепче обхватила немного заношеный рюкзак руками и принялась рассматривать лениво проплывающие дома в окне автомобиля. Архитектура этого города была… обычной. Ничем не выделялась, ничем не привлекала внимание, не было в ней никаких изюминок, все дома были или скучными серыми панельками или не менее скучными… чем бы они ни были. А вот погода была неплохой: небо будто бы светилось изнутри, солнце не слепило глаза, а ветер ласково ворошил чёлку девушки, пробираясь внутрь машины через приоткрытое водителем окно. Ехать оставалось всего пару улиц, как утверждал навигатор: сейчас до конца, потом поворот направо, немного постоять на светофоре, затем снова до конца, опять направо, заехать во двор и можно считать, что она дома. Дарья покатала это слово в мыслях так и эдак, а затем вздохнула.       Переезд не был связан с чем-то грандиозным вроде учёбы, оставленным наследством внезапно почившей родственницы или невыносимостью соседей. Фактически, это было импульсивным решением, о котором девушка пожалела почти сразу же после принятия, но от которого отказываться не стала.       Она трезво оценивала свои шансы на счастливую жизнь в приевшемся городе с надоевшими улицами, запахом обыденности и пыли, лениво текущим временем и прохожими в одинаковых осенних плащах из одного магазина. Она понимала, что в этой застойной яме долго не протянет: эмоциональное выгорание неизбежно нагнало бы её, как неизбежно нагоняют копы незадачливого преступника из американских комедий. И шансов этих не было. Город, где девушка была сейчас, на деле оказался не лучше, но он хотя бы был новым. Запах пыли здесь ощущался будто бы не так сильно, обыденность выглядела живее, люди не были похожи на сонных мух. Несмотря на меньшие размеры, он в принципе напоминал, как подумалось Дарье, просыпающийся улей, противоположность предыдущему, будто бы готовящемуся к очень продолжительной спячке. Девушка хихикнула от этой мысли, тут же заметив, как водитель такси (крупный, почти без волос на скальпе, но зато с русыми пышными усами странной формы, придававшими ему неуловимую харизматичность) бросил на неё взгляд в зеркальце, такой, словно только что вспомнил, что в его машине кто-то есть. Между его почему-то тёмных бровей появилась складка, выдававшая напряжённое течение мыслей. — Вы… эм… впервые в городе? — нарушил он молчание низким хорошо поставленным голосом, абсолютно вяжущимся с его внешностью. Если бы он не заговорил, Дарья бы таким его и представляла потом, лёжа в постели и прокручивая события дня в голове. — Как вы узнали? — недоумённо моргнула она, но тут же понимающе кивнула: — А, ну да, багаж… — Да, багаж, — чуть приподнял водитель уголки губ, благодаря за то, что его избавили от объяснений. — Ну, и ещё, вы так оглядываетесь, словно пытаетесь запомнить всё с первого раза, — приятно рассмеялся он. Девушка немного смущённо повернула нос обратно к окну, отмечая про себя, что они почти доехали. — Я могу помочь донести сумки, если вы не против, — чуть неуверенно произнёс мужчина после пары минут молчания под звуки снаружи и мягкое шуршание шин. Дарья поймала себя на мысли, что её утомляет этот разговор. — Не нужно, спасибо, — как можно вежливее улыбнулась она, для убедительности чуть качнув головой из стороны в сторону. Её окрашенные в зелёный короткие волосы качнулись за ней вслед, повторяя траекторию движения.       Машина, скрипнув, почти осторожно остановилась перед потрёпаным подъездом, выкрашенным выцветшей, некогда синей краской. Дарья, недолго покопавшись в мусоре внутри кармана рюкзака, выудила пару мятых купюр и протянула водителю на раскрытой ладони. Он грузно развернулся, а его майка при этом движении опасно натянулась. Невольно в голове девушки всплыла сцена, где водитель разворачивается вот ещё немножко и растянутая алкоголичка с каким-то пятном рвётся с оглушающим треском. Но этого не случилось, и мужчина аккуратно, как будто пытаясь не касаться её рук своими (или ей так показалось) сгрёб купюры, не смотря, сколько там вообще денег, и засунул в карман замызганных брюк, смяв их ещё сильнее. — Эм, да, сдачи не надо, — запоздало кивнула Дарья. Ей вдруг пришло в голову, что она могла положить и меньше нужного, тогда бы его раздражающая самоуверенность сыграла бы против него. Эта мысль привела её в хорошее расположение духа, ведь наверняка есть люди более сообразительные, и кто-то точно воплотит в жизнь её несбывшийся план.       Девушка вышла из машины, осматриваясь вокруг. Прямо перед подъездом гурьбой что-то клевали голуби: разноцветно-сизые, казалось бы, даже не пыльные, выбивающиеся из общей застывшей картины зелёного подъезда с серо-голубой кирпичной облицовкой. Они вошкались и шуршали упаковками, выпавшими из мусорного бака напротив. Они клевали фантики из-под какой-то яркой марки печенья, переворачивая их клювом. Дарье вдруг пришло в голову, что для неё эта игра фантиками — лишь эпизод, который забудется уже на втором лестничном пролёте, а для них — вся жизнь. Изо дня в день они просыпаются, ерошат перья и идут клевать фантики, снова и снова. Изо дня в день они ищут сладкие крошки, уничтожающие их неприспособленный к такой еде желудок. Снова и снова… Хлопнула крышка багажника, и Дарья вздрогнула, поток мыслей прервался. Водитель почти осторожно поставил рядом два не слишком больших чёрных чемодана прямо на явно не новый асфальт, тяжело забрался обратно в машину, а уже через пару секунд она тронулась, подняв колёсами небольшое облачко песка.       Дарья подцепила сумки и уверенно зашагала к подъездной двери, немного замешкалась, доставая одинокий магнитный ключ, и вошла. В нос ударил запах сырости, холода и жареной картошки. Неужели так пахнет дом? Пока Дарья поднималась до лифта, её голову снова заполнили мысли, но на этот раз их занимало будущее: будет ли она здесь счастлива, будет ли скучать по родителям, которые остались в родном городе, будет ли здесь хоть что-нибудь отличающееся от всего, что было прежде? — Конечно, будет, — пробормотала Дарья себе под нос, хотя и не была уверена, что готова ответить положительно на каждый из вопросов. Она же за этим и переехала. Чтобы оставить проблемы за чертой старого пыльного города, чтобы, пытаясь выехать вместе с ней, они напоролись на прозрачный силовой щит, который есть в каждом уважающем себя фэнтези, и растеклись по нему, заливая чернильными кляксами табличку с перечёркнутым названием города. Чтобы, оглядываясь с заднего сидения машины, она слышала, как они в ритм с биением сердца стучатся и пытаются лопнуть пузырь, удерживающий их внутри.       Незаметно промелькнули четыре лестничных пролёта, и перед девушкой предстала хоть и не новая, но выглядящая довольно… свежо дверь. «Как может дверь выглядеть свежо?» — подумала Дарья, машинально роясь в кармане рюкзака. Наконец она с шуршанием извлекла несколько монет и связку остальных ключей, на которую заранее, как только получила, повесила пушистый брелок.       Ей повезло, что мать сама занялась вопросом переезда, стоило ей только намекнуть и скроить подходящую физиономию, иначе вряд ли бы он произошёл вообще. Волевая бизнесвумен вцепилась в дело дочери хваткой бульдога, с какой редко цеплялась за дела своей собственной фирмы, занимающейся производством табуреток или чего-то вроде того; Дарья особенно никогда не интересовалась, чем занимаются родители. Они не были близки, и чаще всего это играло положительную роль в её жизни. Мать практически слилась со своей работой, искренне считая, что владелец — это лицо своего товара, и, обладая деревянно-твёрдым характером, она прекрасно с этим справлялась. Отец… хотя бы пытался участвовать в жизни единственной дочери чем-то кроме денег и выполнения хотелок. Благодаря ему Дарья закончила не самую последнюю школу города и планировала после пары лет отдыха от учёбы поступить в университет на какую-нибудь не слишком запарную специальность. Одно из самых ярких воспоминаний из детства у неё было о том, как она раскрашивает распечатанную контурную пони, параллельно болтая с молодой секретаршей в ярко-розовых туфлях, а отец что-то печатает за пузатым молочным компьютером и изредка улыбается в усы.       Пушистый брелок сверкнул серебряным мехом на солнце, пробивающемся сквозь маленькое окошко в подъезде, ключ трижды глухо щёлкнул, а Дарья мельком улыбнулась: три — счастливое число. Дверь распахнулась, и пятирублёвки полетели за порог из потной ладошки, успокаивая девушку звуком звонкого катания по полу. «Всё идёт, как надо», — подумала она и шагнула внутрь своего нового дома.       Новая квартира встретила Дарью запахом стоячего воздуха, и ей пришло в голову, что наверняка в этих комнатах очень давно никто не дышал, от чего стало немного жутко. Она впервые за время, что находилась вне родного города, осознала, что теперь совершенно одна. Она больше не может думать, куда ближе, к матери или отцу, пойти ночевать после долгой весёлой прогулки с подругами, от которой зудят ноги и появляются мозоли на языке. Она больше не может позвонить и поинтересоваться, не хотят ли её случайно подвезти кое-куда. Она больше не… с семьёй. Независимо от того, что они не слишком много контактировали, она любила их, наверное.       Везде лежал слой противной сухой пыли, будто бы специально насыпанной через просеиватель для муки, какими пользуются продвинутые домохозяйки, у которых нет времени на уничтожение мучных комочков. Пыли не было только на коробках с вещами девушки, выглядящих неестественно посреди немного старомодной фурнитуры, и вокруг них. Видимо, рабочие, чьи следы тоже отпечатались на полу, парадоксально очищая его, а не загрязняя своими грязными подошвами, поставили их не совсем аккуратно. Дарья представила, как со слабым шлепком коробки плюхаются на многодневный слой пыли и она разлетается вокруг них мелким цунами. Пылинки в её голове красиво подсвечивались солнцем из грязного окна и оседали на пол, танцуя, подражая снежинкам, которых, наверняка, они никогда не видели. И не увидят. Девушка решительно поставила сумки на пол, в душе надеясь, что придуманная сцена повторится, но в жизни это было гораздо менее поэтично. Непонятно, в чём было дело: то ли солнце светило под другим углом то ли её шлепка об пол было недостаточно, но пыль не взвилась в воздух, а просто тяжело подвинулась от её сумок. Разочарованно пошарив глазами по комнате в поисках тряпки, девушка достала из заднего кармана лёгких летних брюк зажигалку, щёлкнула ей и закурила: — Что ж, за работу.